Ирина Лобусова.

Соль с Жеваховой горы



скачать книгу бесплатно

Глава 1

1906 год
Сочельник в доме Бершадовых. Разговор с няней. Гнедок. Нападение и убийство

Сильный запах хвои не могли перебить даже ароматы кухни. Елку нарядили в гостиной. Пышная красавица с пушистыми ветками занимала ровно полкомнаты, а верхушка ее, украшенная яркой серебряной звездой, прогнулась, упираясь в потолок, – к явному восторгу детворы.

Елка была такой красивой, что младшие дети боялись трогать ее руками. И с замиранием сердца следили за маленькими звездочками на ветках, вырезанными из блестящей фольги. Ветки дрожали, когда кто-то входил в комнату, и по стенам рассыпались тысячи мерцающих искр, похожих на стеклянные бусы. Это было так здорово, что малыши смеялись и хлопали в ладоши, а потом пытались поймать эти отражения на натертом паркетном полу.

Снег шел с самого утра. К обеду замело не только подъезды к дому, но и все службы. С самого рассвета и почти до наступления темноты силы всех работников усадьбы были брошены на расчистку снега, чтобы сделать аллею удобной для карет собиравшихся на сочельник гостей.

С самого утра дом был наполнен радостным гамом и шумом. Под руководством старших (мамы, сестры Анны и учителя) заворачивались подарки для малышей. Младших детей отвели наверх, в классную комнату, где покормили сладким пирогом и запретили выходить. Но ничем нельзя было остановить детское любопытство. И время от времени какая-нибудь любопытная детская мордашка, перепачканная вареньем, крепко прижавшись к замочной скважине, с интересом и восторгом наблюдала, как старшие заворачивают большие картонные коробки в фольгу.

Золотистые, красные, серебряные, розовые свертки перевязывали пышными белыми лентами, а на маленький белой бумажке, специально прикрепленной к коробке, писали имя того, кому предназначался подарок. А потом подарки складывали под елкой.

Все дети знали: завтра, утром на Рождество, их вручат вместе со сладостями каждому ребенку в доме, и все это будет веселой игрой. И долго, долго будет звучать детский смех, серебристый, как колокольчики на подъезжающих экипажах.

Рождество в доме Бершадовых всегда было веселой и удивительной сказкой! Для детей это были самые яркие моменты зимы, самые прекрасные воспоминания, полные улыбок и удивительных сюрпризов.

На сочельник Бершадовы традиционно собирали гостей – родственников и близких друзей дома. Но все они разъезжались рано, часов до десяти вечера – с тем, чтобы завтра, уже на Рождество, собраться вновь. Дом Бершадовых был известен своими приемами и гостеприимством. А в городе купец Бершадов заслужил хорошую славу тем, что в канун Рождества запирал все свои магазины, склады и лавки и, раздав работникам премию в размере месячного оклада, отпускал гулять и праздновать Рождество на несколько дней подряд.

В богатом же доме Бершадовых, всегда открытом для друзей, праздник Рождества начинался с самого утра и заканчивался далеко за полночь.

В такой знаменательный день всем детям разрешалось лечь спать позже, в том числе и самым младшим.

Но в сочельник, в ночь накануне Рождества, правила были неизменны, и младших детей отвели в спальни задолго до отъезда гостей.

– Не хочу спать! Не хочу, – капризничал маленький трехлетний Коля, пока старая няня переодевала его в ночную рубашонку и поправляла пуховое одеяло, под которыми спали дети.

– Надо спать. Завтра Рождество. В эту ночь ангелы прилетают с неба, чтобы посмотреть, как ты будешь себя вести, – приговаривала она, и ее ласковые руки умело уложили ребенка в кровать, – и если ты был послушным мальчиком, они сделают тебя большим и сильным.

– Я и так большой и сильный, – восьмилетний Гриша переоделся сам, демонстрируя всем своим видом, что он уже взрослый, а потому не терпит этих телячьих нежностей, – что же дадут ангелы мне?

– А тебе, – няня поправила сбившуюся набок перину на его кровати, – тебе ангелы подарят исполнение самого сокровенного желания, которое ты успеешь загадать!

– Чушь это! – Гриша был настроен скептично. – В прошлом году я хотел большой револьвер, как у папы, а мне подарили дурацкого рыжего зайца!

– А в этом году все может исполниться, – улыбнулась няня – любознательный, пытливый мальчик с сильным и задорным характером был ее любимцем. – Разве ты не знаешь, что ночь в канун Рождества – самая волшебная ночь? Ангелы спускаются на землю и укрывают послушных деток волшебным покрывалом, которое должно защитить их от всякого зла!

– А если не покроют? Если покрывала на всех не хватит? – нахмурился Гриша. – Что тогда? А что такое зло?

– Зла очень много в мире, – ласково сказала добрая няня, – но покрывала на всех хватит. У каждого ребенка есть свой ангел-хранитель, который защищает его от бед и напастей. Он приходит на землю в ночь в канун Рождества, спускается к людям.

– И его можно увидеть? – Гришу заинтересовал этот разговор.

– Нет, конечно. Детки уже спят, когда к ним спускаются ангелы. И сны их сладкие и добрые, потому что на их кроватку опускается защитник и хранитель.

– А как выглядит мой ангел? – Гриша так увлекся, что даже сам, без напоминания няни, лег в кровать.

– Ты увидишь, когда придет твое время!

– А когда оно придет, когда?

– Надеюсь, не скоро!

Няня забрала со стола свечу и, поцеловав Колю и Гришу, вышла, плотно затворив за собой дверь. Спальня младших мальчиков находилась на втором этаже, в другом крыле дома, но и туда доносились голоса из гостиной.

В спальне было уютно и тепло. От жарко натопленного камина жар расходился волнами, и в комнате было тихо и так спокойно, как будто в мире не было ни мороза, ни снега, ни снежной бури, бушевавшей за окном. Через время в комнате послышалось тихое, сопящее дыхание уснувшего Коли – попав в свою теплую кроватку, ребенок очень быстро заснул.

Гриша быстро раскрыл глаза и, убедившись, что брат крепко спит, отбросил в сторону перину и вылез из кровати. Подошел к окну. На улице по-прежнему валил снег.

Дорожку к дому освещал газовый фонарь, и Гриша видел его край, обвитый металлической решеткой. Раскачиваясь на ветру, фонарь издавал еле слышный скрип. От мороза на стекле были ледяные узоры, и Гриша залюбовался причудливыми переплетениями веток и диковинных, никогда не существовавших цветов.

Он дохнул на стекло и там, где от теплого круга его дыхания цветы сморщились и словно стали плавиться, потер стекло пальцем. В образовавшемся отверстии, очищенном ото льда, чуть четче можно было видеть засыпанную снегом дорогу и даже темные верхушки деревьев – сразу за домом Бершадовых начинался Иванчевский лес.

Несмотря на то что дом стоял почти на отшибе, совсем близко к лесу, вдали от ближайших строений, Бершадовы никогда не испытывали от этого неудобства. Наоборот, отдаленность от города позволяла им избегать любопытных взглядов соседей, всяких зевак и толп попрошаек, все норовивших постучать в двери богатого купца. А в близости к лесу были одни плюсы: тишина, спокойствие и всегда свежий воздух, насыщенный хвоей деревьев.

Гриша долго смотрел на то, как падает снег на верхушки темного леса, на деревья, застывшие за окнами как немые стражи или заколдованные солдаты, сказку о которых несколько дней назад читал ему домашний учитель. У мальчика было живое, яркое воображение. И, слушая ту забытую легенду, он представлял себе, как превращаются величественные деревья в суровых солдат, покрытых броней, и как, обнажив мечи, эти солдаты внезапно окружают его дом. Но мальчику не было страшно. Он воображал себя фантастическим великаном, храбро вступающим в смертельную схватку с этими полчищами, и, конечно, одерживал в ней верх.

Гриша представлял себе, как вскипает его кровь и он бросается в яростный бой, где победа конечно же будет за ним.

Таким был удивительный и яркий мир его детства – мир, где так тесно переплетались вымыслы и реальность, а мирный и уютный дом был надежным кораблем, защищающим от всех превратностей жизни.

Даже в детскую долетал запах хвои от елки в гостиной – счастливого символа мирного, семейного Рождества. К нему примешивался сладкий, искушающий запах сдобы из кухни. Гриша знал, что там уже с ночи к завтрашнему столу пекут всевозможные булки, пироги, печенья и – коронное блюдо кухарки – сахарных барашков, которые просто тают во рту! Посыпанных сахарной пудрой, этих барашков раздавали всем детям, и было просто невозможно отказаться от любимого лакомства.

Но не запах сдобы и не мысли о завтрашнем празднике подняли Гришу с постели. У него была цель. Он вернулся к своей кровати и, порывшись под подушкой, вытащил большой кусок постного пряника – десерта, который всем детям раздали за ужином.

Гриша сделал вид, что съел пряник, а сам тайком припрятал его, чтобы покормить Гнедка. Это доставляло ему почти столько же удовольствия, как и фантастические истории, которые рассказывал учитель.

Гнедок родился до Нового года. Он был очень слаб и почти не поднимался на свои тонкие ножки, которые пока еще прогибались под его весом. Но для своего возраста в несколько дней это был удивительно крупный жеребенок. С рождения уже было видно, что у него гордая осанка, редкий окрас, яркая масть и дорогая порода, и что из него получится прекрасный во всех отношениях конь, гордость не только конюшни своего хозяина, но и всего города. Гнедок был очень редкой масти. Краем уха Гриша как-то слышал, что отцом Гнедка был породистый арабский скакун, редкость в их краях. И действительно, Гнедок очень сильно отличался от всех остальных жеребят. А за свою короткую жизнь Гриша насмотрелся их немало.

У Бершадова было много лошадей. Конюшни его славились по всему Кишиневу. Его породистые скакуны брали призы на крупных соревнованиях, а разведение редких пород приносило неплохие деньги. Сам Бершадов в шутку говорил друзьям, что, наверное, в его роду среди далеких предков были цыгане. Только так он мог объяснить эту склонность к разведению лошадей, которых он предпочитал всем остальным животным.

С детства многочисленное потомство купца было окружено лошадьми. Но если девочки и даже старший сын были равнодушны к этим животным, то маленький Гриша полностью унаследовал страсть отца. Все свое свободное время с самых малых лет, едва поднялся на ноги, он проводил на конюшне. Ездить на лошади он научился раньше, чем ходить. Случалось, мальчик сбегал в конюшню с уроков, после чего смиренно выслушивал строгий выговор за свое поведение. Дело всегда ограничивалось лишь выговором: в доме Бершадова были запрещены физические наказания, и детей никто никогда не бил.

Потом на Гришу просто махнули рукой и оставили его в покое. Отца же очень радовала такая страсть в сыне, который, казалось, уже в свои восемь лет разбирается в лошадях лучше его самого.

Гриша любил всех лошадей, никого не выделяя. Но все переменилось в тот день, когда появился Гнедок. Это была любовь с первого взгляда! Едва прикоснувшись к теплому тельцу новорожденного жеребенка, Гриша сразу же впустил его в свое сердце, став самым верным другом и трогательным защитником. Гнедок же чуял приближение Гриши еще задолго до того, как мальчик подходил к конюшне, и тянулся к нему больше, чем к своей родной матери.

Гриша перестал есть. Лакомства, пряники, яблоки, овощи – все это он нес к Гнедку, отказываясь даже от своих любимых конфет. В конце концов, за Гришей стали следить, не позволяя ему относить свою еду жеребенку, ведь это не приносило пользы ни тому, ни другому. Но Гриша умудрялся прятать часть лакомств и тайком кормить Гнедка по ночам. И даже за столом в сочельник он ухитрился спрятать большую часть своего пряника, чтобы в волшебную ночь в канун Рождества отнести Гнедку.

Гриша завернул остатки пряника в платок и, не обращая внимание на то, что был в тонкой рубашонке, тихонько выскользнул из спальни, чтобы добраться до конюшни.

Двигаясь бесшумно, как мышь, он проскользнул мимо спальни младших сестер и осторожно замер возле комнаты старшей сестры, Анны. Она не спала, из-за двери пробивалась тонкая полоска света. Гриша заглянул в замочную скважину. Закутавшись в одеяло, Анна сидела в кровати и читала книжку при свете лампы. Он любил сестру, но иногда она казалась ему странной.

На первом этаже было тихо. Голоса взрослых смолкли, и Гриша понял, что гости разошлись. Он аккуратно прошелся по узкому коридору к кухне, а затем через чулан выбрался в сени. Оттуда до конюшен было рукой подать.

В неотапливаемой пристройке за домом, ведущей к конюшням, стоял жуткий холод, сразу впившийся в тело мальчика тысячей заостренных кинжалов. Но Гриша не обращал на это никакого внимания. Он бежал быстро, а его дыхание превращалось в облака белого пара, клочья которого застывали под потолком.

Внезапно до него донеслось громкое ржание лошадей. Гриша замер. Неужели в конюшне? Подтянувшись до небольшого оконца, он выглянул наружу. Под снежными шапками виднелись чернеющие деревья леса. Так же густо шел снег. Освещенный луной, он превращал все вокруг в ослепительно яркую, серебристую пустыню из чарующей волшебной сказки про злую королеву из царства снегов и льда. Эту сказку читал учитель, и воображение Гриши сразу же нарисовало царство Снежной Королевы – точно такую картинку, которая была сейчас за окном.

Ржание лошадей повторилось. В этот раз оно было громким! Гриша сразу понял, что это не их лошади – голоса всех своих он знал. Ржание доносилось со стороны леса. Но кто мог пробираться через снежную пустыню леса ледяной, морозной ночью? Гриша не понимал. Впрочем, думать было некогда, и он быстро побежал дальше через сени.

Вот и конюшни. Увидев его, Гнедок радостно заржал. В конюшнях было тепло и уютно. Мягкие влажные губы жеребенка уткнулись в ладонь мальчика. Чмокая от удовольствия, Гнедок жевал вкусный пряник. Гриша гладил его по шелковистой, уже начинающей густеть гриве. Внезапно из темноты вырвался громкий стук копыт.

Вздрогнув, Гриша подбежал к окну. Крайнее окно конюшни выходило на аллею за домом. Он увидел много людей на конях. Все они были в темных тулупах, а в руках держали винтовки и сабли. В ярком свете луны постоянно отражалась яркая сталь их оружия.

Гриша замер. Острое чувство беды, которую он не мог объяснить, вдруг охватило его, парализовало дыхание.

– Трое к заднему входу, двое за конюшни, – отчетливо прозвучал властный мужской голос, – окружить дом!

– Гнедок, тихо… – весь дрожа, Гриша обнял жеребенка, поцеловал в шею, – я скоро вернусь. Тихо.

И, положив остатки пряника в ясли, бросился бежать обратно, через сени, в дом. Предупредить родителей! Почему эти люди с оружием окружают дом? Кто они такие? Гриша бежал так быстро, как только мог!

Но было поздно. Он был уже рядом с кухней, когда вдруг пронзительно и отчетливо до него донесся громкий крик мамы, встревоженный голос отца. Затем – грохот, как будто в гостиной переворачивали мебель. Стараясь не дышать, Гриша прокрался ближе к гостиной.

В комнате было полно людей в черных тулупах. Они выворачивали на середину мебель. Мама сидела в кресле, руки ее были связаны. Двое держали под руки отца. Лицо его было окровавлено. Из разбитой губы капала кровь, стекая на грудь. Он выглядел страшно.

– Как открыть сейф? Говори по-хорошему, сволочь! – Перед отцом стоял высокий лысый человек. Он обернулся к двери, и Гриша отчетливо разглядел его лицо. Под глазами этого страшного человека были черные точки наколок. Гриша никогда такого не видел. Это страшное лицо врезалось в его память ужасающим знаком беды.

– Притащить щенков… всех, – скомандовал он. Шестеро бандитов стали подниматься по лестнице вверх.

Сверху донесся страшный, отчаянный крик Анны. В этом звуке было столько муки, что Гриша едва не умер от ужаса. Взмыв кверху, этот крик раненой птицы, умирающей от горя и боли, заполонил все пространство, разорвал весь знакомый, уютный, счастливый Гришин мир. Он никогда не думал, что Анна может так кричать. Затем раздался выстрел.

Бандиты стали спускаться с лестницы, таща перед собой дрожащих, перепуганных малышей. Вскоре все они были в гостиной – старший брат Вольдемар, маленький Коля и две сестрички. Анны не было.

– Что за шум? – Тип с наколками, который явно был главарем, обернулся к ним.

– Девчонку эту, сучку, пришлось пристрелить, – сказал один из них, прижимая ладонь к окровавленной щеке, из которой сочилась кровь, – мы поразвлечься немного хотели… А она кинулась, как кошка.

Со страшным криком мама вскочила с кресла и, вытянув руки вперед, бросилась к главарю. Дальше все произошло стремительно. Подняв наган, он ударил тяжелой ручкой несколько раз прямо по ее лицу. Захлебываясь кровью, мама упала к его ногам. И осталась лежать так, неподвижно застыв. Из-под ее головы расплывалось темное пятно крови. Дети заплакали. Отец рванулся из рук бандитов:

– Я отдам! Все отдам! Все деньги, золото! Не трогайте мою семью!

– Конечно, отдашь, сука, – усмехнулся главарь.

И направился к выходу из комнаты. На пороге он обернулся к двоим своим людям и произнес вполголоса:

– Когда все отдаст, пристрелить всех. И сучат тоже. Суки зажравшиеся! Дом и конюшни сжечь!

Позвать на помощь! Позвать хоть кого-то! Вжавшись в стену, Гриша двинулся назад. Ужас, парализовавший его поначалу, отступил куда-то в безграничную пропасть. И Гриша двигался вперед. Позвать на помощь! Не дать им это сделать! К счастью, бандиты разошлись по дому, и в коридоре за гостиной, ведущему к кухне, не было никого.

Бандиты грабили дом. Шум, грохот переворачиваемой мебели, звон разбитых зеркал, посуды… Они забирали все, что могли унести с собой.

В отражении небольшого зеркала в коридоре Гриша увидел бородатую рожу в крестьянской шапке, лихо сдвинутой набекрень. Бандит спускался по лестнице, таща перед собой огромный тюк. В бархатную бордовую скатерть были завернуты какие-то вещи, какие-то предметы… Гриша разглядел край бронзового подсвечника, всегда стоявшего наверху. Он был засунут в ворох тряпья. Бывшая роскошная обстановка… Признак зажиточного, богатого дома… И ради этого теперь убивали его семью…

Добравшись до сеней, Гриша раскрыл окно. Подставил табуретку и вывалился наружу. Он упал в мягкий сугроб. Холод впился в его голые ноги, в тело. Но мальчик не чувствовал ничего. Он помчался изо всех сил вперед, к улице, уже видневшейся вдали.

Впереди показалась группа каких-то людей. Увидев их, Гриша стал кричать:

– Помогите! На помощь! Помогите!…

– Это что еще за щенок? – несколько человек из группы развернули коней, бросились наперерез ему.

Бандиты! Это были бандиты! Гриша бросился в другую сторону, петляя по снегу. Теперь он бежал к лесу, пытаясь укрыться там.

Над конюшнями показался столб черного дыма, из которого вдруг вырвался ослепительный сноп пламени. Раздалось страшное ржание лошадей.

– Гнедок! – Грише казалось, что у него остановилось сердце. Конюшни были заперты изнутри, и лошадям предстояло сгореть заживо в этой жуткой лавине огня. И Гнедок, его Гнедок был в этом жутком кошмаре, где крики лошадей были так похожи на предсмертные вопли людей!

Гриша остановился. В тот же самый момент к нему подлетел черный всадник на лошади и, размахнувшись, ткнул мальчика саблей в живот. Раскинув руки, обливаясь кровью, он упал в снег…

Глава 2

Одесса, Французский бульвар, лето 1920 года
После ночного веселья. Девица-воровка. Предложение Мишки Няги. Разгром борделя. Убийство контрабандистов

Теплые лучи раннего рассветного солнца проникли сквозь плотную занавеску, край которой защемило оконной рамой, и осветили картину ужасающего разгрома. Комната выглядела так, словно по ней пронесся вихрь.

Стол посередине был перевернут, и под ним валялись осколки разбитой посуды, остатки еды, вывалившиеся прямо на роскошный бухарский ковер. Пустые бутылки из-под шампанского и водки были выстроены в настоящую батарею. Удивительным образом поставленная в два ряда, батарея эта выглядела бы устрашающей, если б не смотрелась так омерзительно.

Недалеко от ковра, прямо на полу, была разбросана целая куча каких-то вещей, причем кирзовые сапоги валялись поверх крахмальной белой сорочки. Дверцы шкафов были открыты, и из них тоже вывалились вещи. Кресла перевернуты. Словом, было ясно – здесь происходила либо свинская оргия, либо настоящее побоище.

В глубине комнаты, у стены, стояла огромная кровать, украшенная пышным бархатным балдахином зеленого цвета, немного потускневшим от пыли. Пышность и роскошь кровати вызывали в памяти царские времена и величественные дворцы. Такой роскошный предмет обстановки смотрелся странно. В этой нелепой комнате, где царил столь свинский беспорядок, кровать была застелена тоже не лучшим образом. Измятые простыни свешивались до самого пола. Они были очень грязны – на них виднелись обильные пятна от вина и жирной еды. Покрывало также было измято и отброшено в угол. Подушки валялись в хаотичном беспорядке возле стола между осколками разбитой посуды и разбросанной едой.

Посреди кровати на спине лежал абсолютно голый человек, молодой мужчина плотного сложения, и зверски храпел. Его грязные ноги с отросшими ногтями странно смотрелись на тонких шелковых простынях, пусть даже и залитых вином.

Возле самой кровати на тумбочке лежала пустая кобура из-под револьвера. А стоявшая где-то там лампа упала набок, и красивый абажур с шелковыми кистями подметал пол.

Зверский храп разносился по всей комнате и терялся под высоким потолком, с купеческой роскошью расписанном розовощекими купидонами и пышными нимфами в прозрачных одеяниях. Словом, это была очень красивая старинная комната, превращенная в свинарник.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6