Нокаут. В самое сердце

– Может, я именно этого и добивался? – с оттенком самодовольства произнёс Джемаль, галантно открывая перед ней дверцу машины. – Сообщи я тебе заранее, ты непременно нашла бы повод улизнуть.

– Возможно, – улыбнулась Севиль, задержав взгляд на его глазах. – Но мне нравится твоя находчивость.

– Поехали? – он улыбнулся в ответ, чувствуя, что всё идёт как по маслу.

– Поехали, – Севиль заняла место на переднем сиденье и не сводила глаз с Джемаля, пока он обходил машину.

По дороге они поддерживали непринуждённую беседу, говоря о работе Севиль в муниципальной больнице и о подготовке Джемаля к следующему бою.

– Спасибо, что не рассказал маме о том, как мы познакомились, – сказала Севиль. – Она ничего не знает о клубе.

Джемаль облегчённо выдохнул. Хорошо, что они поймали одну волну. В противном случае не избежать бы неловкой ситуации, грозящей перерасти в скандал.

– Надеюсь, она поймёт, – Джемаль затормозил на светофоре и посмотрел на Севиль. – Мне бы не хотелось и дальше притворяться в её глазах гнусным обманщиком.

– С этим будет сложно, Джемаль, – тихо вздохнула Севиль. – Моя мама вряд ли оценит правду о нас обоих.

Разговор принимал меланхоличный оборот, но Джемаль не собирался позволить испортить этот чудесный вечер.

– Кто знает, – он улыбнулся, пожимая плечами. – Может быть, твоя мама ещё придёт болеть за меня.

Севиль усмехнулась, представив себе эту картину. Её мать, сдержанная и интеллигентная женщина, болеющая за бои без правил? Это было из области фантастики.

– Представляю, как она вместо криков будет давать тебе спокойные напутствия: "Бей его, сынок Джемаль! Бей аккуратно, сохраняя достоинство, – иронично произнесла девушка. – А потом позовёт меня и попросит, чтобы я собрала с пола выбитые зубы противника".

Джемаль расхохотался и тронулся с места, когда загорелся зелёный свет. Ему было так комфортно рядом с Севиль, словно они знакомы целую вечность.

– Ты – чудо, – слова сорвались с его губ сами собой, и его ладонь накрыла нежную кожу кисти Севиль. Девушка вздрогнула от неожиданности. – Я переборщил? – Джемаль с тревогой посмотрел на неё.

Севиль не знала, что ответить. Между ними и раньше возникали телесные контакты. Севиль не раз обрабатывала его синяки и ссадины, касалась обнажённой спины и живота. Но сейчас это лёгкое прикосновение было особенным, осознанным. И это произвело такой эффект.

Севиль ещё не была уверена в своих чувствах, но даже самые строгие запреты, которые она наложила на себя, могли пошатнуться. Джемаль, безусловно, вызывал сильные эмоции.

– Всё в порядке, – наконец произнесла она и сжала его ладонь в ответ, наслаждаясь теплом, исходившим от его руки.

***

На террасе уютного кафе, примостившегося рядом с одним из самых живописных парков Стамбула, витала легкая прохлада. Севиль настояла на столике именно на улице, объяснив это нестерпимым желанием вдохнуть свежего воздуха после утомительного дня в больнице. Джемаль спорить не стал, хотя в искренность этих слов до конца не поверил. А может, дело было в другом? Может, она просто не хотела, чтобы он заметил, как алеют её щеки от каждого украдкой брошенного на него взгляда?

– Ты выбрала что-нибудь? – спросил Джемаль, в который раз завороженно наблюдая, как Севиль соблазнительно прикусывает губу.

Он понимал, что это, скорее, связано с волнением, но, черт возьми, как же это было притягательно!

– Пожалуй возьму «Цезарь», – ответила Севиль, наконец захлопнув меню. До этого она старательно делала вид, будто увлечена изучением блюд.

Она улыбнулась, и сердце Джемаля вновь совершило кульбит. Ему хотелось не салата, а придвинуть свой стул вплотную к Севиль и коснуться её губ. Ну или хотя бы обнять.

«Держи себя в руках, – мысленно приказал он себе. – Не вздумай всё испортить».

Откинувшись на спинку стула, Джемаль подозвал официанта, и они сделали заказ. Из напитков Севиль выбрала лишь сок. Когда официант удалился, в воздухе повисла тишина, наполненная ожиданием.

– Кстати, совсем забыл, – Джемаль попытался развеять легкое напряжение. – Я тебе вообще-то цветы купил, но дверь мне открыла твоя мама. Давай потом заедем в цветочный, и ты выберешь себе букет, какой захочешь.

– Нет, нет, это совсем не обязательно, – Севиль вновь залилась румянцем. – Ты правильно сделал, что подарил цветы ей. Она их очень любит.

– Ладно, но в следующий раз ты не отвертишься, – мягко улыбнулся Джемаль. – Может, немного расскажешь о своей жизни, чтобы я больше не попадал впросак?

– У меня все довольно обычно, – неспешно начала Севиль. – Живу вдвоём с мамой, отец умер, когда я училась в школе. У него было несколько инсультов. А потом я решила поступить в медицинский колледж. Попала в свою больницу на практику, там и осталась работать. Хотелось бы, конечно, выучиться на доктора, но пока это сложно.

Джемаль кивнул в знак понимания. Ему бы и самому хотелось, чтобы жизнь сложилась более позитивно, но обстоятельства бывают сильнее нас.

– Дай бог, у тебя появится такая возможность, – искренне сказал он.

– Ну, а что насчет тебя? Что за нужда привела тебя в подпольные бои? – Севиль постаралась, чтобы это не прозвучало как допрос, но ей необходимо было выяснить до того, как они сблизятся.

Джемаль вздохнул, запуская руку в свои короткие волосы. Вот он, вопрос, на который ему было сложно ответить. Не хотелось погружать Севиль в свои бесконечные проблемы, но и скрываться было глупо. Достаточно того, что он наврал её матери о себе.

– Раньше я всерьёз занимался борьбой, участвовал в межрегиональных соревнованиях. Но, чтобы выйти на новый уровень, одного таланта было недостаточно, нужен был толковый агент.

– Он запросил много денег? – перебила его Севиль, увлеченная рассказом Джемаля.

– Нет. С этим как раз проблем не было. Хозяин клуба, в котором я занимался, был готов меня спонсировать. Суть в другом… – Джемаль на мгновение замялся, и Севиль поняла, что дальше последует не самое приятное продолжение. – Моя мать… – при упоминании этой женщины жилка на шее Джемаля нервно задергалась. – Закрутила роман с этим мужиком. Отец узнал, избил его до полусмерти. Ну, а дальше… моей профессиональной карьере пришёл конец. Семья распалась. Мамаша укатила с новым любовником, а отец после этого впал в депрессию, из которой до сих пор не может выбраться.

– Боже, – опустив взгляд на скатерть, Севиль с ужасом выдохнула и не сразу нашлась что сказать. Она, конечно, предполагала, что у Джемаля есть проблемы, но не такого масштаба. Ей казалось, будто он сам виноват в своих злоключениях. – Джемаль, я тебе так сочувствую, – поддавшись порыву, Севиль накрыла его руку, лежавшую на столе, своей. – Это ужасно несправедливо. Кошмар…

Вопреки бурлящим в душе Севиль эмоциям, Джемалю стало немного легче. По крайней мере, теперь она не будет думать, что он – беспутный парень, погрязший в разборках с барыгами или что-то в этом роде.

Ощущая тепло её руки, Джемаль благодарно сжал изящную ладонь. Он долго носил этот груз в себе. Поделившись им с Севиль, ему удалось признать, что стало легче. Словно он сбросил часть бремени.

Севиль понадобилось время, чтобы осознать весь масштаб трагедии, разыгравшейся в жизни Джемаля. Она представила себе юного, амбициозного спортсмена, чья карьера рухнула из-за предательства матери и последующих событий. Боль, разочарование, горечь – что ещё можно тут сказать…

Джемаль посмотрел на Севиль с благодарностью. В её глазах он отчётливо увидел сочувствие, понимание и, самое главное, поддержку.

– Ты общаешься с ней? – некоторое время спустя поинтересовалась Севиль. Слово “мама” словно застряло в горле.

– Она изредка пишет мне какие-то дурацкие смс. Мол, прости, сынок, совесть мучает, но мне и о своей жизни нужно думать.

Севиль лишь крепче сжала его руку, мысленно проклиная женщину, которая предпочла собственным детям и мужу свои грязные похождения, разрушив несколько жизней одновременно.

– Теперь я понимаю тебя лучше, – вздохнула Севиль, осторожно высвобождая свою руку. – Спасибо, что поделился.

– Не за что, – слабо улыбнувшись, Джемаль почувствовал укол разочарования от того, что она отстранилась.

В этот момент к ним подошёл официант с подносом, на котором красовался салат для Севиль и ароматный стейк для Джемаля.

– Предлагаю наконец поесть, – Джемаль с аппетитом посмотрел на еду, и вернувшись в привычное состояние, взялся за приборы.

– Согласна, давно пора, – Севиль почувствовала, как хорошее настроение постепенно возвращается.

***

После ужина Джемаль предложил Севиль прогуляться в парке, прежде чем отвезти её домой. Ступая по усыпанной гравием тропе, он непринуждённо рассказывал о своём неугомонном брате и юных подопечных, которых тренировал. Севиль внимала, наслаждаясь бархатным тембром его голоса.

Очарованная красотой вечера, она, однако, не могла полностью отрешиться от гложущей тревоги. Объяснения Джемаля по поводу несостоявшейся карьеры профессионального борца звучали убедительно, но её всё равно терзал вопрос: зачем он рискует собой в этих жестоких боях? Неужели гонорары за подпольные поединки настолько велики, что заставляют мужчин, чьи мечты разбились, бросаться в этот омут с головой?

– Знаешь, мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты оставался просто тренером в клубе, – мягко произнесла Севиль, обнимая себя за плечи, словно пытаясь защититься от внезапного озноба.

– Наверное, и мне тоже, – Джемаль заметил, как она дрожит, и с досадой подумал, что пора возвращаться. Простуда Севиль никак не входила в его планы. – Но обстоятельства иногда диктуют свои правила. Пока что это необходимость, а не развлечение.

Севиль удивлённо вскинула брови:

– Серьёзно? Мордобой можно назвать развлечением?

– Для некоторых это способ выплеснуть накопившуюся агрессию, – пожал он плечами, понимая, что такой ответ её не устроит. – Помню своего первого противника. Тогда мне казалось, что я вымещаю на нём всю злость, копившуюся годами, – заметив тревогу в её глазах, Джемаль поспешил добавить: – Но не думай, что я какой-то садист.

– Поверю на слово, – усмехнулась девушка, но в глубине души чувствовала, что он что-то недоговаривает. Возможно, сейчас ей и не стоит знать всех подробностей. Она лишь надеялась, что со временем между ними возникнет доверие, исключающее любую скрытность.

– Меня больше удивляет, что такая девушка, как ты, делает в этом злачном месте, – в свою очередь заметил Джемаль, чувствуя какой-то подвох. – Или сверхурочные в больнице закончились?

– Примерно. Я пыталась брать дополнительные смены, но это оказалось не так выгодно.

– На что-то откладываешь?

– Скорее, много трачу.

Джемаль приподнял уголок губ в лёгкой усмешке, наблюдая, как Севиль подбирает слова, словно взвешивая каждое на невидимых весах. Он решил не давить, позволяя ей самой решить, сколько информации раскрыть. В конце концов, каждый имеет право на свои секреты, особенно на начальном этапе отношений.

– Расточительность – это порок, – произнёс Джемаль шутливым тоном, стараясь разрядить напряжённую атмосферу. – Хотя, признаюсь, сам не без греха. Есть слабости, которые трудно побороть.

– Интересно узнать, какие, – Севиль улыбнулась в ответ, с удовольствием принимая его игру.

В этот момент Джемаль остановился напротив неё, и в лунном свете в его глазах вспыхнула искра, от которой у Севиль перехватило дыхание.

– Не могу устоять перед соблазном, – красноречиво произнёс он.

По её спине пробежали мурашки. Воздух между ними сгустился, наполнившись чем-то тёплым, обволакивающим. Разум будто затуманился, когда он приблизился почти вплотную.

Джемаль вновь коснулся её запястья, и на этот раз её кожу словно опалило. Он медленно, намеренно провёл пальцами вверх.

– Соблазном? – прошептала Севиль, чувствуя его дыхание на своих губах.

– Ты можешь остановить меня. Пока ещё можешь, – его голос звучал как заклинание, и Севиль не могла ему воспротивиться.

Сердце бешено колотилось, отбивая странную мелодию из желания и опасения. В голове мелькали обрывки мыслей, но ни одна не могла сложиться в чёткое решение. Она смотрела в его тёмные, манящие глаза и чувствовала, как внутри разгорается пламя, готовое поглотить её целиком.

Время замерло. Севиль заворожённо наблюдала, как Джемаль наклоняется всё ближе, его лицо неумолимо приближается. Она чувствовала его дыхание на своей коже, лёгкий аромат одеколона дурманил, лишал воли.

Наконец его губы коснулись её губ. Нежно, едва ощутимо. Тем не менее всё внутри затрепетало в предвкушении. Севиль прикрыла глаза, отдаваясь этому моменту. Она не могла и не хотела сопротивляться.

Действия Джемаля становились всё более уверенными. Захватив её нижнюю губу своей, он медленно провёл по ней языком и проник глубже. От этого движения его тело пронзила волна желания. Ему было мало простого поцелуя, но оторваться от её губ было невозможно.

Севиль охотно ответила на его ласку, приоткрыв губы и впуская его в этот головокружительный вихрь. Её руки, до этого робко скрещенные перед собой, обхватили его за шею. Ей хотелось притянуть его к себе ещё ближе, раствориться в нём.

Он углубил поцелуй, полностью завладев её ртом, но делал это нежно, боясь переступить черту. Если бы он дал волю своим порывам, то схватил бы её за бёдра и прижал к себе, чтобы она почувствовала, насколько сильно он её желает.

Его руки скользнули с её талии вверх, к спине, ощущая каждый изгиб её тела под тонкой тканью платья. Ответные прикосновения Севиль сводили его с ума, распаляя желание до предела. В области паха становилось тесно, а воздуха перестало хватать. Джемаль медленно отстранился от её губ, заглядывая ей в глаза. В них плескалось такое же волнение и желание, как и в его собственных. Он нежно коснулся её щеки тыльной стороной ладони, большим пальцем проводя по нежной коже.

Их идиллию нарушили проходящие мимо люди, взгляды которых заставили их почувствовать себя неловко.

– Идём… – тихо сказал Джемаль, не в силах подобрать другие слова.

Ему хотелось сказать так много, но в этот момент всё казалось лишним. Самое главное уже было сказано – их поцелуем.

***

Когда Джемаль припарковал машину точно на том же месте, где её оставлял Исмаил, подвозя Севиль до дома, девушку пронзило зловещее дежавю. Холодный страх сковал её при мысли о том, что будет, если Джемаль узнает об этом мимолетном эпизоде. Лишние разборки между этими двумя, и без того не чуждыми рукоприкладству, были сейчас совсем не к месту.

– Всё в порядке? – встревоженный её внезапной растерянностью, Джемаль попытался понять, что произошло.

Он, словно бабочка, готов был упорхнуть в небеса от одного лишь поцелуя в парке и жаждал повторения этого волшебства. Прощального поцелуя.

– Да, – Севиль словно вынырнула из омута своих мыслей и, одарив его искренней улыбкой, повернулась к нему. – Сегодня был чудесный вечер.

– Настолько, что теперь я буду тосковать до нашей новой встречи, – Джемаль состроил страдальческое лицо, будто у него отняли смысл жизни.

– Не нужно так, – Севиль укоризненно покачала головой, но улыбка все еще играла на ее губах. – Не заставляй меня думать, что у нас всё решено.

– Почему? – он слегка нахмурил брови. – Я думал, мне удалось тебя убедить. Или… – хитро прищурившись, Джемаль добавил: – Могу повторить, если этого недостаточно.

Севиль тихо рассмеялась. В её глазах плескалась тихая грусть, но в тоже время они искрились озорством.

– Я уже скучаю по тебе, Джемаль, – легкий румянец тронул щеки Севиль. Набравшись смелости, она сама прильнула к его губам, оставив короткий, невесомый поцелуй. – Доволен? – прошептала она, едва касаясь губ, и уже хотела отстраниться.

Но этот поцелуй стал для Джемаля спусковым крючком. Охваченный внезапной страстью, он обнял ее за талию и прижал к себе, не желая лишаться тепла ее губ.

Их дыхания, горячие и прерывистые, вновь сплелись в едином порыве. Севиль почувствовала, как ее тело начинает таять в его объятиях. Мысли спутались, превращаясь в хаотичный вихрь, в котором существовал только он.

Отвечая на его поцелуй с такой же жаждой, язык Севиль скользнул по губам Джемаля, моля о большем. Запустив пальцы в её волосы, он слегка запрокинул голову девушки назад и припал губами к шее, отчего с губ Севиль сорвался тихий, сладостный стон. Самоконтроль Джемаля был на грани срыва.

– Мне… – задыхаясь и путаясь в словах, Севиль попыталась вырваться из его паутины страсти. – Мне нужно домой… – вслепую она нашарила ручку дверцы машины.

Джемаль не позволил ей сбежать. Его пальцы впились в ее запястье, словно стальные тиски.

– Свела с ума, а теперь пытаешься сбежать? – прошептал он ей на ухо. Его голос был низким, обволакивающим, как темный мёд, стекающий по ее оголенным нервам.

Вопреки голосу разума, тело Севиль жаждало остаться с ним. Его рука медленно скользнула от плеча к ее груди. Пальцы властно сжали тонкую ткань платья, коснувшись одного из самых сокровенных мест. От этого прикосновения Севиль ощутила новую волну дрожи, а внизу живота разлилась предательская тягучая истома.

– Нам нужно остановиться, – прошептала она, но ее слова прозвучали неубедительно, когда ее рука легла на его бедро, опасно близко к паху.

Безрассудство, но ей отчаянно хотелось убедиться, что он желает ее.

Джемаль замер, впиваясь в нее взглядом. В его глазах вспыхнул дикий, хищный огонь, когда он чувствовал ее прикосновение, видел ее соблазнительно припухшие губы.

– Да, – наконец выдохнул он, пытаясь укротить бушующее в нем пламя. – Я провожу тебя до двери.

– Не нужно, я сама, – резко оборвала его Севиль. Поспешно поправив платье, особенно в области груди, она набрала в легкие воздух и, не глядя на Джемаля, рывком открыла дверцу машины. – Спокойной ночи.

Джемаль молча кивнул, наблюдая, как Севиль выходит из машины. Он чувствовал, как напряжение в салоне можно резать ножом. Все их слова, прикосновения и взгляды кричали об одном – о разгоревшейся между ними страсти, которую они отчаянно пытались подавить.

– Спокойной ночи, – повторил Джемаль, провожая её взглядом.

А сам понятия не имел, как ему теперь заснуть.

Глава 4. Новости

Перед очередной ночной сменой Севиль решила встретиться со своей лучшей подругой Хаят. Их дружба зародилась еще в младшей школе и прошла испытание временем. Хаят всегда выделялась прямотой и искренностью, резко осуждая любые проявления лицемерия и двуличия. Несмотря на такую откровенность, многие люди стремились к общению с ней именно потому, что ценили её честность. Недавно получив диплом психолога, Хаят быстро зарекомендовала себя хорошим специалистом.

Севиль, напротив, отличалась мягким характером и старалась избегать конфликтов, предпочитая дипломатичные решения. Именно эта разница характеров способствовала гармоничному взаимодействию девушек на протяжении многих лет.

Прошлый вечер оставил Севиль взволнованной, и теперь ей хотелось обсудить произошедшие события с подругой. Она глубоко доверяла мнению Хаят, особенно в вопросах любовных переживаний. Подруга часто выступала своего рода «резервуаром здравомыслия», возвращая друзей к реальности, когда эмоции брали верх над разумом. А после того, как Севиль рассказала о Джемале, Хаят сама не давала ей прохода, обрывая телефон.

– Честно говоря, у Джемаля не самая радужная семейная история. Мамаша у него, конечно, та ещё сука, – стараясь подобрать слова помягче, говорила Хаят за чашкой кофе в их любимой забегаловке. – Но у меня от сердца отлегло, когда я узнала, что твой парень не погряз в криминале.

– Он мне не парень! – тут же возразила Севиль.

Впрочем, в глубине души она была с подругой согласна. Хорошо, что трудности Джемаля были вызваны не его собственными ошибками.

– То-есть это не ты хотела отдаться ему в машине?! – снова спросила Хаят таким громким голосом, что сидящие неподалеку пожилые посетители кафе оглянулись на шумную компанию. Хаят невозмутимо посмотрела на соседей и раздражённо произнесла: – Чего уставились? Мы молодые, наслаждаемся жизнью, а вы зря столько кофе пьёте, оно ведь вредно!

Севиль покраснела от неловкости:

– Хаят, перестань привлекать внимание. Да и вообще… мы только поцеловались.

– Ну да, – улыбнулась Хаят, отламывая кусочек от ароматной булочки. – Знаешь, дорогая, у некоторых секс менее страстный, чем ваши поцелуйчики. Я иногда такого от своих пациентов наслушаюсь…

Севиль тяжело вздохнула, заметив, как сидящие рядом гости поспешно покинули кафе.

– Я боюсь, Хаят. Очень боюсь. Рядом с ним мой мозг словно отключается, и я совершаю необдуманные поступки. Зачем я вообще позволила себе такое поведение? Теперь он наверняка решит, что я дешёвка.

– О чём ты говоришь? Мужчины вообще редко задумываются о таких вещах, – усмехнулась Хаят, едва не поперхнувшись кусочком булки. – Скорее всего, он думал совсем другое, поверь моему опыту, – она кокетливо подмигнула подружке и заговорчески прошептала, – Спорим: он уже вас представил в разных позах.

– Хаят! – Севиль пришлось ее остановить. – Давай закроем тему интима. Прошу. – Она опустила взгляд в кружку холодного кофе: – Меня очень беспокоит ситуация. Что, если я не справлюсь? Понятно же, что у него глубокая травма из-за матери. Обычно такие мужчины испытывают трудности с доверием. Да и сами не хотят открываться чувствам.

– Не каждому человеку детские травмы определяют будущее, – спокойно заметила Хаят. – Иногда полезно отвлечься от анализа возможных препятствий и посмотреть шире.

Заметив волнение подруги, Севиль подумала, что Хаят чрезмерно оптимистична относительно перспектив её отношений с Джемалем. Может быть, выбор профессии психологии вовсе не случаен?

– Иногда мне кажется, что ты не психолог, а адвокат, – тихо проговорила Севиль, отпивая кофе.

Но, возможно, Хаят была права. Если Севиль продолжит искать под микроскопом причины для отказа от романа, а потом бросаться в омут с головой, это плохо кончится. По крайней мере, для нее.

– О, а вот и наша принцесса идёт! – присвистнула Хаят, выглядывая за спиной подруги знакомое лицо.

Оборачиваясь, Севиль увидела худенькую, изящную блондинку с безупречной фигурой и ухоженной внешностью – Эллу. Хотя внешне девушки сильно различались, все трое подружились ещё в школьные годы. В отличие от активных и самостоятельных Севиль и Хаят, Элла жила иначе: занимаясь поиском богатого покровителя, следуя инструкциям своей матери. Девушка казалась доброй и приятной собеседницей, но внутренний мир её занимал исключительно поиски обеспеченного партнёра.

– Только не рассказывай ей ничего о Джемале, хорошо? – попросила Севиль. – Пусть пока остаётся тайной.

Хаят кивнула, прекрасно осознавая, что именно благодаря помощи Эллы Севиль устроилась на подработку в клуб. Ведь владельцем заведения являлся очередной богатый поклонник Эллы.

***

Ночь и впрямь выдалась для Джемаля кошмарной. Переступив порог родного дома, он грезил лишь о прохладе подушки и ускользающих касаниях Севиль, что терзали его, словно юношескую влюбленность. Глупо, нелепо. Но как прекрасно.

Но грёзам не суждено было сбыться. Отец, на удивление трезвый, возник перед ним, словно призрак. А трезвость эта предвещала лишь одно – старый болван вляпался в очередную историю и теперь ждал, что сын расхлебает эту кашу.

– Поговорим? – голос отца звучал непривычно серьезно, словно его подменили. Он манил Джемаля на кухню, в ловушку.

– Не горю желанием, но, видимо, выбора у меня нет, – обреченно вздохнул Джемаль, плетясь следом.

Кухня встретила запахом крепкого чая и приторной сладостью пахлавы, красующейся посреди стола. Угощение, купленное, вероятно, в ближайшей лавке.

«Дела дрянь», – пронеслось в голове Джемаля. От этой показной заботы становилось не по себе.

– Как вечер? – отец заговорил первым, соблюдая лишь видимость приличий. – Девушка красивая?

– Всё хорошо, – сухо отрезал Джемаль, желая побыстрее перейти к сути.

Он сел за стол, отодвинув от себя чашку с чаем. Пахлава не вызывала аппетита. Внутри зрело смутное предчувствие беды, словно перед грозой.

Отец откашлялся, размешивая сахар в чае. Наконец, решился:

– В общем, тут такое дело… Помнишь госпожу Шебнем?

Джемаль закатил глаза. Ну вот и началось. Он давно ждал, когда этот старый идиот опять вляпается в неприятности со своей потаскухой, с которой он якобы лечил душевные раны, нанесенные матерью Джемаля. Отец был не просто пьяницей и игроком, но и бездарным ловеласом, совершенно не разбирающимся в женщинах.

– Мы с ней дельце затеяли, – неуверенно продолжил отец, избегая смотреть в глаза сыну. – Я же тебе говорил, что в ней есть деловая хватка. Так вот… Шебнем… взяла в долг у ростовщика Челеби. На открытие лавки с косметикой… Но торговля не пошла.

– И теперь Челеби требует свои деньги с процентами обратно, – закончил за него Джемаль.