Остров двух течений

Отец Малахия выделил им небольшой, заваленный каменистой крошкой участок земли у самой цементной стены и кучу строительного материала — три тонны прессованных пивных банок и гору разноцветных крышек от бутылок.

— Ну что, капитанский сынок, — старый Томас смачно сплюнул на землю и критически осмотрел их будущий дом, который пока напоминал уродливый разноцветный кубик. — Всю жизнь твой отец мечтал, чтобы ты унаследовал каменное поместье в Бристоле со слугами и камином. Радуйся, малый. У тебя теперь есть собственная вилла. Экологически чистая. Из-под немецкого пилснера. И главное — никакой аренды и налогов королевской налоговой службы.

— Дядя Томас, мне вообще-то не смешно, — Кристиан уныло пытался связать капроновой бечёвкой несколько двухлитровых бутылок из-под американской газировки, чтобы сделать подобие стропил для крыши. Пальцы уже ныли от грубой нити. — Мы застряли на какой-то межвременной помойке. За стеной бегают наши одичавшие правнуки и мечтают сожрать нас на обед, а мы тут строим шалаш из чужого мусора! Это безумие.

— Ошибаешься, малый, — весело хохотнул боцман, легко поднимая огромный, стянутый проволокой тюк со сплющенным пластиком. Его мощные чёрные бицепсы лоснились от пота на солнце. — Это не помойка. Это цивилизация будущего, туды её в качель! Я вот вчера ходил на их местный рынок, ну, у полуострова. Специально прицениться. Знаешь, какая там сейчас самая твердая и уважаемая валюта?

— Какая? Золото? Испанские дублоны?

— Бери выше! Пятилитровые баклажки из-под чистой питьевой воды! За три такие баклажки местный умелец сотворил мне отличный нож из обломка старой корабельной обшивки. А за синюю крышечку от йогурта со мной так вежливо поздоровалась дочка старосты, что я чуть было не забыл, сколько мне лет, какого я цвета и что у меня дома в Бристоле осталась ворчливая тетка. Так что крути свои бутылки бодрее, Кристиан. Строим элитное жилье по местным меркам. Если повезет, проведем сюда канализацию из старых шлангов и станем первыми парнями на этой свалке веков.

Кристиан не выдержал и улыбнулся. Старик умел разрядить обстановку, даже когда вокруг рушился сам здравый смысл. Парень сел на корточки, вытирая лоб рукавом грязной, местами порванной холщовой рубахи.

— Отец Малахия сказал, что завтра утром придет Западное течение, — тихо произнес Кристиан, глядя на море. — Прибудет новая партия… груза из нашего времени. Или из будущего.

Томас сразу посерьёзнел. Его шутливый, разгульный тон испарился, как прибрежный туман. Он медленно подошел к серой цементной стене, посмотрел на острые осколки битого стекла, хищно поблескивавшие в лучах заката, и прислушался. С той стороны, из мрачного будущего, доносилось глухое, едва слышное потявкивание и скрежет когтей о бетон — одичавшие люди караулили добычу, чуя живое мясо по эту сторону забора.

— Да уж, — тихо проворчал старый негр, поглаживая рукоять нового ножа на поясе. — Наше с тобой время шлёт сюда бутылки, канистры и консервные банки, а их время — тех, кто всё это сожрал, уничтожил землю и сошел с ума от голода. Симбиоз, чтоб его. Знаешь, Кристиан, я сорок лет в море. Видел шторма, видел пиратов, видел, как акулы рвут матросов на части прямо у борта. Но к этому дерьму мой разум привыкать отказывается.

— Мы должны выбраться отсюда, Томас, — Кристиан поднялся и подошел к наставнику вплотную. — Мы не можем просто сидеть здесь до старости и строить дома из банок. Нужно как-то повернуть назад. Предупредить людей там, дома. Мой отец погиб, думая, что спасает меня ради будущего. Но если будущее ТАКОЕ… то ради чего была вся его жизнь? Ради чего был наш «Альбатрос»?

Томас повернулся к парню, положил свою огромную, тяжелую мозолистую ладонь ему на плечо и снова хитро, по-доброму прищурился:

— Выбраться? На лодке из бутылок нас уже унесло к каннибалам, малый. Так что этот маршрут отпадает, если только ты не хочешь пойти к ним на суп в качестве главного ингредиента. Но ты прав. Настоящий моряк не пускает корни в туфту. Давай достроим эту пластиковую конуру, чтобы было где бросить кости на ночь, а потом пощупаем этого святого отца за его кельтскую рясу.