Как мои сыновья поступили в МГИМО

Когда сажаешь цветок, из семечка сначала появляется росток, потом бутон, и вот перед тобой распускается живое чудо – результат твоего терпения и заботы. Когда ходишь на работу, за твое время и старания тебе платят зарплату. Если работаешь особенно усердно, тебя повышают в должности, дают премию. Но если твоя работа – семья, как оценить свой результат? В чем он может выражаться? В умных и дисциплинированных детях? А вдруг это просто гены? Такие рассуждения раньше сильно выбивали меня из колеи и заставляли сомневаться в себе. Много позже я пришла к выводу, что люди, отпускающие подобные комментарии, используют их в качестве оправдания собственного бездействия: им нравится моя семья и те порядки, что царят внутри нее, но они не хотят так же вкладываться в отношения с близкими. Им проще меня обесценить.

При этом я знаю много мам, которые готовы сами загнать себя в чувство вины за то, что хотят или должны совмещать работу и родительство, и не могут все время уделять только детям. Им мне хочется сказать только одно: прекратите самоедство! Чувство вины сильно отравляет жизнь не только вам, но и вашим близким.

Как правило, сценарий у всех похож: вы стремитесь больше бывать с ребенком, но не всегда это получается. То звонок рабочий отвлечет, то срочное дело попросят сделать, то для завершения отчета снова придется задержаться в офисе. В итоге любой контакт с ребенком превращается в истерическую гонку: «Я должна успеть провести время вместе как можно лучше, как можно дольше, как можно качественнее». Ребенок при этом чувствует повисшее в воздухе напряжение и тоже не может расслабиться. Контакт, который мог бы принести радость, в результате всех только тяготит.

Даже если у вас совсем мало времени на общение с ребенком, постарайтесь сделать его спокойным и размеренным. Это должно быть ваше время наедине: пусть малыш понимает, что сейчас вы только с ним. Ни с подругой по телефону, ни с другим ребенком, ни с кем-то еще. Даже десять минут по дороге из школы домой, когда вы полностью сосредоточены на разговоре, могут оказаться решающими для ваших отношений.

Мама-домохозяйка – не залог хороших отношений с детьми, равно как и наоборот – если вы работающая мама, это не значит, что вы плохо воспитаете детей или не сможете выстроить близких, доверительных отношений. У меня есть пример, когда мама была рядом с ребенком в момент ответственных соревнований, но лучше бы в тот день ее вызвали на совещание.

Это было еще до школы. Дима и Денис занимались айкидо, и мы вместе поехали на чемпионат в Курск. Среди детей из местных клубов была классная девчонка, которую мы хорошо знали по прошлым турнирам. Ровесница моих ребят, бойкая, харизматичная, невысокого роста, крепкого телосложения, с очень миловидным лицом. Она всегда побеждала в своей категории.

В тот раз Дима занял первое место, а Денис – ничего, и, естественно, сильно расстроился. Мы сидели на трибуне, утешали его, обнимали, говорили, что он молодец, сделал все, что от него зависело, и это самое главное. Все порой проигрывают, это нормально. Вернемся домой, отработаешь элементы и в следующий раз все обязательно получится. Проигрыш – не конец света.

В этот момент проходил очередной поединок за третье место, и оказалось, что наша знакомая девочка в нем проиграла, осталась без медали. Там же, на татами, она начала плакать навзрыд. Ее мама стояла в пяти метрах от нас, и когда дочь в истерике шла к ней, расставив руки для объятий, мама сухо заявила: «Не подходи ко мне. Мы столько занимались! Как можно было проиграть?». На ее реплику обернулись все родители в зале: мол, женщина, вы в своем уме? Это дошкольные соревнования по айкидо, детям по пять-шесть лет! Та мама была непреклонна. Она взяла рюкзак и рванула на выход.

Мы еще несколько раз встречались с малышкой на соревнованиях, и я всегда держала за нее кулачки: «Хоть бы не проиграла». Возможно, так и воспитывают олимпийских чемпионов, но мне важнее вырастить счастливых и уверенных в себе людей. Поэтому периодически я вспоминаю о примере других двух мам, которые, несмотря на плотный рабочий график, всегда находили время и силы на искренний интерес к жизни детей – это моя свекровь и ее подруга.

В классе седьмом-восьмом у Славы начались проблемы с уроками литературы: они его просто не интересовали. Моя будущая свекровь, журналист ТАСС, не могла позволить, чтобы ее сын не усвоил русскую классику, поэтому велела прочитать хотя бы школьный минимум. Слава выполнять поручение не торопился, и тогда Татьяна Михайловна начала по часу в день читать ему сама. Если в процессе Слава начинал дремать, свекровь будила его и положенный час начинался заново. На то, чтобы прочесть все произведения, у них ушел год.

Второй пример – подруга Татьяны Михайловны. У нее было трое детей, и она сумела приобщить их всех к своей страсти – рукоделию. Вечерами они садились за стол, доставали нитки, лоскутки, тесемки и все дружно начинали мастерить. Когда мама сидит рядом, ребенку интересно заниматься чем угодно: пример близкого человека вдохновляет его на любые дела.

Каждая из женщин действовала по-своему, но каждая осознавала важность времени, которое они проводят с детьми. Это была база, на которой сегодня основываются их теплые отношения с уже взрослыми дочками и сыновьями.

Независимо от того, решили вы полностью посвятить себя дому или продолжить карьеру после рождения ребенка, есть три вещи, которые делают ваше общение с детьми по-настоящему ценным: безусловная любовь, искренний интерес и способность отделять личность ребенка от его поступков.

Это кажется очевидным, но за нашими признаниями «Я так его люблю» все равно часто стоит какое-то качество или действие ребенка. «Он самый красивый в группе!». «Молодец, так рано научился читать!». Моя любовь не всегда была безусловной. Она стала такой по мере взросления детей и по мере того, как я училась относиться к ним абсолютно одинаково вне зависимости от того, успешны они в чем-то или нет. В окружении всегда найдутся дети, которые будут в чем-то лучше моих ребят. Кто-то будет играть на музыкальных инструментах, а мои – нет. Кто-то будет ездить на лошадях, а мои – нет. Моя задача как мамы – любить их просто потому, что они есть и они мои дети. Безусловная любовь – это самое главное в детско-родительских отношениях.

Затем идет искренний интерес к ребенку. Когда к вам приходят с проблемой или вопросом, мне кажется важным оставить дела на три-пять-десять минут и сфокусироваться на ребенке. Вот принес он свой рисунок с кривым человечком, спроси, почему выбрал такие цвета. А что нарисовано рядом? А что ты представлял, когда рисовал эту картинку? Дети гораздо проницательней, чем мы себе представляем, и отлично считывают, когда мы, взрослые, формально отмахиваемся («Ой, как классно…»), а когда искренне проявляем интерес.

Кстати, про детские рисунки и поделки. Как правило, их накапливается очень много, и не всегда понятно, какие лучше отправить на макулатуру, а какие сохранить для семейной коллекции. С Аней, например, я решаю этот вопрос так: раз в несколько месяцев мы садимся, достаем все накопившиеся работы и вместе обсуждаем, что из работ ей хотелось бы оставить, а что можно сложить на переработку. Процентов семьдесят, как правило, безболезненно уходит в мусор. При этом я как мама получаю еще два бонуса: провожу с дочерью время за общим делом и учу ее критически относится к своей работе. На мой взгляд, это важный навык.

Третья вещь, которая влияет на отношения между детьми и родителями – это умение взрослых отделять ребенка от его поступков. С мальчишками у меня это получалось в меньшей степени. С Аней, в силу приобретенного родительского опыта, получается лучше. Я всегда делала замечания парням, если они вели себя неправильно. Им, конечно, это никогда не нравилось, они злились и обижались. В такие моменты мне важно было объяснить, что я их по-прежнему люблю, но их поступки меня расстраивают. Не ты плохой, но то, что ты сделал – плохо, так нельзя. Если ребенка надо поругать, то ругать следует именно за проступок.

Подводя итог этой главы, мне хочется сказать, что я счастлива выбором, что сделала однажды, – отказаться от руководящей должности и карьерного роста, посвятить все свое время и внимание детям, заполнить будни заботой о доме и семье. Но успех моих детей и наши теплые отношения выстроены не на моем постоянном присутствии рядом с ними. Быть мамой-домохозяйкой – не единственная возможность стать хорошей мамой. Каждой из нас важно разрешить себе тот формат жизни, в котором ей нам комфортно. Хочется оставаться дома – оставайтесь и не сомневайтесь в правильности своего выбора. Нужно работать – продолжайте карьеру, помня, что это никак не умаляет вашей значимости в глазах детей.

Как я писала выше, дело совсем не в количестве часов, проведенных с ребенком. Дело в том, как вы с ним общаетесь. Как внимательно его слушаете. Как искренне проявляете чувства. Именно эти детали в итоге запомнят и дети, и вы.

Я – дома, потому что мне так хорошо. А вы, быть может, продолжаете работать, потому что так хорошо вам. И обе мы можем быть прекрасными, любящими, внимательными и теплыми мамами.

Глава 2. Каждый ребенок – отдельная история, даже если дети – близнецы

Во время первой беременности меня беспокоил только один вопрос: как я буду различать детей. Роды казались четкой процедурой: вот появляется на свет первый сын, мне его показывают, я говорю, что это Дима, затем второй – это Денис. Мы немного лежим вместе, я их кормлю, и малышей увозят. Восемнадцать лет назад новорожденных редко оставляли с мамой в палате, особенно если это были близнецы. Детей моют, пеленают и через время возвращают обратно. Именно этот момент вызывал во мне переживания: как я потом пойму, кто из парней кто? Что, если я их перепутаю?

Хорошо, что у природы все предусмотрено. Сначала мне показали один комочек: «Это Дима», потом – второй: «Это Денис». Позже я увидела их уже вымытыми и плотно завернутыми в одинаковые роддомовские одеяла, и без колебаний узнала каждого. Мне не надо было ориентироваться по их весу или подсматривать в бирки. Для меня все было очевидно по их личикам. Я так и не перепутала близнецов ни разу.

Ожидания, связанные с материнством, рухнули в первые же дни после возвращения из роддома. Я была уверена, что поначалу мальчишки будут только есть и спать, а я смогу побыть в тишине и выпить горячий чай. Парни не подвели и действительно исправно ели и спали – просто делали это в разное время. Так что дремать мне удавалось не больше пары часов в день.

Дима и Денис быстро дали понять, что статус близнецов не делает их одной личностью: передо мной два разных человека, и нам предстоит учитывать особенности каждого.

Бабушкам поначалу это давалось непросто. Сперва они бросились искать в них свои корни: «Дима тут – копия моей мамы», «Денис ведет себя точно как мой отец», «Бабушка моя такой же вредной была». Меня это раздражало: не хотелось превращать мальчишек в набор семейных черт. Потом бабушки перешли к сравнениям. Дима, старший из близнецов, родился и весом, и ростом побольше, со светлым розовым личиком. Он лучше ел и лучше спал. Денис же был классическим новорожденным: сморщенным, красненьким, более плаксивым. Бабушки наперебой сыпали комплименты в сторону Димы, а Дениса словно отодвинули на задворки. Перекос был заметен не только мне, но и мужу, и это было очень горько. Помню, как однажды бросила в сердцах:

– Ну раз Диме достается столько внимания от бабушек, то Дениса я буду больше любить.

Мы, конечно, тут же над этим посмеялись. По щелчку начать любить кого-то сильнее невозможно, но с тех пор я и правда осознанно старалась уделять младшему близнецу больше внимания. Мне казалось, что если так часто слышать имя брата, счетчик сравнений в голове включится сам собой. Лишь недавно мы подняли эту тему с Денисом.

В тот вечер я попросила его помыть посуду. Он по традиции с тяжелым вздохом закатил глаза, я не удержалась и иронично добавила:

– А вот Димочка вчера сам вымыл всю посуду и сам все убрал.

– Ну, конечно, это же любимый сыночек, – подыграл мне Денис.

      Мы улыбнулись, обнялись, и я спросила:

– Денис, а ты замечаешь, что иногда бабушки выделяют Диму и хвалят его немного больше?

Для Дениса мой вопрос стал откровением. Он удивленно посмотрел на меня и честно признался, что никогда ничего подобного не ощущал.

– И даже из детства такого не помнишь? – уточнил муж, зайдя на кухню.

– Неа, – искренне ответил сын.

Я всегда понимала, что мальчишки обречены жить в среде повышенной конкуренции. Она естественна для любой семьи с несколькими детьми, но у близнецов ситуация ощущается острее. Они одного возраста, одномоментно проходят одинаковые этапы развития, у них родители с равным количеством ресурсов и даже праздник по случаю дня рождения они вынуждены делить. Чтобы помочь им не слиться в одно целое, мне было важно подчеркивать их отличия друг от друга.

Начали с малого – с одежды. Близнецов принято наряжать в одинаковые костюмчики. Это мило, эстетично и помогает избежать споров о том, «почему у брата футболка со львом, а у меня с динозавром». Нам же с мужем хотелось отойти от этой традиции, и мы изначально договорились, что один мальчик у нас будет «синий», а второй – «зеленый». Лет с четырех-пяти я начала брать их с собой в магазин, чтобы они могли выбирать вещи самостоятельно.

Именно в выборе покупок проявилось еще одно яркое различие между парнями. Денис всегда быстро находил желанную игрушку. Зачастую это было что-то небольшое и доступное по цене. Дима же мог часами ходить между стеллажей. Выбирал, как правило, самый большой самосвал, потом мог засомневаться и еще минут десять-двадцать потратить на поиски игрушки получше. В результате у него в руках всегда оказывалась машинка в несколько раз больше, чем у брата. Эта тенденция сохраняется и сейчас, когда парни покупают одежду: Денис закрывает весь список покупок в одном месте и четко укладывается в бюджет, а Диме нужно обойти несколько точек, чтобы в итоге выбрать одни кроссовки по цене всего гардероба брата.

Чем старше становились сыновья, тем отчетливей вырисовывалась разница их характеров и поведения. Денис всегда просыпался раньше и легче, в то время, как его брата порой приходилось «поднимать домкратом». Дима то и дело норовил силой отобрать у Дениса игрушку, и я была вынуждена бесконечно останавливать его и объяснять, что так себя вести неправильно. Если мы давали ребятам поручение, Денис частенько старался увильнуть от ответственности. Дима быстрее смирялся с обязанностями и не тянул до последнего. Зато в учебе ему всегда было нужно чуть больше времени, чтобы усвоить и применить материал. Денис, напротив, с раннего детства все схватывал на лету, поэтому в школе бывал порой успешнее брата. Если сравнивать их с бегунами, то Денис – спринтер, а Дима – марафонец. А еще Денис – любитель что-нибудь где-нибудь забыть и даже не предпринять попыток это поискать. Доходило до смешного. Ребята ездили кататься на картинге на другой конец Москвы. Погода в тот день была ужасная: мокрый снег и сильный ветер. Проехав полдороги назад, Дима спрашивает у брата:

– Ден, а где наши вещи?

– Не знаю, – спокойно пожимает плечами Денис.

– Как?! Ты же последний выходил из раздевалки. Должен был сложить все свое и забрать рюкзак.

– Почему это я должен? В рюкзаке были и твои вещи.

В результате Денис признал ошибку и вернулся за рюкзаком, но перед тем успел вволю поспорить.

      Долгое время мне казалось, что я воспитываю детей одинаково, а сейчас, проанализировав наше с ними общение, поняла, что даже задания по дому я даю им по-разному. Диме обозначаю важность просьбы, ставлю дедлайн, а в конце очень-очень сильно хвалю. Денису же легче дойти до цели с промежуточным контролем, поэтому я постоянно хожу и уточняю: «Ты помнишь про мое поручение?», «Уверен, что тебе хватит времени?», «Проверил по списку дела на день?». Если я забываю про такие моменты и начинаю вести себя с Димой как с Денисом, старший сын взрывается.

– Дим, ты все задания сделал?

– Конечно, мам. Хватит напоминать.

– Молодец. Денис, например, забыл.

– Ну, я же не Денис.

Казалось бы, безобидная ремарка с моей стороны, но в ребенке она запускает целую цепочку нежелательных эффектов. Каждый хочет быть «особенным», а если рядом есть кто-то «почти такой же», возникает внутренняя борьба за самость. Первой страдает самооценка, потому что ребенок не слышит похвалу в адрес другого, он слышит обращение к себе: «Ты не дотягиваешь». От этого падает внутренняя мотивация. Сделать лучше, чем брат, становится важнее, нежели улучшить собственный результат. Вместо того, чтобы учиться сотрудничать, братья и сестры начинают воевать за признание родителей. Иногда подключаются ложные ярлыки: мол, «мама сказала, я более творческий, значит, в математике можно не стараться». Даже доброжелательные сравнения звучат как критическая оценка.

В суете домашних дел и правда легко упустить тонкие различия в общении с каждым из детей и свести все к сравнениям, одинаковым словам и реакциям. С близнецами это особенно просто: когда они рядом, делают похожие вещи и живут по одному расписанию, возникает иллюзия, что перед тобой не два отдельных человека, а одно целое. На самом деле у каждого из них свой темп, характер и мотивация. Со временем для себя я сформулировала несколько правил, которые помогают поддерживать индивидуальность каждого ребенка в семье.

Хвалить не результат, а усилия. «Ты рисуешь лучше, чем брат» заменить на: «Я вижу, как круто прорисованы детали».

Поощрять сотрудничество. «Какой классный результат получается, когда вы работаете в команде!»

Отмечать индивидуальный прогресс. «Ты сегодня справился с заданием быстрее, чем вчера, и посмотри, как аккуратно в этот раз получилось все написать».

Давать не поровну, а по потребностям. Сегодня больше времени нужно уделить одному ребенку, завтра – другому. Если из-за этого возникают споры и недовольства, можно честно объяснить одному ребенку, что сегодня вы проводите больше времени с другим, потому что ему сейчас плохо или грустно, но если первый окажется в похожем состоянии, вы сделаете все тоже самое и для него.

Находить личное время для общения с каждым ребенком. Хотя бы пятнадцать минут, но только с ним. Без телефонов и других близких рядом.

Если родитель сохраняет спокойствие, не прибегает к сравнениям и показывает, что в семье хватает любви на всех, конкуренция перестает быть борьбой и становится возможностью научиться быть собой. Впрочем, иногда я замечаю, что родители неосознанно сталкивают детей лбами не только в семье, но и за ее пределами.

«Посмотри, Маша уже научилась ездить на велосипеде», «Почему у Коли пятерка, а у тебя только четверка?», «Ромочка, сын тети Тани, такой самостоятельный», – все это не добавляет детям мотивации, а лишь порождает сомнения в том, действительно ли их любят без оглядки на поведение и достижения.

Если вам кажется, что в других семьях у всех растут прекрасные и послушные дети, в то время, как вы со своим едва справляетесь, подумайте, не слишком ли многого вы от него требуете. Я частенько ловила себя на разочаровании, если ребенок поступал или вел себя не так, как я того ожидала. Возникало ощущение, что все кругом молодцы, и только я со своими детьми что-то делаю не так. Правда в том, что ни у кого из родителей нет волшебного диска, который можно загрузить в голову в момент рождения ребенка и понять, что и как тебе отныне предстоит делать, чтобы им всего хватало и они были всегда счастливы. Единственное, что у нас есть – возможность с открытым сердцем наблюдать за нашими детьми и стараться помогать им взрослеть, уважая их непохожесть и стремление к самовыражению.

Глава 3. Режим, ритуалы, границы: бывает ли дисциплина без строгости?

Я знаю один миф, который мешает многим родителям принять новую роль и проживать жизнь с детьми более спокойно и радостно. Это представление о том, что где-то есть «правильные» дети, которые идеально вписываются в уже сложившуюся жизнь пары, ничего кардинально в ней не меняя.

Однажды репетитор моих сыновей рассказала, что, хотя давно мечтала о ребенке и долго шла к материнству, оказалась не готова к тому, насколько сильно ей придется перестроить свой семейный уклад. Она была готова к бессонным ночам, слезам, капризам, но воспринимала это как кратковременные трудности. Ей казалось, что привычная жизнь с мужем в целом не изменится, просто теперь в их компании появится еще один близкий человек. Реальность оказалось иной, и вместо того, чтобы ловить радостные моменты от контакта с желанным ребенком, женщина периодически проваливалась во фрустрацию от собственных несбывшихся ожиданий.

Жизнь с появлением детей не останется прежней. Она может стать лучше, хуже, скучней, веселей, запутанней или понятнее, но точно не такой, как раньше. Не будет такого переломного момента, когда ребенок, например, научится ходить, поступит в сад или школу, и все «вернется на круги своя». Не вернется. Статус родителя со всеми его переживаниями и ограничениями теперь с вами навсегда. Но если принять этот факт и научиться видеть в нем новые радости, возможности, смыслы, в какой-то момент придет чувство благодарности за то, что ваша жизнь теперь другая.

Для того, чтобы быстрее адаптироваться к изменениям и выстроить новую систему семьи, где всем будет спокойно и комфортно, важны режим, границы и дисциплина. Знаю, многих взрослых слово «дисциплина» заставляет вздрогнуть: есть у него флер «жесткости» и «холода», который отталкивает. Даже в фильмах положительный герой часто живой и спонтанный, а его антипод – строгий и дисциплинированный персонаж, лишенный тепла и человечности. Однако, на мой взгляд, дисциплина – это опора, которая делает жизнь более ясной и устойчивой.

В три-четыре месяца, когда у ребят начал складываться стабильный распорядок дня, в приоритет я поставила детский сон. Потому что невыспавшийся ребенок вечно плачет и ноет, не в силах справиться ни с эмоциями, ни с количеством поступающей информации. Винить его в этом нельзя, это особенности развития нервной системы, но и получать удовольствие от контакта с ребенком в таком состоянии – невозможно. Поэтому для своего спокойствия я решила, что детский сон – это база, вокруг которой отныне будет выстраиваться остальной график.

Даже отпуска и поездки я планировала с поправкой на детский режим: выбирала экскурсии и прочие активности с учетом дневного сна. Вечером мы обязательно возвращались в отель не позже восьми, чтобы всех вовремя уложить по кроватям.

Я очень цеплялась за нашу предсказуемость дня в любых условиях, потому что видела в семьях знакомых другие сценарии. Например, в одной из них график дневного сна саботировала няня. В ее задачи входило забрать днем ребенка из садика, накормить его и уложить спать. От мамы давалась четкая инструкция: гулять с ребенком не надо, у него уже была прогулка в саду. Но няня из раза в раз этот пункт игнорировала: то погода, по ее мнению, была настолько роскошной, что упускать ее было бы преступлением, то в магазин за яблоком они с ребенком решили заглянуть. Мальчик приходил домой и засыпал ближе к четырем, просыпался около шести, и ни о каком отбое в девять-десять вечера речи уже не шло. Как итог – сложный ранний подъем в сад, а вечером – все по кругу. Я видела, как сильно моя приятельница уставала от такой ситуации: с одной стороны, у нее вечером не оставалось времени на себя и на мужа, с другой – у нее был вечно раздраженный ребенок, психика которого просто не справлялась с нагрузкой. Поэтому, даже когда мои ребята уже ходили в школу, вечером они укладывались не позже десяти, а на летних каникулах в первом и втором классе мне даже удалось сохранить их дневной сон.

При этом я не пропустила ни одного мероприятия из-за введенного распорядка дня. Если была назначена встреча с подружками, меня подменял муж. Если собирались на свидание вдвоем, просили подстраховать одну из бабушек. Когда ездили в гости всей семьей, на обратном пути мальчишки, как правило, засыпали в машине. Это стало почти ритуалом: переносить их прямо в одежде, укладывать в кровати и уже там раздевать. Видимо, благодаря стабильному режиму они настолько привыкли к четкому времени сна, что легко засыпали, несмотря на шум, свет и другие раздражители.

Впрочем, случаи, когда дети бастовали против дневного сна, у нас тоже были. В такие моменты я обычно прибегала к небольшим хитростям:

– Представляешь, ты сейчас поспишь, и у тебя день словно заново начнется! У меня вот будет всего один день, а у тебя – два! Это же так здорово! Ты столько всего успеешь сделать!

Поразительно, но с моими детьми это работало. Главное – больше искреннего восторга в маминых глазах, и любая идея продана.

      Вся система, выстроенная вокруг сна сыновей, начала рушиться в средней школе, когда увеличилась учебная нагрузка, и мы стали дольше засиживаться то за уроками, то просто за разговорами на кухне. Муж в тот период поздно возвращался с работы и всегда удивлялся: