Замкнутый куб

Тр-р-р-к!

Звук снаружи стал глуше. Очевидно, существа поняли, что с наскока преграду не взять, и прекратили штурм. Хор щелчков отдалился, рассредоточился по паркингу, сменяясь шорохом ломаного пластика и шагами — рваными, тяжелыми, волочащимися. Они не ушли. Они просто окружили бокс.

— Назад… все назад, в глубь бокса! — Артем тяжело дышал, удерживая Макса за куртку. Напряжение между ними было таким, что казалось, протяни руку — и воздух ударит током.

— Ты с ума сошел?! — Седой резко вырвал руку, его лицо от ярости пошло красными пятнами. Он указал массивным разводным ключом на Кристину. — Ты видел ее глаза? Она одна из них! Она сейчас начнет щелкать, и у нас у всех мозги через уши вытекут! Ее надо кончать, пока она не изменилась до конца!

— Она человек! — Артем встал на пути Макса, загораживая девушку своим телом. Его кулаки сжались до белизны в костяшках. — Она говорит, она все понимает! Если ты тронешь ее, тебе придется сначала пройти через меня.

— Да без проблем, спасатель хренов, — процедил Макс, перехватывая ключ поудобнее и делая шаг вперед.

— Хватит! Прекратите оба! — Лиза выскочила между ними, ее голос сорвался на писк. Очки окончательно съехали набок. — Посмотрите на нее! Она не нападает!

Кристина сидела на полу, забившись в самый дальний угол между стеллажом и стеной. Ее колени были прижаты к груди, а пальцы так сильно вцепились в ткань джинсов, что ногти побелели. Она тяжело, прерывисто дышала. Светящиеся фиолетовые глаза были полны слез, которые тонкими дорожками смывали грязь с ее бледных щек.

— Мне… мне просто очень холодно, — тихо, ломающимся голосом прошептала она. Ее зубы стучали так громко, что этот стук разносился по всей мастерской. — Я все слышу… Я слышу их на паркинге. Они… они зовут. Но я не хочу. Артем, я не хочу к ним…

Артем медленно опустился перед ней на одно колено, не сводя глаз с Макса. Он протянул руку и аккуратно дотронулся до ее плеча. Кристину крупно трясло.

— Мы что-нибудь придумаем, слышишь? — тихо сказал он, хотя сам не верил ни единому своему слову. — Лиза — биохимик. Она разберется.

— Что я придумывать должна? — Лиза всплеснула руками, оглядывая темный бокс. — У меня здесь нет ни центрифуги, ни реагентов! Все, что у меня есть — это теория! Судя по тому, что ее когнитивные функции сохранены, вирус еще не поразил лобные доли коры головного мозга. Изменение цвета радужки — это, скорее всего, побочный эффект накопления специфического белка или пигмента в сосудистой оболочке глаза. Но процесс идет. Ей нужен антидот. Или хотя бы что-то, что замедлит метаболизм. Холод! Она же говорит, что ей холодно. При гипотермии все процессы в организме замедляются.

— Отлично, давайте засунем ее в холодильник для пива, — подал голос Крис из угла. Он сидел на корточках, обхватив голову руками. — Вы вообще соображаете, что мы в могиле? Нам плевать должно быть на ее глаза! Нам жрать нечего! Нам пить нечего! Сколько мы тут просидим? День? Два?

— Закрой пасть, мажор, — огрызнулся Макс, но ключ все-таки опустил. Он подошел к верстаку и тяжело оперся на него руками. — Насчет попить и пожрать ты, конечно, прав, хоть и урод. Но в одном тебе повезло. Это не просто гараж. Это мой бокс. Я тут сутками пропадаю.

Седой прошел вглубь помещения, где за старым кузовом автомобиля скрывалась небольшая железная дверь в подсобку. Он толкнул ее ногой. Внутри зажглась тусклая пятиваттная лампочка, запитанная от старого автомобильного аккумулятора.

— Заползайте сюда, — буркнул Макс. — Здесь стены толще. И тише будет.

Комнатушка была крошечной, три на три метра. Окровавленный диван с торчащими пружинами, пара сломанных стульев, плакат с полуобнаженной моделью на стене и засаленный столик. Но главное — в углу стоял большой пластиковый кулер для воды. На нем высилась запечатанная девятнадцатилитровая бутыль. Рядом, на полке, Артем заметил несколько пыльных коробок со строительными сухпайками: лапша быстрого приготовления, сухари, пара банок тушенки и блок дешевого чая.

— Вода есть, — Артем почувствовал, как в груди немного отпустило. — На несколько дней хватит, если экономить. Нас пять человек… точнее, четыре и…

Он осекся, посмотрев на Кристину, которая зашла последней, волоча ноги и кутаясь в куртку.

— Пять, — твердо повторила Лиза, проходя мимо него. — Пока она мыслит как человек, она одна из нас.

Они расселись в полумраке подсобки. Эва сразу заняла дальний угол дивана, сжавшись в комок и тихо подвывая. Ее вечернее платье окончательно превратилось в серую тряпку. Крис сел на стул у самого входа, подальше от Кристины, и уставился в пол. Напряжение не ушло, оно просто осело на дно, как тяжелый осадок в стакане с грязной водой.

Прошел час. Затем еще один. Время под землей потеряло свой привычный ритм. Без часов и солнечного света казалось, что они сидят здесь уже неделю. За стеной, на паркинге, периодически раздавались шорохи. Существа пробовали дверь, скреблись ногтями по металлу, но выбивать ее всем скопом почему-то не пытались. Будто у них был свой, непонятный человеческой логике план.

Макс достал из кармана пачку сигарет, щелкнул дешевой зажигалкой. Огонек на секунду выхватил его жесткое лицо с глубокими морщинами у рта. Густой, горький дым поплыл по комнате.

— Эй, выключи это дерьмо! — Крис резко поднял голову. Его голос дрожал от злости и подступающей истерики. — Тут и так дышать нечем! Вентиляция не работает! Ты нас задушить хочешь?

Макс медленно затянулся, выпустив струю дыма прямо в сторону Криса.

— Не нравится — выход там, — спокойно ответил Седой, указав пальцем на дверь. — Паркинг большой, воздуха много. И девки с фиолетовыми глазами тебя с радостью встретят. Будешь у них вместо тамады.

— Ты… ты просто быдло гаражное, — Крис вскочил со стула. Его лицо перекосило. — Ты думаешь, если у тебя в руках кусок железа, ты тут главный? Мой отец…

— Да забудь ты про своего отца! — вдруг рявкнул Артем, поднимаясь со своего места. Этот бесконечный скулеж мажора уже сидел у него в печенках. — Твой отец сейчас ничем тебе не поможет. Мы здесь одни. И если мы не научимся затыкаться и слушать друг друга, мы сдохнем в этой подсобке от голода или поубиваем друг друга раньше, чем твари выломают дверь.

— Ах ты… — Крис повернулся к Артему. Страх, голод и унижение вырвались наружу волной слепой агрессии. — Ты тоже из этих? Нищеброд, решивший поиграть в героя? Защитник дефективных?

Крис сделал шаг вперед и со всей силы толкнул Артема в грудь.

Артем отлетел назад, ударившись спиной о край стола. Пластиковый стакан с водой, который налила себе Лиза, с глухим стуком упал на пол, и драгоценная влага мгновенно впиталась в грязный линолеум.

— Вода! — испуганно вскрикнула Лиза.

Это стало последней каплей. Артем, не помня себя от ярости, шагнул вперед. Его правый хук пришелся Крису точно в челюсть. Раздался хруст. Мажора отбросило на стену, он снес спиной плакат и с грохотом повалился на пол, задев стул.

Но Крис не сдался. Драться он не умел, но ярость и паника придали ему сил. Он взревел, как раненый зверь, бросился Артему в ноги и повалил его на пол. Они покатились по тесной подсобке, тяжело дыша, нанося друг другу беспорядочные удары. Крис пытался вцепиться Артему в лицо, Артем бил короткими ударами в живот, пытаясь сбросить с себя взбесившегося парня.

— Хорош! — гаркнул Макс, но даже не двинулся с места, с интересом наблюдая за дракой и продолжая курить.

Эва визжала на диване, закрыв лицо руками. Лиза пыталась оттащить Криса за куртку, но тот лишь отмахнулся, едва не сбив ее с ног.

И в этот момент, в самый разгар их возни на полу, Кристина резко поднялась со своего места.

Ее тело замерло в странной, неестественно прямой позе. Фиолетовые глаза широко раскрылись, а зрачки сузились до размеров иголочного ушка. Она медленно повернула голову к стене подсобки, которая граничила с вентиляционной шахтой.

Ее челюсть судорожно задвигалась из стороны в сторону, издавая жуткий, костяной хруст.

— Артем… — хрипло, как-то совсем не по-человечески выдавила она сквозь плотно сжатые зубы. — Они… они больше не на паркинге.

Артем, прижав Криса локтем к полу, замер. Крис тоже перестал вырываться, уставившись на девушку. В подсобке снова воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием парней.

Из-под потолка, прямо из темного зева вентиляционной решетки, раздался отчетливый, близкий шорох. Будто кто-то тяжелый, изгибая суставы под немыслимыми углами, медленно полз по узкому металлическому коробу прямо над их головами.

И затем этот кто-то остановился прямо над ними. Решетка вентиляции тихо, зловеще звякнула.

Глава 4

Звук над головой не был похож на крысиную возню. Он был тяжелым, плотным и сопровождался коротким, ритмичным скрежетом когтей или ногтей по тонкой оцинкованной стали вентиляционного короба. Проводка внутри стены тихо гудела. Мертвенно-желтый свет пятиваттной лампочки, запитанной от аккумулятора, вдруг начал пульсировать, то затухая почти до полной темноты, то вспыхивая вновь.

Артем лежал на полу, по-прежнему прижимая Криса предплечьем к груди. Но ярость ушла. На ее место вернулась та самая, въевшаяся в подкорку ледяная пустота. Его ладонь, испачканная в бетонной пыли и крови Криса, скользнула по полу в поисках ножа, который он выронил во время потасовки. Пальцы нащупали холодную рифленую рукоять.

«Только бы не здесь, — лихорадочно думал Артем, переводя взгляд с потолка на Кристину. — В этой коробке три на три метра мы просто заблокируем друг друга. Если эта тварь рухнет сверху, она перебьет нас за три секунды».

Крис под ним замер. Обида, злость, сопливая мажорская гордость — все это мгновенно испарилось из его глаз. Теперь в них отражался только первобытный, стеклянный ужас. Его челюсть, на которой уже наливался синевой след от удара Артема, мелко подрагивала. Он больше не кричал о своем отце. Он понял, что бетонному потолку и существу за решеткой абсолютно плевать на банковские счета Беловых.

— Пусти… — едва слышно прошептал Крис, и его пальцы судорожно вцепились в куртку Артема, но уже не для удара, а в поисках защиты. — Артем, пусти, надо встать…

Артем медленно ослабил хватку и поднялся на колено, не сводя глаз с вентиляционного люка. Решетка — обычный штампованный кусок серого пластика — держалась на четырех хлипких саморезах. Один из них уже вылетел и с тихим, металлическим писком упал на диван, прямо рядом с забившейся в угол Эвой.

Эва не визжала. Она просто перестала дышать. Ее глаза были широко раскрыты, а рот приоткрыт в немом крике. Она смотрела вверх, и по ее шее, пачкая воротник когда-то дорогого платья, ползла свежая, яркая струйка крови из левого уха. Ультразвуковое давление, которое они ощутили на паркинге, оставило свои последствия — ее барабанная перепонка лопнула, и сейчас любой шорох причинял ей адскую боль.

Седой медленно, почти бесшумно поднялся со стула. Его сигарета, забытая в углу рта, тлела длинным столбиком пепла. Пепел упал на его засаленный комбинезон, но механик даже не моргнул. Он перехватил разводной ключ двумя руками, как бейсбольную биту. Его мысли были простыми и прямолинейными, как траектория полета пули.

«Если эта сука высунет морду, я должен снести ей череп с первого удара, — думал Макс, чувствуя, как ладони скользят по металлу от пота. — Второго шанса не будет. В этой конуре не развернуться. Если промахнусь — хана Лизе. Хана всем».

Он сделал полшага в сторону, прикрывая собой Лизу.

Лиза стояла позади него, вжавшись спиной в стеллаж с инструментами. Ее пальцы судорожно нащупали на полке тяжелую литровую банку с растворителем. Тяжелая, стеклянная. Если разбить ее о голову твари… Нет, глупо. Испарения убьют их самих в этой замкнутой комнате быстрее.

«Скорость, — стучало в голове у Лизы, пока она поправляла сползающие очки дрожащей рукой. — Скорость их перемещения в замкнутом пространстве превышает человеческую реакцию на сорок процентов. Мы не успеем среагировать, если она упадет в центр комнаты. Нам нужно пространство. Нам нужно выманить ее в большой бокс, где есть углы и машины».

— Макс… — одними губами позвала Лиза, дергая механика за край робы. — Назад. Надо уходить в бокс. Там… там верстаки. Там безопаснее.

Макс не ответил. Он лишь сильнее сжал зубы, отчего на его щеках заиграли желваки.

В этот момент Кристина сделала шаг вперед.

Ее движения стали еще более плавными, текучими, словно у нее внутри больше не было человеческих костей, а только гибкие хрящи. Фиолетовое свечение в ее глазах стало ровным, без единой искры сознания. Она смотрела на решетку вентиляции так, будто видела сквозь пластик.

— Кристина, стой! — Артем рванулся к ней, пытаясь перехватить за талию, но она удивительно легко, почти не оборачиваясь, уклонилась от его руки. Ее кожа, проступающая сквозь разрывы на кофте, казалась сероватой, покрытой мелкой гусиной кожей от нечеловеческого холода.

Она подошла почти вплотную к зоне поражения — прямо под вентиляционный люк. На ее лице не было страха. Было странное, пугающее выражение узнавания. Будто она ждала старого друга.

Хруст.

Пластиковая решетка под потолком треснула пополам. Из темноты воздуховода показались длинные, тонкие пальцы. Ногти на них были содраны до мяса, а кожа на костяшках была покрыта черной, запекшейся кровью. Эти пальцы с легкостью ломали жесткий пластик, расширяя проход.

«Она откроет ей дверь, — пронеслась паническая мысль в голове Артема. — Вирус заставляет её помочь своей стае. Она сейчас выдаст нас».

Артем перехватил нож обратным хватом. Внутри него все кричало от боли. Он ведь обещал ей. Обещал, что они справятся. Но прямо сейчас перед ним была уже не та хрупкая студентка Кристина, которая плакала от холода часом ранее. Перед ним стояло существо, готовое впустить смерть в их последнее убежище.

— Прости… — хрипло шепнул Артем, делая шаг к Кристине со спины и занося руку с ножом для удара в область шеи, туда, где, как он надеялся, вирус еще не успел сделать кожу непробиваемой.

Кристина резко повернула к нему голову. Угол поворота шеи был неестественным — почти на девяносто градусов, со звуком, похожим на хруст сухого хвороста. Но в ее фиолетовых глазах на долю секунды снова промелькнуло что-то человеческое. Горькое. Умоляющее.

Она не стала открывать люк. Вместо этого Кристина глубоко вздохнула, ее грудная клетка высоко поднялась, а сухожилия на шее натянулись до предела, став похожими на струны.

Она открыла рот.

Из ее горла вырвался не крик. Это был резкий, сухой, оглушительный щелчок, который сгенерировал такую мощную волну давления, что в подсобке мгновенно лопнул плафон пятиваттной лампочки. Комната погрузилась в полную темноту, освещаемую лишь слабым, фиолетовым сиянием глаз самой Кристины и тусклым отсветом зажигалки Макса.

ТР-Р-Р-К!

Этот звук ударил Артема по голове, как тяжелый обух топора. Он рухнул на колени, выронив нож. Из его носа хлынула горячая, густая кровь, заливая губы и подбородок. Рядом закричал Крис — тонко, по-женски, зажимая голову руками и катаясь по полу. Эва на диване просто потеряла сознание, обмякнув, как тряпичная кукла.

Но этот щелчок был направлен не на них. Он был направлен вверх, в вентиляционную шахту.

Из воздуховода раздался ответный, испуганный и яростный треск. Существо внутри короба, очевидно, не ожидало встретить здесь отпор от своей «сестры». Произошел короткий, яростный диалог на языке ультразвука. Два потока щелчков столкнулись в замкнутом пространстве трубы, резонируя и заставляя стальные листы короба ходить ходуном.

Тр-р-к! Тр-р-р-р-к! Тр-р-к!

Существо в вентиляции зашипело — это был первый человекоподобный звук, который они услышали. Тяжелое тело внутри трубы судорожно дернулось, а затем шорох начал быстро отдаляться. Тварь отступала назад, уползая по лабиринту воздуховода обратно к основному паркингу. Кристина выгнала её.

В подсобке воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым, хриплым дыханием выживших и тихим поскуливанием Криса на полу.

Артем, опираясь руками о скользкий от крови и воды линолеум, с трудом поднял голову. В глазах все плыло, фиолетовые круги плясали перед взором, мешая сосредоточиться.

Кристина медленно опустилась на пол прямо там, где стояла. Светящийся фиолетовый цвет в ее глазах начал медленно угасать, возвращаясь к привычному, теплому карему оттенку. Она выглядела абсолютно истощенной. Ее кожа была белой, как мел, а дыхание — тихим, едва заметным.

— Я… я смогла… — прошептала она, глядя на свои дрожащие руки. — Я удержала её. Но она… она вернется. Они все вернутся, Артем. Они знают, что я здесь. И они знают, что я еще не со всеми ними.

Макс «Седой» медленно опустил разводной ключ. Его зажигалка погасла, и комната погрузилась в абсолютную, непроглядную тьму. Было слышно только, как тяжело и прерывисто дышит механик.

— Слышь, спасатель… — раздался в темноте глухой голос Макса. — Твоя девка только что спасла нам шкуру. Это факт. Но теперь у нас другая проблема.

— Какая? — хрипло спросил Артем, вытирая рукавом кровь под носом.

— Наш засов на внешней двери бокса. Помнишь, я говорил, что верхний вылетел? Нижний держит. Но когда она щелкнула… я услышал, как бетон вокруг косяка пошел трещинами. Дверь больше не выдержит серьезного удара. Если они полезут с паркинга всей толпой — нам конец. Нам нужно уходить из этой конуры. Прямо сейчас.

Глава 5

Тьма в подсобке была такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. Запахи обострились до предела: горелая изоляция от лопнувшей лампочки, острый металлический душок свежей крови, соленый пот и въевшийся в стены старый мазут.

Артем сидел на полу, прижавшись затылком к холодному металлическому стеллажу. В ушах стоял ровный, высокий, сводящий с ума писк. Шевелиться не хотелось. Каждое движение отзывалось тупой болью в темени, словно туда забили ржавый гвоздь.

«Она защитила нас, — крутилась в голове одна и та же мысль. — Своим же вирусом. Но если эта сила растет внутри неё, сколько еще Кристина сможет оставаться человеком?»

Он протянул руку в темноту, ведя ладонью по линолеуму, пока не наткнулся на холодную ткань ее джинсов. Кристина сидела совсем рядом. Ее дыхание было поверхностным, частым, как у раненого зверька. Она не двигалась.

Вдруг в углу, где стоял диван, раздался странный, мокрый звук. Словно кто-то судорожно пытался глотнуть воздух, но захлебывался.

— Эва?.. — тихо, хрипло позвала Лиза. Ее голос прозвучал совсем близко от Артема. — Эва, ты слышишь меня?

Вместо ответа раздался тяжелый, глухой шлепок. Тело модели соскользнуло с дивана прямо на пол. Лиза вскрикнула. Макс снова щелкнул зажигалкой. Маленький, дрожащий язычок оранжевого пламени выхватил из темноты кусок комнаты.

Эва лежала на боку, неестественно выгнув шею. Из ее ушей и носа больше не текла кровь — она уже запеклась черными корками. Но ее рот был широко открыт, а язык судорожно дергался. Самое жуткое было в другом: ее кожа на лице и шее прямо на глазах бледнела, становясь прозрачной, а под ней, как тонкая паутина, начали проступать ярко-фиолетовые, светящиеся вены. Вирус Криос не выбирал. Эва не выдержала того первого удара на паркинге и щелчка Кристины. Ее мозг сдался.

— Она… она меняется? — Крис отполз в самый угол, вжимаясь спиной в пластиковый кулер. Лицо мажора было раздутым от удара Артема, левый глаз почти заплыл. — Сделайте что-нибудь! Убейте ее! Вы же говорили, что надо убивать, пока не изменились!

Седой медленно перевел взгляд с Эвы на Криса, а затем на Кристину. Огонек зажигалки обжигал его пальцы, но он не отпускал колесико. В его глазах застыло глухое, тяжелое раздумье.