Читать книгу Тень утраченной любви (Ирина Денисова) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Тень утраченной любви
Тень утраченной любви
Оценить:

3

Полная версия:

Тень утраченной любви

К шестому классу Лиза обнаружила, что мальчики — это не просто шумные существа, которые дёргают за косички и кидаются мелом. Они смотрели на неё. По-особенному, восхищённо. И это было приятно.

Лиза решила, что пора с ними разобраться, они ведь тоже должны подчиняться королеве. Управлять мальчишками оказалось плёвым делом. Эти идиоты любят, когда перед ними хлопают ресницами и делают томный взгляд.

Первым был Витька Сомов — рыжий, конопатый, с учебником алгебры, который он вечно забывал дома. Он подарил ей закладку с Белоснежкой — самую красивую, какую смог найти в киоске «Союзпечати». Лиза закладку взяла, улыбнулась — и на следующий день забыла о Витьке. Но Витька не забыл. Он ходил за ней на переменах, носил портфель, ждал после уроков. Он даже начал носить галстук — потому что однажды Лиза сказала, что галстуки ей нравятся. Но она этого уже не помнила. Однажды она бросила через плечо: «Ты мне надоел». И Витька исчез — просто перестал появляться в её поле зрения, будто его и не было.

Потом был Серёжа, который писал стихи. Стихи были ужасные — про «очи, что горят во тьме ночной». Но Серёжа читал их с таким чувством, что Лиза хихикала. Она отшила его мягче — стихи всё-таки. Таланты нужно поощрять.

А потом появился Миша.

Он был новеньким — приехал из Ленинграда. Высокий, темноволосый, всегда стильно одетый. А главное — с глазами, в которых плескалось что-то такое, чего Лиза не видела у других мальчиков. Не просто восхищение — обожание. Он смотрел на неё, как на солнце: больно, но оторваться невозможно.

Он начал носить её портфель — без просьбы. Потом провожать до машины — молча. Потом сидеть с ней за одной партой, когда Риты не было. Миша расцветал от каждого её слова. И он не говорил комплиментов — он делал. И это было приятнее, чем закладки и стихи.

И Лиза вдруг поняла, что ждёт его. Оглядывалась на переменах — где он? Думала о нём вечерами — что он делает? Смотрела в окно машины — не идёт ли он следом? Это было странно. Это было ново. И это было страшно — потому что Лиза не привыкла ждать. Она привыкла, что ждут её.

Однажды после уроков они задержались на школьном дворе — водитель ещё не приехал за Лизой. Вечерело, фонари уже зажглись, и жёлтый свет падал на мокрый асфальт. Все одноклассники с криками разбежались по домам. А верный Миша ждал, когда за Лизой приедет красивая сверкающая машина.

Он стоял, привалившись к стволу старого тополя, и смотрел на неё своими огромными глазами.

— Лиза, — сказал он, и голос у него дрогнул, — я… я не могу без тебя. Ты — всё для меня.

И Лиза вдруг поняла, что сейчас произойдёт. Она видела такое в кино — мужчина наклоняется к женщине, и они замирают, и музыка играет. А потом поцелуй, и влюблённые теряют головы от счастья.

Ей стало любопытно. Она не любила Мишу по-настоящему, может быть, только чуть-чуть была влюблена, — но ей хотелось узнать, каково это. Двор был пуст, вокруг не было никого.

— Ну, иди сюда, — сказала она и улыбнулась.

Миша шагнул к ней — неловко, боясь сделать неверный шаг. Наклонился. Лиза зажмурилась и подставила губы.

Поцелуй оказался мокрым, неумелым и каким-то… никаким. Лиза не почувствовала ни фейерверков, ни музыки, ни того трепета, о котором пишут в девчачьих книжках. Только тёплое, влажное прикосновение и запах жвачки вместо бабочек в животе, о которых так много говорят.

Она отстранилась. Миша смотрел на неё — счастливый, сияющий, словно ему только что вручили главный приз в лотерее.

И это разозлило Лизу. Она не поняла, в чём дело. Но что-то в этом взгляде было не так. Слишком много. Слишком настоящего. Лиза привыкла, что ею восхищаются. Но обожание — это другое. Обожание требует ответа. А Лиза не хотела отвечать. Она хотела, чтобы поклонялись — а сама оставалась недосягаемой».

— Всё? — спросила она холодно. — Я пойду.

— Лиза, я… я люблю тебя, — прошептал Миша.

— Ага, люби себе, сколько хочешь, хоть залюбись, — бросила она через плечо и пошла к металлическим кованым воротам школы. Вдали послышался звук мотора — как раз вовремя.

На следующий день Лиза пришла в школу с гадким чувством. Ей казалось, что все знают. Что кто-нибудь прятался за углом и видел, как она стояла под тополем с этим... с этим неумехой. И она решила ударить первой.

На большой перемене, когда весь класс собрался в коридоре, Лиза, небрежно поправляя волосы, сказала громко — так, чтобы слышали все:

— Этот Миша... он вчера попытался меня поцеловать. — Она поморщилась. — Это было так мерзко. У него губы мокрые, как у рыбы. И руки тряслись. Фу. Что он о себе возомнил?

Девчонки захихикали. Мальчишки заржали. Ленка Сорокина тут же подхватила:

— Ой, а я всегда говорила, что он странный! Ходит за тобой, как приклеенный!

— Точно-точно! — закивали остальные.

Лиза видела, как Миша вошёл в коридор. Видела, как он услышал — и замер. Как краска медленно залила его лицо. Как он повернулся и пошёл прочь — не побежал, а именно пошёл, очень медленно, словно боялся упасть.

На мгновение Лизе стало не по себе. Но тут Ленка Сорокина что-то зашептала ей на ухо, и она засмеялась. И все засмеялись вместе с ней. А Миша уже скрылся за поворотом.

Через неделю в классе объявили, что Миша переводится в другую школу. Никто не удивился и не спросил, почему его родители так решили. Ленка сказала: «Туда ему и дорога». А Лиза промолчала.

Вечером, лёжа в кровати, она вдруг вспомнила его глаза — не тогда, в коридоре, а там, под тополем. Сияющие, счастливые. И ей стало холодно. Она запретила себе думать об этом и уснула. А через месяц уже не могла вспомнить, какого цвета у Миши глаза. Она хорошо научилась вычеркивать из памяти то, что было ей не нужно.

Главное — что она снова была королевой. Недосягаемой для простых смертных.

А где-то на другом конце города мальчик по имени Миша собирал вещи. Он не плакал. Он просто молчал — как молчал в коридоре, когда она говорила. И его мать, глядя на него, не понимала, что случилось. А он не мог объяснить. Потому что объяснить любовь нельзя. А молчать — можно. Он умел молчать. Этому его научила Лиза.

Глава 7. Артур

Вечером, когда Лиза уснула, Ирина Евгеньевна прикрыла дверь гостиной и села в кресло напротив мужа. Руки у неё слегка дрожали — она спрятала их в складках домашнего халата.

— Игорь, нам нужно поговорить. О Лизе.

Игорь Владимирович отложил газету. Жена никогда не начинала разговор такими словами просто от нечего делать, а в её голосе слышалась тревога.

Обычно «поговорить о Лизе» означало «решить, где достать новые туфли» или «выбрать подарок на день рождения». Но сейчас у Ирины было другое лицо — озабоченное, даже встревоженное.

— Что случилось?

— Ты знаешь, что о ней говорят в школе?

Игорь пожал плечами:

— Что она красавица? Что стильно одевается и подает пример другим?

— Что она — стерва, — отчеканила Ирина. — Мне вчера наша классная руководительница по секрету сказала. Мальчики её боятся. Девочки — тоже. Она... она унижает тех, кто в неё влюблён. Одному мальчику пришлось перевестись в другую школу, чтобы избежать насмешек. А они, между прочим, к нам из Ленинграда приехали. Ты понимаешь, чем это пахнет? Пойдут слухи.

Игорь молчал.

— Я всегда хотела, чтобы Лиза была особенной, — продолжила Ирина тише. — Но не такой ценой. Если она испортит себе репутацию сейчас, в школе, — это останется с ней на всю жизнь. Ты же знаешь, как это бывает: сначала кличка, потом — отношение, а потом — никто не захочет иметь с ней дела.

— Она ещё ребёнок, — попытался возразить Игорь.

— Она уже не ребёнок. Ей тринадцать. И она ведёт себя как... — Ирина запнулась, подбирая слово. — Как человек, который считает, что ему всё позволено. И знаешь, в кого она такая?

Игорь усмехнулся:

— В тебя.

— В нас, — поправила Ирина без улыбки. — Мы сами ей говорили, что она особенная. Мы сами покупали ей всё, что она хотела. Мы сами... — она вздохнула. — Я не виню её. Я виню нас.

Игорь подошёл к жене и положил руку ей на плечо.

— Я поговорю с ней. По-мужски. Без нотаций, но твёрдо. Она должна понять, что корона — это не только привилегии, но и ответственность.

— Ответственность? — Ирина горько усмехнулась. — Боюсь, этого слова нет в её словаре.

— Значит, я его туда добавлю.

На следующий день, вечером, Игорь пришёл с работы пораньше. После ужина он сказал:

— Лиза, давай зайдём в мой кабинет.

— Зачем?! — удивлённо спросила Лиза.

Шестерёнки в её голове крутились со скоростью звука:

«Что произошло? Классная настучала? Кто-то из одноклассников пожаловался директору в обход мамы?»

Она села на стул, скрестив ноги, но всё равно чувствовала себя, как на допросе. К счастью, отец заговорил спокойным и ровным голосом, и Лиза немного расслабилась.

— Лиза, я хочу с тобой поговорить. Не как директор с подчинённым, а как отец с дочерью. Можно?

Лиза кивнула. Она уже знала: когда папа говорит таким тоном — спокойным, без улыбки, — дело серьёзное.

— Я слышал, что в школе тебя называют... — он замялся, подбирая слово, — не самым лестным образом.

Лиза вспыхнула:

— Это всё завистники! Они просто не понимают...

— Подожди, — отец поднял руку. — Я не обвиняю тебя. Я хочу понять. Ты считаешь, что ты — лучше других?

Лиза молчала.

— Я серьёзно спрашиваю. Не «лучше одеваешься», не «лучше выглядишь». Ты считаешь, что ты как человек — лучше?

— Нет, — тихо сказала Лиза.

— Тогда почему ты позволяешь себе унижать тех, кто слабее? Тех, кто тебя любит?

Лиза опустила голову. Ей хотелось сказать: «Потому что они идиоты, с ними по-другому нельзя». Но она чувствовала, что папе этого говорить нельзя.

— Знаешь, кто такая настоящая королева? — спросил отец неожиданно.

Лиза подняла глаза. Отец никогда раньше не говорил с ней такими словами.

— Настоящая королева не унижает своих подданных. Она их защищает. Понимаешь? Не пользуется их слабостью, а берёт под защиту. Как ты когда-то взяла под защиту Риту.

— Откуда ты знаешь про Риту? — вырвалось у Лизы.

— Я много чего знаю, — улыбнулся отец. — Я же директор. — Он помолчал. — Лиза, ты можешь быть кем угодно. Хоть королевой. Но помни: корона — это не только блеск. Это ещё и тяжесть. И те, кто не умеет её носить, рано или поздно падают.

— Я хочу, чтобы ты стала достойным человеком, Лиза, — продолжил отец, и голос его потеплел. — Не просто красивой девочкой, не просто модницей. Чтобы ты знала, куда идешь и к чему стремишься. Я хочу, чтобы ты получила хорошее образование. Экономическое, например. Знаешь, сколько у нас на комбинате безграмотных экономистов? А мне нужен кто-то, кому я смогу доверять. Кто-то свой.

Лиза молчала. Она никогда не думала об экономике. Ей казалось, что это что-то скучное, связанное с бумажками и калькулятором.

— Ты — моя единственная дочь, и я хочу, чтобы у тебя было безоблачное будущее, — отец взял её за руку. — И я верю, что ты сможешь всё. Ты же у нас особенная, правда?

— Правда, — прошептала Лиза.

— Вот и умница. Значит, договорились: ты остепенишься, подтянешь учёбу, а там — и до института недалеко.

Лиза кивнула. Она не представляла, как будет грызть гранит науки, но папа говорил с такой уверенностью, что ей и самой захотелось верить: она сможет. Экономический — так экономический. В конце концов, Рита поможет, она всё что угодно знает, а если не знает, то выучит.

— Я справлюсь, — сказала Лиза упрямо.

— Я знаю, — отец погладил её по голове. — Поэтому и говорю с тобой как со взрослой. Будь умнее, дочка. Не давай повода для сплетен. И... присмотрись к тем, кто тебя действительно ценит. В вашей школе много хороших ребят. Твой одноклассник Артур, например. Красивый, стильный парень, еще и умница.

Лиза удивлённо посмотрела на отца. Артур был самым красивым мальчиком в школе. Он пел на всех концертах, играл на гитаре, и девочки вешались на него гроздьями. Но он всегда смотрел только на Лизу.

— Артур? — переспросила она. — А где ты его видел?

— На Новый год к нам приходил, помнишь? Вежливый, воспитанный, а главное — скромный. И, по-моему, ты ему очень нравишься.

— Он всем девчонкам нравится, — фыркнула Лиза.

— А ты ему — особенно, — отец подмигнул. — Подумай об этом. И помни наш разговор. Договорились?

— Договорились.

Лиза вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. В голове у неё вертелись две мысли. Первая: папа назвал её королевой. Значит, он сам признаёт, что она — особенная. И это было приятно. Вторая: Артур. Может, и правда присмотреться к нему?

А где-то глубоко, под этими мыслями, шевельнулось что-то ещё. Что-то про корону. Про тяжесть. Про то, что те, кто не умеет её носить, — падают. Но Лиза не стала об этом думать. Потому что думать об этом было страшно. И потому что она точно знала: она — умеет.

Но что-то всё равно царапнуло. Папа знал всё. Он знал про Мишу — иначе откуда бы взялось «унижаешь тех, кто тебя любит»? Он знал про мальчиков, про учителей, про Риту. Он всё знал — и молчал.

Лиза вдруг почувствовала себя подопытной мышкой под стеклянным колпаком. Неприятное чувство. Как будто ты думаешь, что играешь, а на самом деле — на тебя смотрят.

Глава 8. Двойная жизнь

С Артуром было удобно. Он был красивым, вежливым, из хорошей семьи — именно таким другом, которого одобрят родители. Когда Лиза шла с ним под руку по школьному коридору, она чувствовала, как за спиной перешёптываются девчонки: «Везёт же ей. Такого красавчика подцепила!». И это было приятно.

Артур носил её портфель. Артур дарил ей цветы на все праздники. Артур смотрел на неё преданными глазами и говорил, что она — самая красивая. Лиза позволяла себя любить. Это было совсем нетрудно.

Они часто ходили гулять в парк и даже брали с собой Риту. Но Артур её даже не замечал — он всегда покупал мороженое Лизе, восторженно смотрел, как она облизывает белый шарик, и только потом вспоминал про её бледную тень. Спохватывался, бежал за мороженым, небрежно совал его в руки Рите, даже не глядя на неё. Но Рита не обижалась, Лизе даже в голову не могло придти, что она тоже неравнодушна к Артуру.

Но в этих безоблачных отношениях Лизе чего-то не хватало.

Чего — она и сама не понимала. Артур был идеальным. Может быть, слишком идеальным. Но с ним было скучно — как с красивой картинкой, на которую посмотрел и забыл.

Настоящая жизнь была не с Артуром. Настоящая жизнь начиналась, когда Лиза говорила родителям, что идёт в библиотеку или к подруге, а сама сворачивала в сторону старого гаража за школьным стадионом.

В гараже пахло бензином, сырым деревом и чем-то сладковатым, как будто где-то за ящиками лежала старая, всеми забытая карамель. У входа стоял старый кассетник, и из него хрипел чей-то прокуренный голос. Песня была про дорогу, про ночь и про то, что всё ещё будет.

Там собирались те самые мальчишки из детства — только теперь они выросли. Конопатый, когда-то подаривший ей щенка, превратился в Костика — высокого, плечистого парня, с вечно обветренными губами и неизменной сигаретой в зубах. Он уже не смотрел на Лизу как на принцессу. Он смотрел иначе — дерзко, оценивающе, и от этого взгляда у неё что-то сжималось внутри.

Рядом с ним всегда были Серый и Дэн — небритые, в расстёгнутых рубашках, пахнущие бензином и дешёвым табаком. Они курили, сплёвывали сквозь зубы, рассказывали грязные анекдоты.

Лиза заходила в гараж в строгой школьной форме, но сразу снимала пиджак и бросала его на ящик. В гараже никто не смотрел, во что она одета. Здесь это не имело значения.

После разговора с отцом Лиза стала одеваться скромнее, чтобы не вызывать лишних сплетен. Иногда она закатывала рукава, иногда — подворачивала юбку, но совсем чуть-чуть, чтобы не вызывать вопросов. Ей нравилось нарушать правила так, чтобы никто не заметил. Это было частью игры.

А потом Лиза сидела с ребятами на ящиках, курила дешёвые сигареты и смеялась над их шутками. Если бы сейчас ее кто-то увидел в этой компании, ни за что бы не поверил, что Лиза — примерная дочь, школьная королева, девушка самого красивого мальчика.

Первую сигарету ей дал Костик.

— Не затягивайся сильно, принцесса, — хмыкнул он, протягивая мятую «Приму». — А то закашляешься.

И посмотрел на неё так, словно проверял: сдрейфит или нет?

Вкус у сигареты был противным, как будто бы сожгли газету и завернули пепел в трубочку. Лиза затянулась — и закашлялась. Мальчишки заржали, но как-то беззлобно. Костик хлопнул её по спине:

— Ничего, привыкнешь.

И она привыкла. Через неделю уже не кашляла. Через две — стреляла сигареты у Серого. Через месяц — курила так, словно делала это всю жизнь.

Потом появилось вино. Дешёвое, кислое — «плодово-выгодное», как называл его Дэн. Его разливали по пластиковым стаканчикам и пили, морщась от кислого вкуса. Лиза сделала первый глоток, и её передёрнуло. Но второй пошёл легче. А после третьего она вдруг почувствовала, как отпускает — то самое напряжение, которое она вечно носила в плечах. Она вдруг поняла, что не думает ни о маме, ни об Артуре, ни о школе. Только об этом вечере, об этом гараже, об этом терпком вине. Сразу стало тепло и весело. Мальчишки уже не казались грязными, а гараж — вонючим.

— Ну как? — спросил Костик, глядя на неё с усмешкой.

— Нормально, — с вызовом ответила Лиза, и это была чистая правда.

Ей нравилась эта двойная жизнь. Днём она была королевой школы — неприступной, блестящей, идеальной. Вечером — своей среди чужих, в прокуренном гараже, где никто от неё ничего не ждал. Здесь она была своей в доску.

Дома никто не догадывался об этих вояжах в окрестные гаражи. Лиза заедала запах табака мятной жвачкой, а от вина её не шатало — она знала меру. Пока знала. Она возвращалась к ужину с ясными глазами, и мама, глядя на примерную дочь, говорила:

— Вот видишь, Игорь, а ты переживал. Наша Лиза взрослеет. Артур хорошо на неё влияет. Из них выйдет чудесная пара!

И Лиза улыбалась и кивала. Ей нравилось, что она такая умная — умнее всех. Что никто не знает, какая она на самом деле. Что у неё есть тайна и свои маленькие грязные секретики.

Глава 9. Школьный бал

Как же Лизе надоела эта ненавистная школа! Как она устала притворяться хорошей, вежливо обращаться с учителями. Как противно хлопать ресницами перед мадригалами за хорошие отметки, улыбаться, когда хочется плюнуть в лицо. Скорей бы выбросить эти ненавистные учебники и разорвать в клочки надоевшую школьную форму!

Папа по случаю окончания школы подарил любимой дочке гарнитур с настоящим изумрудом — серьги и подвеску. Набор с драгоценностями был упакован в красивую синюю бархатную коробочку, перетянутую золотой лентой.

Когда Лиза открыла её, то на секунду замерла. Внутри, в мягкой ложбинке, лежала подвеска — крупный, тёмно-зелёный, почти чёрный в глубине изумруд в окружении мелких бриллиантов. Серьги были скромнее — две изящные капли того же камня. Но меркли на фоне главного сокровища.

— Настоящий, — сказал папа с гордостью. — Уральский. Редкий.

Лиза не знала, что значит «уральский», но сразу поняла: это камень не для всех. Он был холодный, тяжёлый и, казалось, светился изнутри.

На балу Лиза в роскошном платье и с изумрудами выглядела как настоящая королева. Артур к этому времени совсем потерял от нее голову, и, приглашая на танец, по-рыцарски встал на одно колено.

Лиза немного смутилась. Она чувствовала, что все взгляды направлены на них, на безумно красивую пару, украсившую своим танцем школьное скучное казенное мероприятие.

Лизе показалось, что Рита, стоя у стенки, смотрит на них с Артуром с неприкрытой завистью. Как же ей надоела эта бледная тень! Наконец-то, конец учебе, и можно от нее надолго избавиться. Пусть сидит со своей бабушкой в коммуналке, ей ничего хорошего в этой жизни не светит.

Теперь мир принадлежал Лизе. Папа обещал купить квартиру в Москве. Наконец-то наступит взрослая, самостоятельна жизнь. Такая, какая ей нравится, а не под стеклянным колпаком и постоянным присмотром.

Осталось разобраться с Артуром. В Тулу со своим самоваром не ездят, а в Москву не ездят со старым надоевшим поклонником.

Над этим вопросом стоило хорошо подумать, и Лиза думала долго, прокручивая в голове различные варианты. Наконец, решение созрело. Вечером, выждав подходящий момент, она вошла в отцовскую комнату.

— Пап, можно тебя на минутку?

Игорь Владимирович оторвался от бумаг. Лиза стояла в дверях кабинета, переминаясь с ноги на ногу — точь-в-точь как в детстве, когда ей нужна была новая кукла.

— Конечно, принцесса. Что случилось?

Лиза присела на краешек стула и вздохнула:

— Ты ведь хочешь, чтобы я была счастлива, правда?

— Разумеется, — отец насторожился. — Только этого я и хочу. Кто-то тебя обидел?

— Нет-нет, — Лиза замахала руками. — Просто... ты ведь знаешь, что мы с Артуром уже два года вместе. Он очень хороший. И я... ну, в общем, я думаю, что он — тот самый.

Она потупилась и стыдливо прикрыла глаза длинными накрашенными ресницами. Игорь Владимирович снял очки и внимательно посмотрел на дочь.

— Ты хочешь сказать, что вы... Вы планируете что-то серьезное?

— Мы ещё ничего не решили, — быстро сказала Лиза. — Но Артур собирается поступать в военно-медицинскую академию в Ленинграде. А там конкурс — жуть. И он очень переживает, что не пройдёт по конкурсу. Хотя он старательный, хорошо учился, и оценки у него нормальные. Я подумала... может, ты мог бы как-то помочь?

Отец помолчал.

— Ты понимаешь, о чём просишь?

— Понимаю, — Лиза опустила глаза. — Папа, если ты не можешь, я пойму. Просто Артур так мечтает об этой академии. И я хочу, чтобы у него всё получилось. Он достоин самого лучшего!

Игорь Владимирович вздохнул. Какая же добрая у него дочка! Он знал, что не может отказать дочери. Особенно когда она так трогательно просит за своего молодого человека. Может, и правда — жених? Парень вроде серьёзный, приятный, обходительный. Из них действительно получится чудесная пара.

— Лиза, но ты ведь собираешься в Москву. Почему вы с Артуром решили разбежаться по разным городам? Влюбленные ведь не любят расставаться.

— Папа, ты что, не понимаешь? Так гораздо интереснее! Ездить друг к другу в гости по выходным, знакомиться с новыми друзьями из другого города. Романтика — это самое главное в отношениях. А не сидеть вдвоем в обшарпанной комнате в общаге.

— Хорошо, — сказал он. — У меня есть один знакомый, Виктор Сергеевич. У него связи в приёмных комиссиях. Я поговорю, но пока ничего конкретного обещать не могу.

Лиза просияла:

— Спасибо, папочка! Ты самый, самый, самый лучший!

Она чмокнула отца в щёку и выпорхнула из кабинета. В коридоре её улыбка стала шире — но теперь в ней было что-то другое. Не благодарность, а скорее удовлетворение.

Артур уедет в Ленинград. А она — в Москву, совсем одна, без присмотра маменьки и папеньки. И никаких надоевших поклонников за спиной.

Лиза ещё не знала, чем обернётся этот разговор. И для Артура, и для неё самой.

Глава 10. Знакомство с Кириллом

С Кириллом Лиза встретилась на корпоративе, который организовал друг отца Виктор Сергеевич. Знаменский — отец уважительно назвал его фамилию, и Лизе стало понятно, что они хорошие друзья.

Торжественное мероприятие состоялось в Москве. Банкет устроили в ресторане «Арагви» на Тверской. Лиза бывала в Москве и раньше, но в такое пафосное место попала впервые. Ей сразу бросились в глаза высокие потолки с лепниной, тяжёлые портьеры цвета бордо и хрустальные люстры, от которых свет дробился на сотни острых бликов. Пахло дорогими духами, сигарами и чем-то сладковато-пряным — наверное, так пахнет чужая, красивая жизнь.

Гости выглядели так, как будто сошли с картины «Вечерний бал»: мужчины в тёмных костюмах, женщины в вечерних платьях, с золотом на шее и запястьях. Лиза невольно одёрнула рукав своего платья — оно вдруг показалось ей слишком простым.

bannerbanner