Адриаднина нить

- Ты проснулась в отвратительном настроении? – изображая сочувствие сказала Жанна, оседлав Лоэнн поверх одеяла. – А теперь прикинь сейчас, в эту самую минуту какая – то особь женского пола проснулась с твоим бывшим и в этот самый момент думает, что это самый лучший мужчина на свете!

Хоть за свои двадцать пять лет еще не было бывших, настоящих или будущих Лоэнн от души рассмеялась, чувствуя легкость и счастье.

- Я люблю тебя сестренка!

- А я тебя!

Почему среди цветов, золота и дорогих бокалов художники XVII века постоянно оставляют человеческий череп? Кем бы ты ни был конец для всех один. Среди денег, оружия, редких вещей все чем можно гордиться часы говорят еще неприятнее: твое время уже идет прямо сейчас; цветы увядают, фрукты портятся; мыльный пузырь исчезает за секунду. Вся эта красота напоминание – ни что не остается таким навсегда. Жесткий посыл – суета.

Богатство, удовольствие, слава все это временно. Раз время ограничено на что ты его тратишь? Все исчезнет. Дорогим становится не золото, дорогим становится само время. Живем ли мы иначе спустя столько веков? Времени больше не стало. Нужно вовремя вспомнить чтобы наконец начать жить.

- Что ты выдумала на этот раз? – прекрасно понимая, что уснуть больше не удастся Лоэнн смотрела на свое живое отражение. Оно красивое. Лоэнн улыбнулась.

Глаза Жанны блеснули огоньком. Приподнялись брови.

- Вставай узнаешь.

- Авантюристка, - скрываясь в ванной комнате сказала Лоэнн.

- Удивила своим открытием. Я жду тебя внизу, - крикнула Жанна, покидая комнату.

Разглядывая себя в зеркале завязала длинные волосы в пучок на самой макушке стянув резинкой.

Что если все это время моя темная сторона не разрушала, а пыталась меня спасти? В детском доме взрослые учили быть добрыми наказывая. Рутинной работой приучали к терпению. В моменты агрессии проявлять понимание. И незаметно каждый из нас считает недовольство нами тем чего в нас быть не должно. Мы соглашаемся когда хотим отказаться. Молчим когда хочется возразить. Раз за разом прячем эту часть себя еще глубже.

Страх!

Стоит однажды выбрать себя мы сразу эгоистичны, холодны, плохие. Но тьма внутри нас не всегда разрушительна. Именно она первая замечает, что наши границы нарушены. Давно!

Какой тебе быть: мягкой или сильной; доброй или способной сказать нет? Она соединяет то что мы слишком долго пытались разъединить. Защищать себя не значит нападать.

Отказ не жестокость только потому что кому – то удобно твое согласие. Целостность начинается, когда ты не избавляешься от своей темной стороны, а когда перестаешь с ней бороться. Равновесие рождается из смелости принять в себе и свет и тьму.

- Вряд ли я была бы столь счастливой занимая какой ни будь пост.

Лоэнн передернуло.

Покидая комнату в кремово–белом тоне длинного халата в бледно-красный и античный розовый рисунок тяжелой материи смело спускалась по лестнице своего дома. Контрастная густая гамма тяжелой материи халата одновременно наполнена изяществом и сочным колоритом подчеркивала статус, давала уверенность в том, что пора быть собой.

- Зачем тебе хорошая репутация в глазах конченных людей?

Услышала Лоэнн мнение сестры, когда рассказала о своем детстве. Это первый человек, который не осудил. Тогда презрение в глазах общества терзало душу когтями оставляя глубокие раны. Сейчас, когда из недостатка появилось достоинство, придало особую ценность признание - с тобой все в порядке. Ты не виновата. Служит примером – как низко ты не ползаешь ты способен летать. Это тот самый кнут - самый вкусный пряник. Когда нет кнута ты не участвуешь в отборе. Не делают на тебя ставки просто потому что ты не интересен. Работай над собой и не плачь. Ты же человек – плачь, но, чтобы никто не видел! Тебя подобно дереву срубают, застилая сверху липким горячим асфальтом, а ты, набравшись сил вскрываешь его оставляя трещины и тянешься к свету потому что корни живы. Больно, когда ты последняя хотя могла быть впереди. Когда есть кнут тебя не просто любит кто – то там на верху, а тебя учитывают и ведут к победе.

Лоэнн вошла в столовую. Мужчина с ухоженной растительностью на лице поднялся со стула выйдя на встречу.

Папа. У меня есть папа и сестра. Я больше не одинока. У меня семья где меня любят, принимают такой какая я есть. Не за что – то, а потому что я есть.

- Доброе утро Совушка моя.

- Доброе утро папуля. – Лоэнн прижалась к мужчине чувствуя через палы халата биение его сердца. Рядом оказалась Жанна так же тесно прижимаясь к отцу. Раздавая поцелуи не обделил вниманием не одно свое чадо.

Стол накрытый на четыре персоны. В росписи чайного сервиза есть что-то гипнотическое. Нежные цветы словно кружатся в вальсе на белоснежном фарфоре. В этой посуде все кажется вкуснее.

- У нас гость? – удивилась Лоэнн.

- Иногда так хочется остановить мгновение и превратить обычное чаепитие в маленький праздник, - Жанна взглянула на дверной проем. – Сюрприз!

В столовую вошла Жермен. Высокая, статная. Эти годы никак не отразились на ней, скорее добавили изящества, которое она прятала в стенах детского дома. Ее шелковое с запахом полынного оттенка летнее в пол платье добавляет ей уверенности и спокойствия. Отлично подчеркивает внешность придавая ей мягкую элегантность.

Сразу вспомнилась ее кухня в горчичных тонах и светло – зеленая мебель. Та самая палитра природных ярких тонов гармоничных и приятных в любое время года. Светлая и теплая по-весеннему даже зимой.

- Ну здравствуй девочка моя, - на ее глаза навернулись слезы.

Взглянув на стоящего рядом папу и сестру заметила в их глазах поддержку – есть люди на земле которым ты очень дорог, несмотря ни на что.

- Жермен, - выдохнула Лоэнн прижимаясь.

- Я так счастлива видеть тебя, - сотрясаясь всем телом и всхлипывая прижала к себе уже взрослую девушку, - Ты прости меня. Как я заблуждалась, ошибалась. Хорошо, что ты не послушала меня. Взрослые ведь тоже ошибаются. Как ты красива Лоэнн. Я очень тебя люблю.

Немного отстранившись Лоэнн позволила как тогда погладить по голове, собрать слезы с лица.

- Я уже и не рассчитывала встретиться с тобой вот так. Но я с радостью слежу за твоей карьерой и очень горжусь тобой.

В секундной тишине послышался возмущенный голос сестры:

- Как ты меня узнаешь? Как ты меня узнаешь? – шумный вдох. – Тебе захочется нарисовать вокруг себя круг белым мелом!

Лоэнн улыбнулась заметив, что сестра кому – то направила голосовое сообщение.

- Но и не приходи! Напугал! Женщина, которая себя уважает пугает слабых мужчин!

На этой ноте отец двоих дочерей помог женщинам накрыть стол для завтрака. Солнечные лучи заливают светом столовую в бирюзовом тоне стен и акцентный коралловый в мягких стульях, кухонных гардинах в крупный цветок. Эффектное сочетание. Выглядит идеально. В каждой детали рассказывая о ярком характере одной из сестер участвующей в перемене интерьера по всему дому.

- Знаешь, что я поняла дорогая сестренка, - с важным видом сказала Жанна, поднося тонкий фарфор к губам.

- Что же?

- Угощать собой можно только того то оценит твой вкус.

- А если он голоден? – поддерживая сестру Лоэнн делала вид что не заметила, как отец поперхнулся, а Жермен заботливо оказалась рядом хлопоча вокруг него. С чего бы?

- Мой мужчина не тот, кто меня хочет, а тот, кто бережет.

Жермен задумчиво уставилась в стильную льняную скатерть кремового цвета разглядывая изображения дам и кавалеров на пикнике.

Мне бы твой ум в годы моей юности… я выбрала бы прогулку в саду, чем вечеринку на выпускном. Хотя… не будь всего этого я никогда не встретила бы свою Лоэнн. Смело могу назвать ее своей дочерью. Ведь сердце не обманешь. Оно чувствует, видит за долго до…

Перебравшись в глушь поближе к отцу поначалу наслаждался тишиной, вернулась даже детская беззаботность. Рыбалка, плавание и ужин у костра. Задушевные беседы с отцом помогли очиститься, избавится от груза собственного противоречия. Назад в прежнюю жизнь дверь закрылась, но вот в новую не спешила открываться. Так и стою на нейтральной территории.

Шум города, смог от выхлопных газов, жужжащей подобно стае мух толпы как тромб двигающиеся по венам дорог вызывает раздражение и усталость.

А здесь окруженный звуками природы научился подолгу размышлять, замедлился, даже голос звучит тише. Нет боли в висках от напряженно сжатой челюсти. Так мысли довели до «пера».

Сначала это были просто мысли. Обрывки. Когда удалось раскрыть плотно закрытые, покрытые пылью и паутиной ящики своей памяти удалось отыскать в кладовых пожелтевшие листья исчезнувших из обихода слов. Они звучат красиво, извиваются подобно вьюнам по безжизненным стволам мысли украшая, преображая, оживляя.

Роясь в ворохе своих мыслей впервые удалось приблизить картину того что вокруг меня, прямо перед глазами - в слова. В душе всколыхнулось забытое чувство восторга. Непреодолимое желание выразить свое мироощущение в книгу. Где – то в глубине души появилось чувство что это и есть путь к спасению.

Неизменным осталось желание мамы все контролировать. Воспользовавшись нашим с отцом походом в лесную чащу влезла в запретное и безжалостно обнародовала мои записи за ужином.

Жутко смущаясь я не смог возмутиться или посмотреть в лица своих родителей, когда мама с присущей ей образованностью, все-таки директор художественно-эстетической гимназии, прочла с той самой интонацией, паузами, которые звучали у меня в голове в тот самый момент, когда эмоции превращались в слова и ладно ложились на бумагу.

- Это прекрасно сынок! – вместе с восхищением на ее глаза выступили слезы. Взяв себя в руки сказала – Извини конечно, что влезла, - а на лице ни капли сожаления. – Я волновалась. Вдруг это предсмертная записка, - она громко на взрыв всхлипнула.

- Мама! Тереза! – одновременно воскликнули сын и муж.

- Я отдала твои рукописи в печать.

- У меня появилась идея, - загадочно глядя на собравшихся за столом вкрадчивым тоном сказала и замолчала Жанна.

Моя выдумщица, авантюристка, интриганка.

– Что мы все вспоминаем давно ушедших писателей в нашем магазине. Классика да! великолепные, неповторимые работы да! но мне попалась одна книга современного, начинающего писателя. И я хочу устроить презентацию его первой книги. Что скажите?

- Ты просто ставишь в известность? – взглянула Лоэнн на сестру.

Она ёрзала на стуле будто мелкие крошки зудели кожу, кололи мешая сидеть.

- В общем да. Сестра мне очень нужна твоя помощь.

Лоэнн удивленно взглянула на сестру.

- До сих пор ты великолепно со всем справлялась. Ты прирожденный эксперт в создании таких встреч. Каждая из них неделю у всех на устах. Ты умеешь всколыхнуть тихие заводи.

- На уже известных авторов проще собрать истинных ценителей, но там как – то все скучно. Пригласи Района пусть аккомпанирует на клавишах автору. В его строках особая атмосфера и ей нужно музыкальное сопровождение.

- Что еще? – чувствуя подвох приподняла бровь Лоэнн.

- Ну и пару тройку твоих коллег, для солидности дорогая.

- Ты что подрядилась в агенты к писателю? Или влюблена в него?

Жанна громко рассмеялась, откидывая голову назад. Успокоившись только хмыкнула.

- Нет. Мне нужны покупатели. Новый ассортимент и я хочу поменять интерьер, - пожимая плечиками сказала. – На это нужны деньги.

Лоэнн открыла было рот, но Жанна перебила.

- Я сама хочу. Понимаешь?

Игристая светло-бежевая палитра просторного зала в сером тоне, мягкие кресла и горчичные акценты как солнечные зайчики. В этом вся Жанна. Теплая комбинация с осенним бархатистым оттенком создают ощущения тепла и уюта. Разбавляет, сглаживает тень углов зелень ползущих вверх цветов и темно-коричневый рояль.

Гости мало по малу начали собираться. В пасмурное воскресенье атмосфера зала в книжном магазине - будто пришел в гости к старому другу. Давно не виделись и вот сейчас он закончит суету. Присядем. И вкусим домашний пирог с повидлом запивая горячим шоколадом беседуя обо всем на свете. Легко, свободно.

- Как тебе такое удается? – восторженно сказала Лоэнн озираясь вокруг.

- Мир книг уютен. И атмосфера должна соответствовать. Ведь он только начинает и надо ему помочь. Придать уверенности в своих силах. Правда?

- Ты что влюбилась? – внимательно глядя на сестру сказала Лоэнн.

Жанна хитро улыбнулась.

- Да влюбилась, - ее лицо чуть побледнев стало каменным.

Наблюдая за ее взглядом заметила в дверях охрану.

- Вон тот синеглазый. Самый красивый придурок каких я в жизни не встречала, - зло бросила Жанна отворачиваясь.

- Рикман? – удивленно воскликнула Лоэнн.

По истине сестра полна сюрпризов!

- Тише ты! – одернула ее Жанна. – Это все ты виновата. Отправила меня на тот курорт…

Шум голосов, и звучавшая музыка уплывали куда – то далеко-далеко, словно их уносило стремительным течением. Остались только мы вдвоем. Все остальное иллюзия, зыбкие декорации. Настоящие только мы – я и Лоэнн.

Она вошла. Шелк материи как вода мерцает, переливается, подмигивает. Пряный тон сложного красного цвета «сангрия», подобно напитку что делает его вкусным в глазах смотрящего. Ее движения, исходящая энергия завораживает. Полна харизмы и пылкости.

Отложив свою книгу строки которой зачитывал для собравшихся гостей услышал мысли. Звучавшие настолько отчетливо что они оглушали. Их не было когда писался роман. Они пришли сейчас вместе с ней.

Мелодия сменилась, меняя атмосферу просторной комнаты. Она сощурилась, точно всматривалась куда-то вдаль и ответила улыбкой. Словно после дождя раздвинулись тучи и сквозь них пробился первый солнечный луч. Улыбка собралась в уголках ее глаз в теплые маленькие морщинки, сулившие нечто необыкновенное.

- В толпе прохожих ты мелькнула, - потоки звуков, исходившие от музыкально инструмента на миг, замерли, оставляя эхо. – И стерла эти десять лет. – Матис спустился в зал неотрывно глядя на гостью. – Зачем судьба с тобой столкнула? Нам не найти ни где ответ.

Делая шаг на встречу медленный, неуверенный сказал:

- И мы стоим не шелохнувшись и время будто не идет. Душой друг к другу потянувшись – ведь сердце никогда не врет!

Паузы заполнил легкий музыкальный аккомпанемент, смешавшийся с восторженными возгласами и перешептываниями.

- Но не один не сделал шага! Стоим на месте не дыша. Мы будто ждем от Бога знака что встреча нам была нужна.

Матис сделал несколько шагов заглушаемых звуками пианино и остановился напротив Лоэнн.

Под ее взглядом начало першить в горле. Чтобы унять волнение пришлось несколько раз сглотнуть слюну. Не в силах оторвать взгляда боялся протянуть руку чтобы не спугнуть мираж. Улавливая сказочный аромат ее тела что соткан из мерцающего блеска начальных цитрусовых и зеленых нот, оттенённых тончайшим кружевом фруктов. Цветочный дух хрупкого как девичья душа ландыша, чарующего как изгибы тела ириса и великолепного вкуса изысканной розы в сердце аромата. Словно нежное прикосновение воздушных шелков, обволакивает. Струящийся амбро-мускусный шлейф пленяет трогательной элегантностью.

Реальность происходящего. Момент, с которого начинается трогательная история настоящей любви. Два сердца бьются в унисон и сплетаются в трепетном танце. Дарит нежности особую чистоту и глубину. Ее нельзя объяснить – можно лишь почувствовать. Как там в безвозвратной юности.

- А ты совсем не изменилась, - он обошел с права на лево за ее спиной и остановился. – Твои глаза мне часто снятся. Моя любовь к тебе жива, - протягивая руку чтобы коснуться ее обнаженного плеча замер. - И пусть друг друга не коснемся и дважды в реку не войдем. – его рука так и не посмела прикоснуться, а повисла вдоль тела. - С тобой во снах тогда найдемся и там лишь счастье обретем.

Звуки пианино зазвучали эмоционально, местами громко иногда стихая, обрываясь на полу-звуке оставляя эхо будто крик души.

- Ты как всегда павлин, - иронично прошептала Лоэнн чуть поддавшись чтобы не испортить момент триумфа.

- Это ты вызываешь во мне такие возвышенные чувства любимая.

Последний аккорд замер разнося эхо.

- И вот что я решил. Не хочу чтобы ты опять уходила. Я не могу без тебя и не собираюсь снова терять. Без тебя все теряет всякий смысл. Дальше жить без тебя? Я не выдержу.

Лоэнн молча смотрела, не отводя взгляда все с той же легкой, спокойной улыбкой, на которую не могло повлиять ничто. Понять, что творится в ее душе, невозможно. Бог знает, что скрывается за той улыбкой. Перед ней на какое –то мгновение словно лишился способности чувствовать, лишился всех ощущения и эмоций. И все-таки слова, которые надо было сказать, нашлись:

- Я тебя люблю. Правда. Это что-то особенное, такого больше никогда не будет. Я уже столько раз тебя терял. Хватит. За эти годы я много раз боролся с собой, пытался забыть. Я люблю тебя, не могу без тебя жить и не хочу, чтобы ты уходила.

Выслушав Лоэнн закрыла глаза. Наступила пауза, заполненная звуками фортепьяно похожие на редкие капли дождя.

- Середина на половину – такая жизнь не по мне. Все или ничего. Бери меня всю, целиком. Но тогда и ты нужен мне весь целиком.

- Это все что мне нужно, - он смело взял ее за руку. – Откуда этот вечный голод и жажда, которые ни жена, ни дети утолить не способны. В целом мире только один человек может такое сделать. Ты. Я понял, какой голод, какую жажду терпел все эти годы, как только увидел тебя там в стенах гимназии.

Вздрогнув от прикосновения к своему плечу моргнул, и картина перед глазами исчезла. Сумерки. Трещат поленья, объятые пламенем костра.

Я сделал глубокий вдох, чтобы вернуть себя к реальности, однако реальность оказалась непривычной и странной – не такой как я думал. И совершенно меня не устраивает. Иллюзии, которыми была полна моя голова рассеялись сами собой.

Передо мной только безымянное пространство и время, соединившая ночь и рассвет. Вместе с тем четкое понимание как дальше жить…