
Полная версия:
Поэзия
Ведь нам на толпу эту проще забить
Начните уж думать скорей головами
А мы же с тобою, пойдём-ка курить
Я буду лишь с сильным
Бесплотный город
население воздвигнутых пирамид
он накидал мне слов
рассказал о тысяче причин
прости, Ир,
у меня снова ничего не получилось
мы раскрошили себя ради любви
сложились из праха обиженными
он посмотрел мне в глаза
пойми... Ты просто пойми
из пепла не построить мосты
я безногий, не умеющий читать, инвалид
на сцену вышли манекены
марионетки
скрещенные руки, роботонизированность движений
они изголялись, пытаясь выпустить зверя
они так хотели почувствовать, но не умели
ради чувств или ради искусства?
Я могу выдавить... Великомученника
я могу вдохнуть в тебя искру
могу научить тебя двигаться
ты ощутишь простоту.
Ира, хватит учить меня жизни!
Держи разновес и найди свой баланс
держи бирку и никогда её не снимай
ты призвана, есть имя, ты названа
только жонглер будет утопически счастлив
ты ведь не знаешь
я могу признать себя в собственном незнании
я могу ответить за слова
и за самосознание
одни проходили мимо
другие чуть задержались
понять может только скиталец
ты не видишь меня, ты видишь оболочку восставшего
потребность: присвоить, забрать
вот я иду с ней. Это она
мусорный, пышащий зловонием страх
я, кажется, не буду защищена
никогда
прости меня, Ир
останься один на один
ты и твой высушенный манекен-пилигрим
позволь мне сохраниться
позволь мне быть собой
позволь мне быть искрящейся, чистой
резать словом, разрезать обыденность
я не смогу уйти
я буду лишь с сильным.
Поговори со мной
я не понимаю, почему ты молчишь
обними меня
у меня больше нет сил
пришло твоё время, вы в силах оценить смесь абстракций
загнанный зверёк больше не будет скрываться
коридоры, твоя обязанность
освободить их от рабства
возьми свет, ты ведь мне веришь
приручи его, воспитай в поднебесной
мне нужно подняться, а я не знаю, как это сделать
я не врала вам, я шла за победой.
Вы ведь все видели, как я горела
я Феникс
среди поникших голов
среди тех, кто привык сдаваться
среди тех, кто привык бросать в меня грязь
я источник
переферий пространства
я не могу смотреть вам в глаза.
не держи меня, я прошу тебя
мне больно, я не смогу тебя поддержать
я привыкну. я смогу. но точно не сейчас
стихия.
моя чертова открытость
этому миру
почему... так... случилось?
я отдамся, я истощусь
но я не машина
ты мое зеркало, я принимаю сюжет
я всегда видела свет
поговори со мной, давай говори!
я улыбаюсь
и вижу, как в тебе светится жизнь.
Ребенок скал

Слышите? Слушайте внимательно:
наше вероисповедание —
лучшая пропаганда.
Мне кажется, вы не знаете правил,
по которым привыкли играть.
Вы не знаете, кто вы,
не знаете о том, что такое свобода?
во имя которой маршировали
на парадах
с истомой.
Мы в комнате, как школьники за партами.
Бери уголёк, начинай рисовать.
Изменён инструмент, не поменялись порядки.
Я рисую на полях, как ребёнок, скал,
добавляю к Тайной Вечере пару-тройку солдат
с палками.
Записывай. Я диктую.
«Я так не могу. Я НЕ знаю и не сумею:
мои возможности ограничиваются
возможностями моего тела.
Я механизм, и если так будет нужно,
я прыгну под пулю.
Анализ конструкции
приведёт меня к проституции».
Мы в пещере, где диктатор-вожак,
в комнате,
где нет ничего кроме
парт.
Учитель берёт мой учебник:
«Ты болен? Что ты наделал?
С Тайной Вечерей?
Вышел отсюда, быстро! Немедленно!
Ты никчёмный и неверный!»
Я встаю: «Знаете,
меня не особо волнует Ваша система оценки.
Вы привыкли к тому, что суждения
не подвергаются проверке.
Вы привыкли брать то, что дают, не ожидая большего.
Вы не боретесь, хотя призываете бороться.
У меня в голове яркий искрящийся космос.
Неужели при этом я должен?
конфликтовать с пустословием?
Что есть правда? Что есть истина?
Мы не принимаем величины,
мы их навязываем.
Мы дышим не потому, что нам сказали дышать!»
«Я вызову твою мать
сюда. Прямо сейчас».
«Посмотри мне в глаза.
Я сказал, а значит, я готов отвечать
за себя.
Вы не знаете, что за этим стоит...
Этот зал, эта комната... Все затихли».
Я поклонился
и вышел.
Голиаф

Я видел время, как оно течет, песком струится по стеклу в другую колбу, что свет, что темень в пустоте песчинка за песчинкой
Время, время.
Я жду у горизонта свечи звёзд, когда песочные часы перевернутся, и вот опять весь мир на блюдце, и на корнях деревьев снова распускаются цветы.
__________
Здравствуй, Голиаф,
сын Цирцеи, воспитанный в садах Семирамиды,
величественный воин, создание песка,
статуя, обездвиженная жизнью.
деревья растут ветвями вниз,
на их корнях раскрываются цветы.
абстрактная симметрия,
ледяные пещеры — кристаллизация света.
каждая клетка тела
существует отдельно,
они создают реальность осязаемого
только совместно.
мы должны что-то добавить,
нечто конкретное, вроде тени.
на первом плане Голиаф, сзади сады.
необъяснимо притягательное.
сложность в том, что наша полемика
статично вселяет в него веру.
он слушает и запоминает,
мы говорим, а он не имеет сознания.
парящие в воздухе камни,
зажжённые огни в искривлённом пространстве,
вода, бьющая фонтаном,
танцующая собственные танцы.
Голиаф получает
мечту, любовь, представление о красоте
и разностороннее восприятие.
добавим немного эгоцентризма,
спутники вокруг планет, как часть метаморфозы величия.
выпей это, Голиаф!
Горько? Хорошая смесь любопытства.
твоя навигация, когда мы вдохнём в тебя жизнь.
мы наблюдаем, как он поднимает каменные веки,
возрождение! Цирцея даёт ему речь.
Первый шаг, слишком большой,
с высоты больно падать.
кричит, у него нет представления о боли,
нелепые движения руками.
он пытается подняться,
вместо этого... разрушает.
в нём слишком много невиданной силы,
его любопытство превращает наши сады в руины.
он касается, он хочет познать этот мир,
горящие глаза превращают в пепел потенциал защитника.
отправьте на землю!
Позовите Богов, мы не знаем, что с ним делать!
Транспортировка Голиафа напоминает полёт сверхзвуковой ракеты.
он кажется один на планете, вдох земной атмосферы.
за что? Где я?
Сверху такое безкислородное небо.
безвредны только сами суждения.
на земле
он идёт за теми, кто говорит, что вернёт его свету.
Голиаф преклоняет колено,
одно движение уничтожает под стопой целую Вселенную.
сложение строк, механизация песенного изображения,
волновой дуализм, перфорация зрения.
имеет ли ценность?
Антропогенез времени.
Цветы снова раскрылись в саду, даря палитру буйства
А теперь время почувствовать
что с вами сделало чужое искусство.
Рубеж

Впереди баррикада — нам не пройти,
мы не готовы, я не вижу горизонт за ней.
Вы сказали, что я командир и одним решением в силах
повлиять на исход любого события.
Распространение страха, я читаю его по вашим лицам.
Мы все стоим.
Люди готовы уйти, выражения единомышленников.
За этой стеной нет ничего. Залезать друг на друга, чтобы это проверить, бессмысленно.
Если ты захочешь, ты сможешь быть первым.
На меня смотрят вскользь с неким осуждением.
Но как иначе решать без оценочно?
Раскрой ладони, у меня для тебя кое-что есть.
Я получаю от друга бамбуковый шест...
Хотите ощутить динамичность агрессии?
Я ребенок и во взрослом теле.
Мне тесно.
Я смогу. И дело вовсе не в спеси.
Я экспрессивен, а значит, я честен.
А если я позитивно заряжен, я могу поделиться.
Я раскручиваю шест,
я вертолет.
Осталось немного. Один шаг, и полет.
Бамбук выдерживает, когда превращается в столб.
На той стороне баррикады
я стараюсь подняться после прыжка.
Мне больно даже открыть глаза.
И когда я пересилил себя...
Я встаю.
«Вот чудеса!
Эй, берите бамбук, все сюда!»
Я не верю. Неужели бывает именно так?
По ту сторону запретных баррикад
люди напоминают мне инопланетян.
Они делают всего один легко толчковый шаг...
Теряют гравитацию
и приобретают способность летать...
Вирус

Я не говорю, что мой путь единственно верный.
Я не прогибаюсь под написанные ранее кем-то критерии.
Я человек, тонкий, эмоционально раскрепощенный и верный.
Если мне суждено быть за это распятой, я готова воскреснуть.
Мои открытия — мана или бич поднебесной.
Я нахожусь на своем месте.
В данный момент.
Я должна быть именно здесь.
Я заведена, как чертово колесо, как юла.
Не могу точно сказать,
пойдешь ли ты за мной?
или я выйду сама.
Все, что я делаю, — отдача моей дикой страсти.
Вернитесь сами к себе, чтобы понять, в чем вы были не правы.
Поглощайте потоки дикой информации.
Я знаю, о чем вы будете разговаривать
в облачных башнях.
Что имеем мы? Что есть у нас?
Автопилот, движение слепых мышей по лабиринту фальсификации.
Они оставили в нужных местах свой тонкий запах,
чтобы потомки прошли по маршруту, заложенном четкой программой.
Расскажи мне, поделись со мной, мастер.
Правильно состыковаться с остро отточенным лезвием тайны
способен только ее же создатель.
Зачем нам игры в желании обладать?
Почему мы не можем поддержать восьмибитных исследователей паутины, которая недавно оплавилась?
Дай другому заряд,
и его уже не сдержать.
Я становлюсь сильнее, привлекая и распространяясь.
Я вирус, необоснованный и не обязательный.
Ты услышал меня, ты заражен, а я тебе благодарна.
Ты знаешь...
Давай объединим наши стены и башни.
Помни, впереди нас ждет дефрагментация.
Что останется после нас?
Чем мы обладаем?
Может быть, тем,
что мы можем сделать сейчас?
Приют

Мы шли по полю, состоящему из слов,
до боли раздирающих нас голосов.
Мы шли по пути, не зная о том,
где будет находиться приютивший нас дом.
Мы сироты, рожденные под знаком свободы.
Мы принимаем ваши законы.
Юнкера — двигатели прогресса пехоты.
Мы должны быть самыми лучшими, слой за слоем
так сыпались головы.
Я не знаю, почему ты молчишь.
Почему не способен?
Почему я в ответе за то, чтобы идти с вами вровень?
Как солдат, я натренирован.
Как человек, не знаю, может быть, я бронирован.
Вам не проникнуть в мою больную голову,
не узнать, как я подписал акт капитуляции, с кем он согласован.
Я не хочу, о чем мне разговаривать.
Я сирота, и я несу свое знамя.
Она пришла ко мне внезапно, эта волшебная муза.
Она так навязчива, как над ухом жужжащая муха.
Этот светящийся искрящийся шар.
Тогда я не понял и не осознал.
Но я поверил не только в себя.
Но и в нас.
Знаешь, совсем не важно, свой ты или чужой.
В мире так много людей, не несущих нам зло.
Откройся, будь гармоничен в какофонии строк.
Будь собой, жизнь — это не боль,
она безгранична, как и ты, как и тысячи нот.
Ты не апогей и не апофеоз.
В нас так много доброты, лучезарных пустот.
Мы не одни в нашем мире сирот.
Внутри каждого бронированного монстра существует свой дом.
Туманность орла

Мне нужно накалить металл докрасна.
И резко его охладить.
Так сталь приобретает блеск, и меч становится в свете искристым.
Я бросаюсь на амбразуру ваших надежд.
Меч, как известно, лучше всего сбивает с вас спесь.
Моя индивидуальность режет глаза, залезает в душу.
Я знаю, как это использовать, но не знаю, послужит
ли это оружием.
Орланы бросаются вниз,
занимая взлетные полосы.
Пикирующий свист,
напряженность
в голосах пилотов.
Есть точка бифуркации,
с которой все начнется.
Я маневрирую, чтобы открыться там, где я нужна,
в ярком полете.
Я разрезаю небо,
закручиваясь спиралью.
Вокруг меня облака,
небо — невыносимый Грааль,
недоступный, от того и манящий.
Они считают высоты, у меня свой собственный счетчик.
Я не обязана показывать свое настоящее лицо.
Есть мир, который не продается.
Есть то, что нельзя покупать.
Знаешь, да?
Ты уже понял, что я тот самый орлан.
И пока я верю в себя, я управляю пространством.
Я раскрываюсь над землей,
чувствуя встречные пульсации.
Возможно, сознательно разрешаю
почувствовать перьями грязь.
Все так же стремительно ввысь поднимается клан,
набор высоты... К черту педали!
Нас ждет нечто большее,
за нами наблюдают!
Я уверенно смотрю в дикую даль,
ведь мой меч — закаленная яркая сталь.
Меня здесь больше нет
у тебя своя жизнь, ты в ней свободен
выбирай искусство или искусство под наркотиками
выбирай свой устой, выбирай свои границы
слишком просто уйти, слишком просто забрать с собой часть души, увести на бой единомышленников
Вы серьезно? Тысячи из вас выберут блядство
вселять надежду в обезображенных светящихся няшек ?
Раздевайся и развлекайся,
твоя судьба в твоих руках
я не верю ни в тебя, ни в твои слова
я больше не верю в тебя
она меня режет и я вырезаю свое чертово сердце
там больше нет свободных мест
в нем больше нет надежды
твою мать, какая посредственность текста
мои мечты сгорали одна за одной
мною пользовались, меня воспитал мир бойцом
посмотри в глаза одиночки
я дикарь, я рвала вас своим одиночеством
я взрывала вас своим чертовом миром
меня изнасиловали, я вас насиловала
ты предавала, ты выбрала то, что хотела
наша семья всегда в тебя верила
и знаешь я до сих пор метаюсь в сомнениях
кровь к крови, наша фамилия
и так много грязи я уже успела увидеть
я буду для тебя, для всех вас этим примером
я улыбнусь, вы все хотите увидеть именно это.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

