
Полная версия:
Злодейка-марионетка. Том 1
О том, что принцесса прекрасна, давно уже знали все. Но теперь даже слова «красивая» было недостаточно, чтобы описать ее притягательность.
Красота, несущая смерть.
В одной бульварной газетенке Каену сравнили с розой, скрывающей ядовитые шипы. Интерес к ее персоне разгорелся с новой силой, словно огонь, щедро подпитываемый маслом. А стоило Каене отменить ранее запланированные балы, волнение переросло в безумие.
Покушение на принцессу воспринималось как примечание к рассказу о том, насколько ослепительна Каена Хилл.
– Дворяне с нетерпением ждут церемонии совершеннолетия вашего высочества.
На торжестве явно будет невиданное число воздыхателей.
– Ваше высочество, возможно, помолвка уже не за горами. Как думаете, лорд Кидрей будет вам хорошей парой? – осторожно спросила Вера.
Каена догадывалась, что ее ответ наверняка дойдет до ушей Реджефа, и сделала вид, что не придает вопросу значения.
– Не знаю. Отцу он не нравится, так что, скорее всего, брак с ним невозможен.
В глазах Веры мелькнуло удивление. Впервые Каена столь холодно отозвалась о Рафаэлло Кидрее.
Натянутые отношения между императором и герцогом были тайной лишь формально. Причину их ссоры толком никто не знал, но увлечение Каены Рафаэлло изрядно раздражало отца.
– Если герцог Кидрей станет новым императором, это может нарушить расстановку сил.
Вывод лежал на поверхности, но раньше Каена никогда о подобном не задумывалась.
Вера молча налила чай и украдкой взглянула на профиль принцессы.
Каена спрятала улыбку за чашкой. Ее слова непременно дойдут не только до брата, но и до отца.
– Раньше я была слишком упряма и неразумна, ведь не понимала мотивов императора.
Она донимала Рафаэлло так же страстно, как желала его. Врывалась в его дом, насильно призывала во дворец. Император же всякий раз удовлетворял ее просьбы, но делал это не ради дочери. Он стремился сломить гордость будущего главы рода Кидрей и унизить его.
– Вы вели себя вполне уместно, раз император не сказал ни слова против.
Про себя Каена согласилась со словами Веры, но ради игры на публику нахмурилась:
– Я прекрасно понимаю, что поступала недостойно. Пора исправлять то, что натворила.
– Что вы намерены делать?
– Для начала нужно переделать платье для церемонии совершеннолетия.
Вера недоуменно наклонила голову, поскольку не увидела в этом связи с искуплением.
– Откройте гардеробную.
Наряд для близившегося приема по случаю совершеннолетия принцессы был уже готов, однако Каена решила внести несколько изменений, чтобы извлечь выгоду из предстоящего вечера.
– Может, сделать глубокий вырез на спине и открыть плечи?
Принцесса покачала головой:
– Нет, слишком откровенно.
В ее голове давно сложился нужный образ.
«Марионетка должна выглядеть как марионетка».
Каена хотела платье с кружевами и вычурными украшениями, в какие обычно наряжают кукол. Пусть окружающим кажется, будто она чрезмерно озабочена одной лишь внешностью.
Оценив отражение в зеркале, принцесса кивнула.
– На приеме вы всех затмите своей красотой, как и всегда! – Фрейлины наперебой льстили Каене.
Но Вера, помогая с переодеванием, подумала совсем о другом: «Надо бы радоваться, что она подобрела, но что-то здесь не так».
В последнее время принцесса изменилась до неузнаваемости. Она вела себя уступчиво, но никого не подпускала к себе по-настоящему близко. Казалось, Каена отдала инициативу, но в любой момент была готова вернуть ее обратно.
«Даже манера речи стала более утонченной».
Похоже, перемены заметила только Вера, которая тихо и неустанно наблюдала за Каеной.
Та же прекрасно чувствовала ее смятение.
«Вера преданна, но амбициозна».
Среди всех фрейлин в распоряжении принцессы только она чего-то стоила. Каена собиралась переманить Веру на свою сторону, поэтому позволяла следить за собой сколько ее душе угодно.
Принцесса примерила последнее платье, в которое вложила больше всего сил, готовясь к церемонии совершеннолетия. Она любила розы, и ей особенно нравилось носить платья, расшитые этими цветами.
– Боже мой, вы настоящая куколка! – принялись привычно восторгаться служанки. Ведь прежняя Каена обожала комплименты.
Вере пришлось прикусить щеку, чтобы не рассмеяться. Ее госпожа больше не радовалась лести. И правда, Каена лишь мило улыбнулась, без тени самодовольства.
«Она действительно сильно изменилась».
Вера гадала, что это значит, отчаянно желая понять истинные намерения принцессы.
Подходит ли она на роль ее госпожи?
Во дворце неверный выбор противостоящих друг другу сторон нередко приводил к гибели целых семейств.
Вере следовало быть крайне осторожной. Она считала, что, несмотря на многочисленные препятствия и помехи, именно Реджеф однажды взойдет на престол. Теперь же она со всей свойственной ей проницательностью оценивала Каену.
– Прекрасная и вместе с тем сдержанная вышивка.
– Это платье менять не нужно.
– Остальные я отправлю в ателье, ваше высочество.
Каена кивнула.
Глядя в зеркало, она резко подняла руку, словно кто-то потянул за нитку.
Смотрелось удивительно гармонично.
«Всю свою жизнь мною управляли и манипулировали».
Раньше она и не догадывалась, что стала марионеткой. Не понимала, кому на самом деле принадлежит власть, которую она считала своей.
«Когда-то я думала, что все решаю сама».
Однако Каена не собиралась и дальше тонуть в иллюзиях и повторять прежние ошибки. Она вынесла уже слишком много жестоких уроков.
«Я буду жить своей жизнью».
Она уронила руку, словно державшая ее нить оборвалась.
– Мне нужно переодеться.
Каена сняла платье и надела повседневную одежду.
– Где Реджеф?
– Еще не вернулся.
В последнее время принц был поглощен борьбой за престол с сыном эрцгерцога Хайнриха и почти не появлялся во дворце.
«Брат, ты правда решил, что рост моей ценности пойдет на пользу только тебе?»
Каким бы жестоким тираном Реджеф ни стал в будущем, сейчас он был всего лишь восемнадцатилетним мальчишкой. И, в отличие от него, Каена прожила две жизни, пусть и казалась юной девушкой. Пережив бесчисленные испытания, она видела в брате лишь ребенка.
«Ты совершенно упускаешь из виду тот факт, что у меня могут быть и другие союзники. Как глупо!»
– Я хочу видеть императора, – сказала Каена Вере.
=♦=♦=♦=Эстебан Хилл, правитель империи Эльдайм, принимал лекарство, лежа в постели.
Выпив полагающееся, он потухшим, почти безжизненным взглядом посмотрел на дочь:
– Не ожидал, что ты сама придешь в мои покои. Какая редкость.
В ответ Каена сжала подол платья и, присев в реверансе, сказала:
– Ваше величество, я вела себя очень некрасиво. Прошу прощения.
– Довольно.
Император не отличался мягкостью, и парой вежливых фраз его было не растрогать. Был холоден, прекрасно понимая, что раньше подобные слова задели бы непутевую Каену за живое, но он устал ждать, когда та образумится.
– Хоть прошлого уже не исправить, прошу, отнеситесь с добротой к родной дочери, которая сейчас старается исполнить свой долг.
Слова лились, словно мед. Совсем не в духе Каены.
Император с удивлением приподнял бровь, когда принцесса подошла ближе.
– В последнее время я наверняка доставляла вам много хлопот.
Неважно, тревожился ли император на самом деле или нет. Куда важнее было показать то, что она вообще задумалась об этом.
– Я почти полностью оправилась и пришла заверить вас, что поводов для беспокойства нет.
Принцесса перехватила чашку чая у служанки и сама поднесла к губам отца, аккуратно подавая напиток серебряной ложкой. В ее движениях не было ни капли фальши.
«Неужели слухи правдивы?»
Императору доложили, что после покушения Каена заметно изменилась: в словах и поступках появилось спокойствие, даже мягкость.
Теплоты от дочери он не чувствовал с тех пор, как та выросла. Со временем пропасть в отношениях между ними только увеличивалась: Каена тяготилась обществом отца, а он был в ней крайне разочарован.
Но сейчас Каена сидела рядом с его кроватью, ухаживала за ним и не выглядела ни скованной, ни смущенной.
– Чья работа?
Император всю жизнь восседал на троне, поэтому понимал: подобное не случается само по себе. В его голову закралась мысль, что, возможно, поиск преступника и даже последствия были тщательно кем-то спланированы.
«Известно ли ему, что за отравлением стоит Реджеф?»
Чтобы выиграть несколько секунд, Каена взяла у служанки шелковый платок и вытерла губы императора.
Как опытный политик, он сформулировал вопрос крайне расплывчато. Прежняя Каена наверняка угодила бы в ловушку. Теперь же она ответила уклончиво и необычайно мягко:
– Прошу, отнеситесь к случившемуся со снисхождением.
Расслабленная улыбка, расцветшая на губах принцессы, никак не сочеталась с образом девушки на пороге совершеннолетия. Император невольно удивился и про себя отметил: «Неужели она всегда так умело скрывала свои чувства?»
Пока он лежал прикованный к постели, с дочерью явно произошло нечто интересное и важное.
«Наконец поумнела?»
Она изменилась. В глазах императора мелькнул странный блеск.
– Тебя правда не заботит, что настоящий преступник уйдет от наказания?
Император был готов помочь, если Каена захочет докопаться до истины. Прямых доказательств по-прежнему не было, но вероятность, что за всем стоит Реджеф, оставалась крайне высокой. Заодно можно было бы его немного осадить.
«Он подозревает брата? Выставлю его в дурном свете сейчас и не смогу использовать в будущем».
Каена покачала головой:
– Реджеф покарает настоящего убийцу. Дело не настолько серьезное, чтобы ради него разжигать недовольство среди знати. Думаю, так будет разумнее.
Император негромко хмыкнул:
– Совершенно верно.
– Боюсь лишь, как бы мои глупые мысли не расстроили вас, – поделилась Каена с императором, будто в сделанных ею выводах была его заслуга. – Вы поверили в меня и терпеливо ждали, значит, теперь я обязана оправдать оказанное доверие.
Император рассмеялся. Похоже, дети правителей и впрямь рождаются с задатками государей. Он решил, что стоит наградить дочь.
– Твое совершеннолетие уже не за горами.
Каена ничего не сказала и лишь передала чашку служанке. Тогда император продолжил:
– Я найду тебе жениха.
Брак.
В памяти сразу же всплыл образ Рафаэлло Кидрея. Старая привычка.
Принцесса взяла себя в руки и поборола волнение:
– Да, церемония уже скоро.
В своей первой жизни Каена получала бесчисленное множество предложений, но так и осталась без жениха, пока в конце концов ее не продали виконту Киллиану.
Эстебан Хилл до самой смерти не проявлял интереса к ее судьбе. Реджеф же лишь подогревал соперничество за место зятя императора. И после этого Каена должна считать этих людей своей семьей?
«Неужели я действительно твоя дочь?»
Сохраняя улыбку, несмотря на холод внутри, принцесса спросила:
– У вас уже есть кто-нибудь на примете?
Император был удивлен, хоть и не подал виду. Он ожидал, что дочь снова заговорит о Рафаэлло Кидрее и окончательно его разочарует.
Но Каена даже не упомянула лорда.
Император решил, что принцесса наконец поняла: брак – это не та карта, которую можно разыграть, поддавшись чувствам или страсти.
Чтобы убедиться, он уточнил:
– Ты столько сил и времени потратила на Рафаэлло Кидрея, а теперь готова спокойно выйти замуж за другого?
Вопрос заставил Каену вспомнить о своей далекой первой любви.
«Все равно я ему не пара».
Но, честно говоря, полностью избавиться от сожалений она так и не смогла. Даже если забыть о чувствах, Рафаэлло был достойным претендентом на роль ее супруга.
Однако лорд давно возненавидел саму мысль о браке с принцессой. Цепляться за человека, которому она была безразлична, Каена не хотела.
Но Рафаэлло обязательно должен стать ее союзником. Чтобы успешно выйти замуж, ей необходима его помощь.
«А точнее, мне понадобится власть дома Кидрей».
Каена вновь улыбнулась и спокойно произнесла:
– Как я, единственная девушка в нашей семье, могу позволить себе поддаться мимолетным чувствам и совершить ужасную ошибку? Я приму вашу волю, отец.
– Ты продолжаешь меня удивлять, – снисходительно заметил император. – Найти подходящую партию для принцессы не так просто. Давай не будем торопиться.
Услышав столь неожиданные слова, слуги забыли о своих обязанностях и переглянулись, затаив дыхание.
«Теперь, если смогу избавиться от навязчивого внимания Реджефа, личность моего мужа будет неважна».
Добившись желаемого, Каена почтительно поклонилась:
– Благодарю за внимание к моему делу. Я сделаю все, чтобы не опозорить семью.
Император кивнул и подал знак камергеру: он собирался отдохнуть. Каена еще раз поклонилась и в сопровождении своих фрейлин вышла из покоев.
– Похоже, возраст прибавил ей ума.
Камергер склонил голову и мягко улыбнулся в ответ на слова императора:
– Принцесса – само очарование. Как же быстро летит время!
Император фыркнул и усмехнулся:
– Слишком уж ты переиначил мои слова.
=♦=♦=♦=Выйдя из спальни императора, Каена неожиданно столкнулась с человеком, которого меньше всего ожидала увидеть во дворце.
Она невольно замерла и кожей почувствовала, как насторожились приближающиеся фрейлины, как замерли рыцари, стоявшие неподалеку, и слуги.
Иначе и быть не могло. Ведь перед ней стоял объект ее страстной и безответной любви.
«Рафаэлло Кидрей».
Отличительные черты герцогской семьи Кидрей – черные как смоль волосы и алые глаза – проявились и в Рафаэлло. Белокожую принцессу завораживала столь яркая внешность.
Даже сейчас, проживая уже третью жизнь, она вынуждена была признать: мужчина поразительно красив и притягателен. Рафаэлло выделялся среди молодых аристократов своей особой харизмой. Он не только обладал тяжелой и властной аурой опытного воина, но и редкой красотой и безупречной статью.
Каена была всего лишь девчонкой. И не устояла перед его редким обаянием.
«В первой жизни я считала его эффектным».
Однако Рафаэлло из романа вовсе не был джентльменом. Он страдал патологической брезгливостью и навязчивыми страхами, из-за чего избегал прикосновений, а общение с людьми считал крайне утомительным занятием.
В оригинальной истории Оливия сумела принять его слабости, одержимости и щепетильность. Поэтому Рафаэлло и полюбил ее.
– Рафаэлло Кидрей приветствует ее высочество принцессу, – сухо произнес он, опустившись на одно колено.
Внезапно Каена испытала облегчение. Она не ощущала откровенной неприязни, которой боялась. Рафаэлло считал ее назойливой, но она не вызывала у него отвращения. И это уже было хорошо.
У нее оставалось время, чтобы загладить свою вину. Нужно лишь не переступать границу. Не фамильярничать, не изображать близость, не позволять себе лишних жестов или прикосновений. Тогда их отношения смогут стать хотя бы немного теплее.
Да и не хотелось оставаться в памяти своей первой любви отвратительной женщиной.
– Можете встать. – Каена приняла решение. – Давно не виделись, лорд Кидрей.
«Лорд Кидрей?»
Рафаэлло выглядел озадаченным, услышав почтительное обращение вместо привычного «Рафи». К тому же принцесса не бросилась его обнимать, не повисла на руке и даже не приблизилась.
И он был не единственным, кого это ошеломило. Все присутствующие смотрели на Каену, широко раскрыв глаза.
«Что с ней?»
Разве Каена не должна вести себя, как обычно, грубо и высокомерно?
В разгар всеобщего замешательства принцесса огляделась и отметила другое: «О его прибытии никто не доложил».
А это значит, что отец намеренно держал Рафаэлло на расстоянии.
– Вы пришли к его величеству?
– Да.
Раньше в попытках привлечь внимание лорда она бы вцепилась в возможность с ним поговорить, но теперь Каена хорошо знала свою роль.
Она злодейка, а не героиня.
«Наконец-то я поняла, кто я».
Каена подозвала слугу:
– Передай его величеству, что лорд Кидрей просит аудиенции.
Тот замялся. Приказ не докладывать о прибытии Рафаэлло исходил от самого императора.
– Почему медлишь? – холодно спросила Каена, и улыбка исчезла с ее лица.
Слуге пришлось подчиниться. Лучше было доложить императору, чем попасть под горячую руку принцессы.
Рафаэлло наблюдал за происходящим с подозрением. Хотя Каена и раньше пыталась завоевать его расположение, впервые она действительно ему чем-то помогла. Не скрывается ли за этим новый каприз?
Однако, отдав приказ слуге, Каена продолжила вести себя очень осторожно, стараясь даже не встречаться взглядом с Рафаэлло. Странно. Обычно не испытывавший проблем с чтением ее эмоций, сейчас он не мог понять, что ею движет. Помощь была искренней?
– В таком случае я вас покину.
Каена вышла из аудиенц-зала вместе с фрейлинами. Она держала в общении с лордом столь явную дистанцию, что это не могло не броситься в глаза.
Рафаэлло едва не окликнул ее, но, нахмурившись, лишь проводил взглядом.
– Лорд Кидрей.
Слуга вышел из спальни, и Рафаэлло наконец отвернулся от двери.
– Его величество сейчас отдыхает и просит вас прийти завтра, – произнес он с выражением крайнего смущения, чем вызвал гнев у сопровождавших Рафаэлло, привыкших проливать кровь по любому поводу.
– Вы точно передали? Ее высочество только что вышла из покоев императора!
– Довольно, – осадил их лорд. – Мы находимся рядом со спальней его величества. Соблюдайте тишину.
– Да, ваша светлость.
Слуга выдохнул с облегчением, радуясь тому, что Рафаэлло – благородный человек. Однако он не видел дальше собственного носа. На самом деле Рафаэлло, обладавшего огромной властью, абсолютно не интересовала борьба за престол.
«Императору Эстебану следует знать, что я придерживаюсь нейтралитета».
Более того, монарх не мог упрямиться вечно. В данный момент Рафаэлло проявил снисходительность только потому, что ему не нравилась суматоха.
– Тогда я вернусь позже.
Слуга кивнул, вытирая платком выступивший на лбу холодный пот.
– Да, да. Пожалуйста, приходите завтра.
Рафаэлло вышел из зала, но тут же остановился. В коридоре его ждала бледная и еще не полностью оправившаяся от действия яда Каена.
Ах, ну конечно… Разве могла она так легко отступить.
– Похоже, отец все же вас не принял.
Как благородно. Большинство фрейлин за ее спиной не знали, куда деть глаза. Лишь одна, та, что стояла ближе всех, сохраняла спокойствие.
Рафаэлло быстро осмотрелся по сторонам, а затем снова взглянул на Каену.
И тут же он заметил странность. Ее взгляд был иным.
– Раз уж так вышло, не хотите ли выпить чаю?
Обычно он отклонял все ее предложения, не раздумывая ни секунды. И сейчас поступил бы так же, если бы не следующие слова принцессы:
– Думаю, я могла бы помочь решить некоторые из ваших проблем.
– Не понимаю, о чем вы.
Каена широко распахнула глаза:
– Правда?
Помощники Рафаэлло кашлянули, очарованные ее прекрасной внешностью.
– Вы ведь поэтому ищете аудиенции у отца.
«Она знает, почему я хочу встретиться с императором?»
Рафаэлло желал личной встречи для того, чтобы получить право командовать войсками на западе герцогства в качестве награды за заслуги в войне двухлетней давности, хотя подобная власть полагалась лишь герцогу. Но у Рафаэлло были на то свои причины.
«Она понятия не имеет, что я пытаюсь избавиться от давления со стороны семьи, которая хочет, чтобы я женился».
Об этом не заявляли публично, но герцог и герцогиня Кидрей в данный момент находились в процессе развода. Мать Рафаэлло, Ноа Кидрей, была рождена, чтобы стать благовоспитанной женой, а не правительницей. Но никто не мог знать, что оба ее старших брата погибнут на войне. В спешке прежний герцог, отец Ноа, принял Лео Френсиса в качестве зятя.
Однако тот совершил супружескую измену, когда Рафаэлло еще был ребенком, и между ним и гордой Ноа пролегла пропасть. Супруги не расходились лишь потому, что Рафаэлло был слишком мал, чтобы принять титул. Теперь же развод проходил тихо, без лишнего шума.
Ноа не собиралась платить ни монеты отступных. Но, учитывая некомпетентность ее мужа и тот факт, что Рафаэлло мог немедленно возглавить семью, это было возможно только с согласия вассалов. То есть Рафаэлло должен был получить их поддержку как будущий герцог.
Однако возникла небольшая проблема. Среди дворян ходили слухи о том, что из-за чрезвычайной холодности у Рафаэлло в будущем возникнут трудности с появлением наследников. За все двадцать три года своей жизни он ни разу не коснулся женской руки, а тех, кого знать подсылала его соблазнить, безжалостно прогонял.
Молва дошла до ушей Ноа. Она подталкивала сына к браку, чтобы покончить со скандальными и беспочвенными домыслами.
Но Рафаэлло не желал жениться и вместо этого стремился доказать свои способности и получить от императора право на управление войском, так как верил, что, имея подобного рода власть, будет признан вассалами в качестве следующего главы семьи.
Как Каена могла ему помочь?
Но за синевой ее глаз он вдруг почувствовал тяжесть, которую прежде не замечал.
«Любопытно».
– Благодарю за приглашение.
Рафаэлло подошел ближе к Каене, предлагая руку, как того требовал этикет, и она оперлась на его локоть.
– У меня как раз есть хороший чай. Думаю, он вам понравится.
Она без умолку болтала, не говоря ни слова по существу. Со стороны казалось, словно принцесса вновь пытается очаровать Рафаэлло.
Но все же что-то тут не сходилось.
Раньше Каена часто нарушала правила приличия, без стеснения касаясь щекотливых тем. Она могла напрямую рассуждать об их возможном браке, задавать вопросы о его состоянии и отпускать колкости. Однако теперь говорила о погоде, сортах чая и рецепте вкусного пирога, который узнала неизвестно откуда.
«Неужели пытается разрядить обстановку?»
Рафаэлло убедился в этом, заметив, как расслабились фрейлины.
На тропинке в саду, который окружал ее дворец, принцесса остановилась:
– Мне кажется, сегодня отличная погода для чаепития на свежем воздухе.
– Я приготовлю все сию же минуту, ваше высочество.
Каена отпустила фрейлин, оставив при себе только Веру.
– Ну что ж, тогда продолжим, – сказал Рафаэлло.
Он понял, что речь пойдет о его проблеме. Интересно, какое решение предложит принцесса.
Каена приоткрыла алые губы:
– Учитывая ваш возраст, родные, должно быть, уже вовсю хлопочут о браке.
Рафаэлло решил, что она снова предается фантазиям об их свадьбе.
Даже если забыть о его личном нежелании жениться, ни императорский дом, ни герцог Кидрей не были заинтересованы в подобном союзе. Слишком велика сила сторон, чтобы безболезненно поделить влияние.
– Наверняка уже известны кандидатки, не так ли?
– Кандидатки? – смутился Рафаэлло.
– Ах, – вздохнула Каена, прикрывая рот пальцами. – Вы еще не знаете?
– О чем вы говорите?
Каена улыбнулась:
– Что ж, в таком случае я расскажу вам кое-что интересное о потенциальных невестах.
Семья Кидрей, герцоги Запада, – один из немногих родов империи, способный посоперничать с домом Хилл в военной мощи.
Именно поэтому Рафаэлло, единственный наследник, был крайне выгодной партией.
Глядя на лорда, который, казалось, вовсе не осознавал собственной ценности и относился к браку без энтузиазма, Каена улыбнулась.
«Настоящий главный герой».
Причину одиночества Рафаэлло она уже знала из романа. Он попросту не испытывал ни к кому симпатии или влечения. Слова «любовь» и «нежность» вызывали у него раздражение и усталость. Окружающие называли его сдержанным джентльменом, но на деле это больше походило на психическое расстройство, чем на черту характера.
– Итак, кто мог бы стать новой герцогиней Кидрей… – Каена на миг задумалась. – Может, леди Долорес, дочь графа Эйвана. Она восхитительно играет на пианино и искусно вышивает. Но, к несчастью, падает в обморок при виде крови. Как же ей жить в суровых западных землях? Вечно держать супругу в столице тоже нельзя. – Принцесса без запинки рисовала картины будущего Рафаэлло, если тот женится на совершенно незнакомой ему девушке. – Или леди Рита, дочь виконта Брукина. Она подходит вам куда больше, ведь когда-то готовилась стать рыцарем. Но, увы, ей явно недостает ума и рассудительности. К тому же характер у нее грубоват.
Рафаэлло сразу же заметил, что обе кандидатки имеют нечто общее.
– Они обе из влиятельных семей, которым еще только предстоит выбрать сторону в борьбе за трон.
Каена улыбнулась и похвалила его интуицию:

