Под влиянием

Они забрали несколько пар обуви и начали в прямом смысле слова обыскивать дом – открывали ящики, заглядывали в шкафы. Мария старалась держаться спокойно и не подавать вид, что ей что-то не нравится, хотя в груди клокотало. Полицейские решили, что Киру убили. Но с чего это они решили? Из-за дурацкого следа на заднем дворе? Они сейчас рыщут в их доме. Подозревают ее? Еще эти понятые… Она поняла, что где-то уже видела эту парочку, кажется, это кто-то из соседей по улице или, может быть, клиенты ее магазина? Лучше пусть будут соседи. Они постоянно косились на нее, будто что-то знали. Полиция им рассказала? Начала накатывать паника, Мария уже с трудом могла держать спокойствие, хотя, наверное, если бы она в эту минуту посмотрела на свое отражение, то с ужасом поняла бы как фальшиво ей удается держать лицо. Тарас же не скрывал своего недовольства, но и не говорил ничего. Он просто ходил за полицией, скрестив руки.

Блондинка бросила взгляд на запястье Марии. Проклятье. Она совершенно забыла об этом.

– Это что у вас? – спросила полицейская. Другие сотрудники разом оглянулись на нее.

– Что? – Мария убрала руку за спину. Боже, какая глупость. Сейчас они подумают, что… – Это не имеет отношения к делу, – объявила она жестко.

– Покажите руку, – блондинка в форме уже шла к ней. – Мы сами решим, что имеет отношение, а что – нет.

Взгляд Марии скользнул к Тарасу.

– Это не имеет отношения к вашему обыску, – Тарас подошел к блондинке, встав на защиту.

– Вы делаете только хуже, – ответила она.

Нужно было сказать ей. Но Марии было стыдно. Тот вечер… Тарас никогда не причинял ей боль и никогда не оставлял на теле ничего подобно. И эта полицейская наверняка не поверит, поэтому лучше промолчать. Пусть думают что хотят.

Мария коснулась рукой запястья, и ее лицо побагровело.

– Послушайте, – сказал Тарас, и будто гора упала с плеч, – это последствия нашей семейной жизни, если вы понимаете, о чем я. Только и всего.

– Только и всего? – скептически усмехнулась блондинка. – Что ж. Мы разберемся, какие это последствия, хорошо?

– Может, еще в штаны мне с фонариком заглянете? – не выдержал Тарас.

– У меня нет таких фантазий. А вы, Мария, собирайтесь, поедете с нами в отдел.

– Я?..

– Вы видите здесь еще какую-то Марию? – она оглянулась по сторонам.

– Но…

– Она никуда не поедет, – снова смешался Тарас.

– Вы, мужчина, все только усложняете. Она поедет с нами.

– Все нормально, я сейчас соберусь.

Маска спокойствия вот-вот сорвется с ее лица и обнажит весь ужас, который она сейчас испытывала. Она готова была разрыдаться, прыгнуть с моста, лишь бы все это поскорее закончилось. Эти следы на запястье, этот обыск… Они подозревают ее в убийстве Киры. Мелкая дрожь началась на кончиках пальцев и вот-вот готова была разойтись по всему телу. Она складывала в сумку документы, карты, на всякий случай положила зарядку от телефона, неизвестно чем все это может обернуться и когда закончится, а еще схватила пачку ореховой смеси, хотя понимала, что вряд ли сможет захотеть есть в ближайшее время.

Пока они ехали в служебной машине, полицейские не разговаривали с ней, они шутили на какие-то свои темы, обсуждали выходные и кого-то из задержанных, которого им пришлось силой заталкивать в «будан», как они выражались. И тогда Мария похвалила себя за то, что не стала проявлять ни малейшего сопротивления, чтобы поехать с ними.

Глава 12

– Помнишь про свой должок?

Его звали Алексей. И Лаура сейчас жалела, что у нее нет того, кто сможет ее защитить. Алекс, как все его называли на иностранный манер, и его дружки хорошо знали об этом.

– Я все помню.

– А мне кажется, что нет. Ты сорвала мероприятие, к которому мы долго готовились.

– Я ведь объяснила уже, что моя дочь…

– Заткнись. Пока ты бегала от нас твой, долг сильно вырос.

– Я сказала, что все сделаю, и мы закроем этот вопрос.

– А куда ты денешься? Конечно, ты все сделаешь.

Вообще-то, она всегда считала его нормальным парнем. И ей даже нравились встречи с ним. И она думала, что у них могут быть отношения. Но кто знал, что, не явившись на приглашенную вечеринку, она так сильно его разозлит? Он даже оставил аванс за себя и за друзей, которые тоже ждали ее, но в тот день Кира всерьез заболела, у нее постоянно поднималась температура. Лаура ее сбивала парацетамолом, но температура неумолимо ползла вверх. Женщина, конечно, могла бы оставить младшую с Марией, но девочка в тот день осталась у подруги. И, проклятье, у нее не было телефона. Тогда она бы ей позвонила и велела бы явиться домой. Но Мария придет только к десяти утра. Вряд ли Алекс сможет перенести свою вечеринку на десять утра следующего дня.

Она выглянула в окно – машина с тонированными стеклами была под подъездом. «Это они», и приехали они за ней. Объяснить, что заболела дочь? Или, может быть, ничего страшного не случится, если она на несколько часов оставить Киру одну? Она посмотрела на краснощекое дитя, спящее на нижнем ярусе двухэтажной кровати, приложила ладонь ко лбу и даже измерять не нужно было – температура вновь подскочила. Лаура злилась. На себя, за то, что взяла аванс, не предусмотрев обстоятельства, на Киру, которая не вовремя подхватила какую-то дрянь в детском саду, на Марию, которой потребовалось именно сегодня выпроситься на ночевку к подруге. Да, ей вот-вот стукнуло восемнадцать, но это совершенно не означало, что она не должна спрашивать у матери разрешения. Еще чего. Ее обязанность – помогать с Кирой и брать на себя ответственность за уборку в доме – хоть какая-то плата за то, что Лаура решила тогда ее оставить. Плата за жизнь и за бессонные ночи, которые пришлось с ней проводить восемнадцать лет назад.

Раздался звонок. Она просто отдаст деньги, и вопрос будет решен. Еще один настойчивый длинный звонок. Кира начала крутиться в кровати, и Лаура поспешила к дверям. Посмотрела в глазок. Открыла. Тут же крупная жилистая рука схватила ее за горло. Никто не смел раньше ее трогать.

– Я че-то не понял, – это был один из прихвостней Алекса. Сам бы он никогда не стал делать ей больно.

– У меня дочь… – прошипела Лаура сквозь железную хватку. Он резко отпустил ее, и женщина закашлялась. – У нее температура, я все отдам. Вот. – Она вытащила из кармана небольшую стопку измятых купюр.

– Мне сказали привезти тебя, одевайся. И пошевеливайся давай.

– Я не могу, – почти жалобно протянула Лаура.

– Что? – он произнес это с такой ухмылкой, будто она ему сказала какую-то неправдоподобную чушь.

– У меня…

– Значит так, – он посмотрел на часы. – Через час ты сама приезжаешь нафуфыренная и в хорошем расположении духа. Твои проблемы – это твои проблемы. Ты сейчас срываешь нам праздник, красавица. Алекс ждет. Место знаешь. Ты поняла, да?

Она только закивала, пытаясь отыскать в голове какой-нибудь способ оставить малышку с кем-то еще. «Может быть, прошлый клиент смог бы побыть с ней? Нет», – она сразу же отмахнулась от этой идеи и получила укол совести. Алекс – нормальный парень и он поймет, когда она расскажет о своей ситуации ему лично, и они разберутся, как загладить этот неприятный случай.

***

– Что я должна сделать?

– Я пройду? – Алекс смазливо улыбался, облокотившись о дверной косяк. – Может в один прекрасный раз просто напоишь меня чаем? И закрой дверь на замок.

Лаура послушалась. Они прошли в кухню, а не как обычно, в ее спальню, и устроились за небольшим, круглым столом. И за этим круглым столом он ей сделал предложение, от которого голова пошла кругом. Он все продумал до мелочей… Что будет, если она не пойдет на это?

– Ты подумай, но если ты не согласишься, – вот они эти слова, ей даже не пришлось задавать вопрос, – то я сделаю так, что ты останешься без клиентов. Ты меня знаешь.

Он говорил спокойно, размеренно, будто они сейчас болтали просто о кино или книгах. На лице улыбка.

– Нет, – отрезала она. То, что он говорил, не укладывалось в голове. Клиенты разные, и всякое было, но она не может этого сделать. Не может допустить. Или…

Его лицо изменилось, исказилось в пренебрежительной ухмылке, которая подталкивала Лауру к мысли о ее будущем. Проблем было бы много. С другой стороны… Он не сделает ничего плохого, ему можно доверять, они ведь не первый день знакомы. Иначе что будет дальше? Ей придется идти в магазин работать кассиром? Или идти нянькой в детский сад, в который она водит Киру? На что тогда жить? А может быть просто переехать в другой город, подальше отсюда, и там найти новых клиентов? Это казалось невозможным, ситуация была безвыходной.

– Подумай, Лаура.

– Ты обещаешь, что?..

Он вновь довольно улыбнулся, когда почувствовал неуверенность в ее «Нет».

– Я же сказал.

– А потом ты попросишь что-нибудь еще!

– Нет, Лаура. Уговор есть уговор. И ты же больше не накосячишь, так ведь?

Лаура замешкалась. Впрочем, то, о чем он просил, было вполне безболезненно осуществимо. Ничего страшного. Никто даже не догадается. Всего раз.

Глава 13

– Хватит сутулиться, – говорила Лаура Марии. – Сядь ровно! Спина должна быть как доска, а ты вечно ходишь, как вопросительный знак.

Мария посмотрела исподлобья на мать и расправила плечи.

– Ну… вот…

– Этого недостаточно. У настоящей девушки, женщины, должна быть идеальная осанка. Это твоя уверенность! Тебе восемнадцать, и кто посмотрит на девушку со скрюченной, как у старухи, спиной?

Мария надулась и снова сгорбилась над тарелкой с остатками супа. А мать продолжала:

– Посмотри на меня, – она еще больше вытянулась и задрала подбородок, показывая всю свою женственность перед дочерью. – И к тому же это потом аукнется тебе. Здоровьем надо заниматься.

Мария скребла ложкой по дну тарелки.

– Ты вообще слышишь меня?

– Угу, – промямлила Мария. С чего вдруг мать стала заботить ее осанка? – Но что я сделаю, если так?

– Милая, – смягчилась Лаура, – я знаю одного хорошего доктора, он хирург-ортопед, и мой давний друг, договорюсь, чтобы посмотрел тебя. Может быть, назначит какие-то упражнения или что-то еще.

– Ладно, – Мария лишь вздернула плечами.

– Договорюсь с ним на этой неделе, он придет к нам домой.

– Домой?

– Да, милая, нам даже не нужно будет сидеть в очередях и таскаться по больницам. Помнишь, когда у тебя сильно болел зуб и мы просидели под кабинетом почти два часа? Будь неладны эти больницы. А этот доктор, он приезжий, и принимает в Москве. Нельзя не воспользоваться случаем.

Девочка слабо улыбнулась, вспоминая адскую боль и очереди. А еще хмурые лица врачей, уставших от наплыва пациентов. Ей тогда сказали, что вырвут этот зуб, чтобы не лечить, сказали, что вырастет новый. И нужно немного подождать в очереди. И ей стало еще больнее и еще страшнее. Мария определенно не хотела в больницу. Но сколько ей тогда было? Она только начала ходить в школу. Позже матери было не до нее, и на любую простуду или боль всегда находился парацетамол, а от отравления – черный уголь, который на языке быстро превращался в порошок, и рвотные позывы только усиливались. Но мать не любила врачей и считала, что они все делают только хуже.

Глава 14

– Здравствуй, Мария, – мужчина медленно вошел в комнату и остановился посередине. Морщинки возле уголков его глаз распушились, а губы изогнулись в легкой дружеской улыбке.

Он был весьма добродушен и молод. В голубой рубашке и брюках прямого кроя. Волосы, немного отросшие, уложены набок, гладко выбрит. Неудивительно, что этот человек сумел добиться таких результатов и стать хорошим доктором. Мама сказала, что он работает в частной клинике в Москве и принимает пациентов, которые записываются к нему за несколько недель. Хорошее совпадение, что сейчас он здесь. Мама права, нужно что-то делать с осанкой, сама она не справляется.

– Здравствуйте, – смущенно произнесла Мария и опустила глаза.

Мужчина развернулся к маме, стоящей в проходе, и она невнятно пролепетала что-то вроде «Уже ухожу» или «Я вас оставлю». Что-то такое. А потом закрыла за собой дверь. Доктор вернул внимание девушке.

– Нужно снять верхнюю одежду и брюки. Я проведу осмотр спины и тазобедренных суставов, чтобы оценить состояние осанки.

Мария напряглась и еще больше сгорбилась.

– Мария, постарайся расслабиться и не стесняться, это важно для точной диагностики. Если тебе некомфортно, я могу выйти. – Она закачала головой, и доктор вышел за дверь. – Скажи, когда можно будет войти.

***

Он стоял за дверью в томительном ожидании.

– Можно, – юный голосок сам пригласил его войти в комнату.

Дверь тихо скрипнула и закрылась за ним. Девушка стояла лицом к окну в одном нижнем белье, верх и низ совершенно не подходили друг другу, но ему это даже понравилось. Такая невинная и чистая. Он только об одном пожалел: стоило сказать, чтобы она сняла бюстгальтер. Ну ничего, он разберется с этим потом.

Он подошел ближе, поймал себя на том, что его начинает бить мелкая дрожь, и голова кружится от искушения.

– Сначала я проверю позвоночник на наличие искривлений. Нужно будет встать прямо и немного наклониться вперед. Так будет легче увидеть, как расположены позвонки, – он выдавливал каждое слово с интонацией, способной замаскировать его вожделение. – После этого я проведу пальпацию мышц и суставов, чтобы определить, нет ли напряжения или боли. Если возникнут вопросы или дискомфорт, не стесняйся сообщать мне об этом.

– Угу.

В этом одном «угу» он уловил смущение, и это только еще больше его возбудило.

Несмело наклонившись, она вздрогнула от прикосновения его одежды, когда он подошел ближе.

– Ниже, немного ниже.

Она послушалась. Он дотронулся руками до теплой спины, понятия не имея, как нужно осматривать, коснулся лопаток, действовать нужно было осторожно, чтобы девушка ничего не поняла, спустился ниже по позвоночнику до поясницы, массируя пальцами мышцы.

– Возможно, потребуется сделать рентген, – сказал он первое, что пришло в голову, чтобы закрепить свой врачебный статус в голове Марии.

– Рентген?

– Возможно. Сейчас посмотрим. Развернись ко мне, Мария.

Он встретился с ней взглядами. Она была так беззащитна… Ее плечи снова рухнули вниз.

– Так, – профессиональным голосом произнес он, развел их в стороны, сильно вцепившись пальцами в плечи. Почувствовал дрожь. Сглотнул. – Это нужно снять, я не сказал…

Девушка завела руки за спину и расстегнула замки.

Он начал понимать, что его дыхание тяжелеет, коснулся пальцами груди, попросил поднять руки и развести их в стороны, больше для того, чтобы соответствовать тому, кем он назвался. Он когда-то слышал, что хирурги могут проверять, нет ли у женщины мастопатии, но не знал техники. Да и какая разница, девчонка тоже ее не знает.