Ты мой рок-н-ролл

BellyRox: спасибо, воздержусь.

Я уже захожу в кофейню и начинаю свою стандартную утреннюю рутину, когда приходит новое сообщение. Я отвлекаюсь.

teddyRyder: воздержание – это грех.

BellyRox: моралисты бы с тобой поспорили

Через несколько минут заходит Перри, здоровается со мной. И пока я готовлю зерна, прилетает еще одно сообщение:

teddyRyder: главное, что мы с тобой не моралисты

Я усмехаюсь и откладываю телефон. Он как всегда. Вчера извиняется. Сегодня снова флиртует.

– Как дела у твоего парня? – спрашивает Перри.

– Не знаю, я ночевала с подругой, – пожимаю плечами.

– Ну вы же переписываетесь. У тебя такое лицо, как будто он наконец взялся за ум, и нашел к тебе ключик…

Перри кивает на мой телефон, где у меня еще открыто сообщение от Тэда. Я смотрю на своего начальника, на экран. И вдруг ощущаю себя настоящей предательницей. Не то чтобы я сделала что-то плохое. Это просто переписка. Но мне резко становится противно от самой себя.

– Да ничего такого, – я пожимаю плечами и закидываю телефон в сумку, стараясь больше не думать об этом.

***

Мы с Марком идем на ужин с моей мамой, о котором договорились еще чуть ли не месяц назад. Я нервно скриплю зубами, предвкушая “отличный вечер”.

Марк захватил с собой букет роз, чтобы произвести впечатление на маму. Хотя, уверена, накрахмаленного поло, в котором он пришел с работы, хватит, чтобы завоевать мою мать. В нем в отлично считываются стабильность, успех, хорошая работа – все, что ценит Сара Бэлл.

Я нажимаю звонок на двери, и мама тут же открывает ее. На ней какой-то приталенный пиджак, и она уложила волосы.

– Добрый вечер, миссис Бэлл, – улыбается Марк, протягивая ей букет и не отрывая от меня второй руки. Я сдавленно улыбаюсь.

– Ты, должно быть, Марк, – она расплывается в улыбке, оглядывая розы и уже мысленно просчитывая, сколько он выложил за этот букет. Ее цепкий взгляд быстро оценивает Марка, потом она расслабляется:

– Называй меня Сара, дорогой.

Она отступает, и мы проходим в квартиру.

Это место, в котором я жила с десяти лет и до тех пор, пока не съехала сначала к своему первому непутевому парню, а потом к Рие. И это место не имеет ничего общего со мной. Здесь все розовое и пропитано инфантилизмом.

– Присаживайтесь, детки, – мама указывает на стол, пока я мысленно закатываю глаза.

Марк легко улыбается мне, заметив мое напряжение. Он знает, какие у меня отношения с матерью. Знает, что для меня этот ужин будет сродни пытке. И он поддерживает меня.

На столе расставлены несколько мясных блюд и салатов, и я понимаю, что она заказала их где-то. Эта женщина никогда не готовила. Я всю жизнь сама занималась своим пропитанием. И часто ела один мусор. Благо, у меня нормальная генетика, и ничего из этого не ушло в бока. Пока я остаюсь вполне в адекватной форме. Хоть и до сих пор не очень сильно забочусь о своем питании.

– Вина? – спрашивает мать, протягивая нам бутылку.

– Давайте я открою, миссис Бэлл, – подскакивает Марк. Она смеряет его осуждающим взглядом.

– Сара, милый. Я же сказала, зови меня Сара.

– Хорошо, Сара… – отвечает Марк и забирает у нее бутылку. Она хлопает его по плечу и хихикает, как молодая девчонка.

Какой фарс.

Я считаю про себя до пяти и выдыхаю.

Спустя время мы уже чинно-благородно пьем вино, я ковыряю вилкой салат, мать закидывает Марка вопросами – откуда он, где учился, кем работает и все в этом духе. Ей хотя бы хватает ума не спрашивать напрямую, сколько он зарабатывает. Хотя я могу прочитать этот вопрос в ее глазах.

– Так ты учился…?

– В Лондоне. LSE, экономический.

Глаза матери загораются.

– LSE! Как замечательно! – Она поворачивается ко мне. – Видишь, Роксана, вот что значит целеустремленность.

– А почему ты вернулся в Шеффилд?

– Мне предложили работу в Forge Media. Вот и вернулся сюда.

Мать поворачивается ко мне.

– Так это то место, где ты собираешься работать с Марком? – я вздрагиваю, когда она обращает свое внимание на меня. Вот и кончилась моя спокойная жизнь.

– Да, буду работать там в отделе маркетинга.

– Давно пора, милая, давно пора, – говорит она своим назидающим тоном, – в кофейне ловить нечего, скажи же, дорогой? – она смотрит на Марка.

Тот прокашливается.

– Это опыт. Работа с людьми полезна для будущего маркетолога.

– Да, но не столько же времени! Да и эта кофейня какая-то бестолковая, вот если бы ты работала в большой сети, типа Starbucks, то можно было бы рассчитывать на повышение… А здесь… – она демонстративно морщится, а я нервно стучу ногой.

Не хочу даже вступать в полемику. Просто потерпеть – и скоро я буду свободна. Интересно, нормально будет уйти через час после прихода?

Мать тянется ко мне рукой:

– Родная, я просто счастлива, что ты наконец задумалась о карьере. Похоже, Марк хорошо на тебя влияет.

Она переводит свое внимание на него. А на мой телефон приходит уведомление.

– У Рокс свой путь, и у нее отличный разносторонний опыт. Но я буду счастлив, что мы станем работать в одном месте, – говорит Марк, чем отвоевывает себе назад часть моего сердечка. Вот как можно быть настолько хорошим? И как мне реально повезло с ним. Я мягко улыбаюсь ему.

Но затем мать снова начинает привычную шарманку, возвращая ужин в токсичное русло. Когда она в очередной раз критикует мой образ жизни, мой телефон еще раз загорается.

teddyRyder: на Pornhub, между прочим, и на “Гарри Поттера” есть качественная пародия.

И там его фотография. На фоне огромного телевизора. На котором женщина с пластилиновыми сиськами, и на ней одета только мантия и распределяющая шляпа. Боже, какой абсурд.

Я быстро набираю сообщение, сдерживая хохот.

BellyRox: не трожь Гарри Поттера – это святое!

BellyRox: и кто тебе сказал, что это качество? Видно же: свет – лажа, костюмы – бутафорские.

Мать рассказывает Марку какие-то нелепые истории из моего детства, не забывая упомянуть, что я была очень целеустремленной маленькой девочкой. Марк мягко и обходительно отвечает ей. Голос мамы звучит для меня как белый шум.

teddyRyder: зато актриса отдается своей роли на все 100%

Я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос. Хотя это и странно.

В этом разговоре нет ничего необычного, и я достаточно раскована, чтобы обсуждать такие вещи с любым другом. А между нами установилось что-то типа вынужденного приятельства. Но все-таки такие беседы с Тэдом Райдером – человеком, который прямо признавался, что хочет меня – это что-то из морально серой зоны.

Черт, я надеюсь, что он посмотрел этот фильм до того, как написать мне, а не смотрит прямо сейчас…

Когда чуть позже мы с Марком топаем по темной улице в сторону дома, я держу его за руку, преисполненная благодарности за весь вечер. Он стойко выдержал все пассажи моей матери и всячески выгораживал меня, мой образ жизни и карьерные решения, хотя и сам не до конца поддерживает их.

Но в этом прелесть Марка: он принимает. Он действительно лучший парень, с которым я когда-либо встречалась.

Даже когда мы вырвались из инфантильного царства, именуемого домом моей матери, он не критиковал ее. Он лишь со смешком сказал:

– Твоя мама весьма необычная женщина.

– Да перестань, – смеюсь я, – тебе не обязательно сдерживаться.

Он лишь качает головой.

– Нет, правда. Из-за твоих рассказов я готовился к худшему. А ужин прошел, на удивление, нормально.

Все благодаря тебе.

– Мне кажется, я произвел на нее хорошее впечатление.

Конечно, произвел. Ты ведь человек со стабильной работой, и от тебя за версту тянет офисом.

– Ты ей определенно понравился, – говорю я, сжимаю сильнее его ладонь и добавляю, – спасибо. За то что взял на себя весь удар.

Я тянусь и целую его в щеку. Мягко. Он дарит мне теплую улыбку.

– Так а с кем ты переписывалась весь вечер? С Рией? – спрашивает Марк.

Упс.

Нет, я обсуждала порнушку с другим парнем. И что я должна сейчас сказать? Соврать? Это было бы ненормально.

– А… Нет. С Тэдом. Помнишь его? Он закидывает меня второсортными мемами, – говорю я как о чем-то незначительном.

На самом деле, так и есть. О чем я вообще? Просто приятель парня моей подруги. Просто ничего не значащая переписка.

Но бунтующая часть меня сейчас искренне хочет, чтобы Марк приревновал.

– А, ну ладно, – спокойно отвечает он. Никаких эмоций.

Я смотрю на него во все глаза: почему он никак не реагирует?

– Ладно? – переспрашиваю, надеясь получить другую реакцию.

Давай же, скажи, черт возьми, что это ненормально. Что я не должна общаться с другими парнями. Обсуждать с ними гребаное порно. И вообще думать о них.

Давай!

За две несчастные секунды кровь во мне превращается в лед, пока я жду его реакцию.

– То есть ты не против, что мы общаемся? – сдавленно спрашиваю.

– Нет, а почему я должен быть против? Я тебе доверяю.

Вот и все.

В моей голове звенит воображаемое разбитое стекло.

Ему все равно.

Он ни капельки не ревнует меня.

И когда уже дома, в постели, Марк тянется ко мне, впервые за долгое время проявляя инициативу, я сама отстраняюсь.

Глава 10: Тэд

Когда друг появляется на моем пороге с выражением вселенской печали на лице, я понимаю: произошло что-то.

Несколько часов и бутылка хренового виски – и единственное, что мне удалось выудить из него: они расстались с малышкой Коулман.

Он не сказал, почему. Никак не объяснил, сказал лишь, что больше так может. Что ж, спасибо, придурок, все стало намного понятнее!

Но, зная Мэтта, могу сказать точно: причина наверняка дебильная. Попытаться сообщить ему об этом – нет уж, увольте!

Я уже наблюдал разбитого Мэтта Брайена, когда умер его отец. Зрелище дерьмовое. Поэтому когда появилась Рия, и его отпустило, я радовался. Теперь все по-новой. Дерьмо.

***

В старом музыкальном магазине, где мы еще парнями покупали свои первые инструменты, я долго стою перед полкой со струнами, когда ко мне подходит старик Билл. Приземистый мужчина лет шестидесяти, и все в той же потертой кожаной жилетке. Он держит этот магазин, сколько я себя помню, и помогал разбираться во всем техническо-инструментальном дерьме, когда мы еще не шарили, в чем разница между соло- и ритм-гитарой.

– Надо же, Тедди Райдер снова в Шеффилде, – расплывается в улыбке Билл, завидев меня у прилавка.

– Ага.

Только, похоже, ненадолго. Вчера вечером Мэтт сказал, что мы возвращаемся в Лондон. Ему нужно пару недель уладить дела дома, а потом мы уедем.

– Как поживаешь, Билл?

– Вертимся, как видишь, – он обводит руками магазинчик. Думаю, дела у него пошли в гору: последнее время в Шеффилде прибавилось молодых музыкантов, мечтающих покорить сцену.

Он смотрит на меня внимательно и бросает:

– Басовые струны, вообще-то, там.

– Ага, знаю. Но мне нужно что-то другое.

Я киваю на гитару у себя за спиной.

– Хочу утяжелить звучание на этой малышке, – открываю кофр и достаю ее.

Билл коротко осматривает гитару и весело присвистывает.

– Ты что ж, теперь играешь соло? Я думал, у вас этим заведует Брайен.

– Так и есть, это так… Внеклассные развлечения, – отмахиваюсь я, – что посоветуешь?

– Замени эти хромовые струны на нержавейку – и будет тебе счастье и более тяжелый звук, – Билл указывает на несколько коробочек на полке.

– Отлично, спасибо, ты как всегда выручил, – я хватаю одну из коробок, прячу гитару и топаю к кассе.

Билл вразвалочку следует за мной.

– Так что, как оно? Вернуться в родные места после того, как гремели на всю столицу.

Я закатываю глаза. Почему все считают, что Лондон - мечта? Это было весело, но мне всегда больше нравилось тут. Вечеринки душевнее. Места роднее. Это Мэтт всегда стремился свалить. Я же просто смирился с тем, что переезд в Лондон – это логичное развитие карьеры. Потом я встретил Дейзи…

– Нормально. Хорошо, – отвечаю я Биллу, не особо развивая разговор.

Он смеряет меня веселым взглядом из-под поседевших бровей и просто хмыкает:

– Ну… Заглядывай.

Расплатившись я выхожу на улицу, и, как назло, – начался дождь. Сверяюсь со временем и понимаю, что мне нужно скоротать где-то еще час до встречи с отцом. Я обещал увидеться с ним. Опять делать вид, что мы дружная семья.

Накидываю капюшон на голову и бреду по улицам. Через два квартала замечаю какое-то маленькое заведение. На вывеске белыми буквами написано: “Cafe Noir”. Почему-то название кажется мне смутно знакомым, будто я где-то уже видел эту вывеску. Недолго думая, решаю не мокнуть под дождем и опрокинуть в себя стаканчик кофе, поэтому я просто прохожу туда.

Внутри тепло. Я осматриваюсь. И вижу действительно нечто впечатляющее.

Она стоит за прилавком, облокотившись локтями на стол, уткнувшись в телефон. Волосы небрежно скручены в жгут, светлые пряди падают на лицо. Зубами она закусывает нижнюю губу и морщит нос.

Сейчас в ней нет ее привычной дерзости. Но она все равно, мать его, идеальна. Как всегда.

Рокс.

Вот уж не ожидал увидеть ее здесь.

– Добрый день, – максимально доброжелательным тоном тянет она, не отрываясь от телефона, и я удивляюсь, что она вообще способна на такой тон. А потом она отрывает взгляд от экрана, и впивается в меня своими огромными карими глазищами, и все тут же меняется:

– Ты что здесь делаешь?

– И тебе привет, – я уверенно шагаю к ней ближе, улыбаясь как идиот. Ничего не могу с собой поделать.

– Что ты здесь делаешь? – повторяет она, чеканя каждое слово, будто представляет, что ввинчивает слова мне в голову.

– Шел мимо и зашел выпить кофе, вообще-то. А в этом заведении со всеми посетителями вы такие вежливые?

Она кривится.

– Не притворяйся идиотом. Будто пришел сюда случайно. И не видел мои посты в Instagram5 отсюда.

Хм… теперь я действительно припоминаю. Возможно, эта вывеска показалась мне знакомой, потому что я видел фотографии в ее аккаунте, когда закидывал ее мемами про этот кинематографический опус про недо-вампиров. И надо сказать, мы прикольно болтали онлайн несколько дней. А потом она перестала отвечать…

– Я на самом деле зашел сюда случайно. На улице дождь. Но это не значит, что я не рад тебя видеть.

Еще как рад. Вообще все клетки моего тела всегда рады ее видеть. Даже когда она вот так разъяренно смотрит на меня. Мазохист.

Хотя, собственно, а чего она так разъяренно смотрит на меня?

– Тебе не стоит находится здесь.

– И почему это? – облокачиваюсь на прилавок рядом, напротив нее. Буравлю взглядом ее лицо. Фарфоровая кожа. Пухлые губы. Рот идеальной формы. Рот который, похоже, сейчас пошлет меня нахрен.

– Ты что, издеваешься?

– Нет. Просвети меня. Почему же мне не стоит здесь находится? Я думал, мы с тобой друзья, – растягиваю последнее слово, прокатывая его по языку.

Друзья… Это же нормальная дружеская практика – хотеть засунуть язык в рот своего друга? Подруги. Черт. Если бы не было его гребаного парня, в жизни бы не назвал ее другом.

Она упирает руки в бока.

– Нет, ты серьезно? Твой придурок лучший друг бросил Рию! И после этого ты заявляешься ко мне и ждешь теплый прием.

– Так, а причем здесь я?

Она молча смотрит на меня, будто я задал самый тупой вопрос на свете.

– Ну серьезно. Я бы еще мог понять твой наезд, если бы это лично Мэтт заявился сюда и требовал с тебя капучинку. Но нет, это всего лишь я. Кстати, я буду эспрессо, – подмигиваю ей, желая разбавить диалог.

Но она еще больше заводится.

– Ничего ты не будешь! Он бросил ее. Рия рыдала три дня. Так что тебе точно не стоит больше общаться со мной.

Я вздыхаю. Господи, этой женщине дождем вымыло всю логику.

– Так вот именно. Это Брайен и малышка Коулман расстались. Не я его надоумил на это, – лениво говорю я, посматривая на сэндвичи за прилавком. Желудок начинает урчать, но, видимо, еды мне здесь тоже не видать. Настроение и так ни к черту из-за предстоящей встречи с отцом.

– Стоп… Стоп… Стоп. Так это из-за этого ты игноришь мои сообщения? – до меня вдруг доходит, что она перестала отвечать после того, как расстались Мэтт и Рия.

– Нам больше не стоит общаться, – она спокойно пожимает плечами, но огонек в ее глазах выдает скрытые мотивы.

Абсурд.

– Ты это серьезно сейчас? Я лично Рие ничего плохого не делал. Но вот что важнее: я тебе не делал ничего плохого.

– Это неважно, – тихо отвечает она, растеряв всю свою браваду, – Это неправильно. Рия – моя лучшая подруга. Мэтт – твой друг. Тут мы делим территорию.

Я устало вздыхаю. Сложная она.

– Мы прикольно пообщались, – продолжает Рокс, – Ты даже пару раз рассмешил меня. Было весело… Но это надо закончить.

Я почему-то начинаю улыбаться как идиот.

Она замолкает и резко спрашивает:

– Что?

– Я рассмешил тебя. Мне стоит поставить памятник. Не думал, что ты вообще способна смеяться.

Она долго смотрит на меня каменным лицом, и видно, что она изо всех сил сдерживается, чтобы сохранить невозмутимый вид. Затем она сжимает губы, и они все складываются в скупую улыбку. Осознав, что провалилась в сдерживании эмоций, Рокс закатывает глаза.

– Я смеялась с твоей безграмотности.

– Ну да, как же.

Она кидает на меня быстрый взгляд из-под своих длинных ресниц и отводит глаза. Затем подходит к кофемашине и начинает возиться с кофе.

Я молча наблюдаю за ней. Как естественно она движется.

Я даже немного усмехаюсь, когда вижу, как она пытается незаметно поглядывать на меня.

– Держи свой эспрессо, – Рокс тянет мне маленькую кружку. Я касаюсь пальцами ее руки. У нее длинючие красные ногти, которыми можно было бы выцарапать глаза. Обычно мне это не нравится. Но сейчас я думаю, что был бы далеко не против почувствовать эти ноготки у себя на теле.

– И будет совсем наглостью попросить у тебя вон тот сэндвич? – я киваю на витрину.

– Вопиющее нахальство с твоей стороны!

Я отпиваю кофе, и смотрю прямо на нее, вбирая в себя ощущение, что лед все-таки раскололся. Похоже, она уже не так хочет меня прогнать. Смотрит на меня в ответ с привычной дерзостью и весельем.

Мне как никогда хочется впиться в ее губы.

Жестоко: единственная девушка, способная затмить навязчивые мысли о Дейзи, оказалась занята.

Входная дверь открывается. Рокс резко переводит взгляд мне за спину и меняется в лице.

– Марк! Привет…

Я поворачиваюсь. Ее парень. Напыщенный индюк в дорогом пиджачке.

– Привет, дорогая.

“Дорогая” – пфф! Она выскакивает из-за прилавка и приветственно целует его. Я отвожу взгляд, находя невероятно интересной свою кружку эспрессо.

Их отношения – сплошной фарс, но она этого не видит или не хочет видеть.

– Ты что здесь делаешь? – ее голос звучит выше, чем обычно. Нервничает?

– Я принес тебе зонт, ты, как всегда, забыла его. А дождь передают на весь вечер.

Какой заботливый. Придурок.

– Спасибо, ты помнишь Тэда?

Они смотрят на меня. Мысленно ругнувшись, я протягиваю ему руку.

Он окидывает меня долгим взглядом:

– А… тот парень, который закидывает тебя сомнительными шутками.

Черт…

Она рассказала ему об этом? Зачем?

Стоп. Он же ее парень. Конечно, она рассказывает ему обо всем.

Хотя, серьезно? Мы обсуждали порно-фильмы. Она об этом тоже ему рассказала?

Я пытаюсь рассмотреть в ее выражении лица какой-то признак вины. Я не хотел бы, чтобы наша переписка была достоянием общественности. Тем более, чтобы они обсуждали ее с этим накрахмаленным идиотом.

Я заставляю себя посмеяться над его репликой , и говорю:

– Ага, и этот парень с сомнительными шутками уже уходит.

Ставлю кружку на стол, поправляю кофр с гитарой на плечах и накидываю назад намокший капюшон.

Зонтик он принес, как же. Месье заботушка. Приторный, правильный. До безобразия.

– Пока-пока, спасибо за кофе, – я кидаю пятидесятифунтовую купюру, зная, что это не только с лихвой покроет расходы на кофе и сэндвич, но и взбесит ее парня. Для такого, как он, расточительство – самый порочный грех.

Рокс что-то мямлит в ответ, когда я выхожу. Как же раздражает, что рядом с ним она превращается в бесхребетную девицу.

Я выхожу под дождь, выдыхаю, откусываю свой сэндвич и топаю в сторону Золотой Вилки – элитного ресторана, которым владеет мой отец.

Через десять минут захожу внутрь, менеджер на входе узнает меня и кивает на дальний столик. Я быстро прохожу туда. Отец уже ждет меня.

– Привет, – говорю я.

– Тэд. Садись. – Он отодвигает ноутбук. – Как дела?

– Нормально.

Я кладу рядом кофр с гитарой. Отец осматривает мой промокший худи. Ну да, конечно. Я немного не вписываюсь в антураж.

– Как группа?

– Тоже нормально.

Рассказывать ему о наших успехах – ну уж увольте! Я вдоволь наслушался критики в свой адрес.

Между нами повисает пауза.

– Слушай, зачем ты позвал меня на этот раз? – раздраженно спрашиваю я.

Отец прокашливается:

– Потому что мы семья. Ты – мой сын. И я хочу знать, как у тебя дела.

– Я же сказал: дела нормально.

– Тэд…

Снова пауза. Он раздраженно потирает очки. Я смотрю на лакированный стол, изучаю узор дерева. Вспоминаю, что Рокс рассказывала о своей матери: слишком навязчива в своей заботе. Что ж, в этом у нас есть что-то общее.

– Ты слишком похож на нее, – тихо говорит он, и я тут же реагирую. Когда он пытается завести разговор о матери, мне сразу хочется сбежать. – такой же упрямый и желаешь казаться независимым.

– Я и есть независимый, пап. Мне, черт возьми, 26 лет. Я не брал у тебя ни копейки с тех пор как мне было… сколько? 17? Чего ты хочешь добиться сейчас?

– Ничего. Я просто хочу общаться с тобой.

– Ну вот, отлично. Мы пообщались. Ты доволен?

Я встаю из-за стола и хватаю кофр с гитарой.

– Тэд.

– Что?

– Мы могли бы пообщаться… нормально.

– Нормально – это не про нас.

Я закидываю гитару на плечо и быстро топаю к выходу из ресторана.

Отлично, пятнадцать минут на встречу с отцом. Это, пожалуй, рекорд.

А когда-то мы спокойно общались часами.

Глава 11: Рокс

Рокс: малышка, как ты?

Рия: все хорошо, мама кормит меня тортиками. Еще немного сладкого – и приду в себя.

Ага, как же. Рассказывай мне сказки.

Вся эта шумиха с хейтом и злыми фанатками вылилась для Рии в серьезную депрессию. И из-за этого Мэтт Брайен решил, что им лучше расстаться. Выставил себя как благородного джентльмена, желающего оградить ее от лишнего внимания. Рия, хоть и согласилась, что так будет лучше, но после расставания совсем расклеилась.

Но конечно, она делает вид, что идет дальше. Что просто так собрала вещички и свалила жить к маме, потому что это удобно.

В какой-то степени я тоже делаю вид, что все хорошо. Что ничего не происходит. Что я в полном порядке.

На днях Марк приходит с отличной новостью: уже через месяц меня возьмут на новую работу, в маркетинг.