Десять секунд до трона. Том первый

Ивар, сноровисто отклонившись от удара лапы, так же стремительно ушёл и от следующей атаки ногой, что метила прямо в грудь. Горячий воздух вырывался из его лёгких. Только чудом он сейчас оставался жив, но вбитые инстинкты заставили не думать, а действовать, и он вонзил топор в бедро чудовища. Удар был так силён, что сталь глубоко засела в кости, вырвав у Ивара оружие из рук. Его спасло лишь то, что в тот миг Карсон с диким рёвом всадил свой топор монстру прямо в основание черепа. Только это не убило монстра. Да и спасение было недолгим. Карсона настиг ответный удар – когти распороли его грудную клетку до самого сердца. И всё же, даже падая замертво, воин судорожным движением швырнуть свой поясной кинжал твари в ушное отверстие. Очередной вопль огласил своды пещеры.

Сердце Акселя, наблюдающего с корзиной в руках, разрывалось от боли и бессилия. Он вновь попытался прорваться к выходу, но каждый раз монстр огромным прыжком отрезал ему путь, прикрывая собой чёрный зев пещеры. И это несмотря на то, что в теле твари торчало три топора.

Тогда, с тихим стоном отчаяния, он опустил корзину и выхватил два длинных, тонких кинжала – оружие для ближней работы. Раздумий не было – лишь решение отправиться на вечный пир к своим братьям. И в этот миг в его голове, отточенной годами выживания, вспыхнула идея. Безумная, отвратительная, единственно возможная.

Он резко развернулся, и остриё одного из кинжалов направил не на тварь, а на спящее в корзине дитя.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Тварь, уже занёсшая лапу для добивающего удара над телом Ивара, резко замерла, затем развернулась с такой скоростью, что заскрипели сухожилия. Её рык перешёл в пронзительный, почти панический визг. Глаза, и без того налитые кровью, будто вспыхнули изнутри багровым огнём, вены вздулись на шее. Всё её существо, минуту назад расчётливое, теперь пожирала одна слепая, неконтролируемая ярость, направленная на Акселя.

И именно в этот миг полной потери самоконтроля Ивар, подхватив с пола окровавленный топор Дагена, с последними силами прыгнул на спину чудовищу и всадил сталь ему в основание хребта. Удар, вложенный в него всей тяжестью падения и всей ненавистью живого к неживому, пришёлся точно в узлы нервных сплетений. Гигантское тело монстра вздрогнуло в судорогах и рухнуло на лёд, обездвиженное.

Наслаждаться победой никто не собирался. Двое оставшихся в живых, Аксель и Ивар, с хриплыми рыками набросились на беспомощную голову, отрубая её от туловища ударами, полными нечеловеческой силы и лютой ненависти. И лишь когда голова откатилась в сторону, а тело окончательно затихло, они опустились на окровавленный лёд, давясь ледяным воздухом, не в силах вымолвить ни слова. Вокруг лежали тела их братьев, а в центре этого пекла тихо посапывало дитя, ради которого всё это и произошло.

***

Когда измождённые, в засохшей чужой крови и собственной скорби, Аксель и Ивар переступили порог хольда Шварцфьель, неся весть и свёрток в бирюзовом одеяле, в зале воцарилась гробовая тишина. Весть была триединой и страшной: тварь убита, отряд пал, дитя найдено.

Ярл Хельга выслушала, не проронив ни звука. Её лицо, обычно непроницаемое, будто выкованное из стали, дрогнуло. По нему пробежала тень боли за павших сыновей клана, вспышка гордости за их доблесть и жгучее любопытство к тому, что они принесли. Затем она поднялась с резного кресла, и её голос, гулкий и чистый, заполнил пространство:

– Месяц. Месяц пира, песен и поминовения. Чтобы слава павших гремела в наших стенах громче, чем рёв той твари. Чтобы их души нашли дорогу в чертоги предков под наши клятвы и звон кубков.

И пир удался на славу. Он стал странным, горько-сладким праздником, где слёзы потери смешивались со смехом жизни, а скорбь уступала место торжеству воли. В нём воссоединилось всё: память о мёртвых и радость за живых, горечь утраты и тепло новых уз.

Хельга, увидев дитя, влюбилась с первого взгляда. Не как женщина – как мать, как защитница, как владычица, нашедшая потерянное сокровище. Она, как и все, разглядела в чертах младенца своё собственное, странно узнаваемое отражение. В этом не было сомнений – словно сама судьба вернула ей частицу той страсти и той потери. Она знала в глубине души: это её кровь, её плоть. Она сама, в ту бурную, исчезнувшую вместе с Незнакомцем ночь, дала ему жизнь. Видя её взгляд, каким она смотрела на дитя, ни один в здравом уме человек не решился бы оспорить это.

Девочка оказалась с характером. Когда Аксель, замирая от непривычной нежности, попытался передать свёрток в руки ярла, крошечная ручка выскользнула из одеяла и ухватила его за грубый, исцарапанный палец. Не удержавшись, малышка попыталась впиться в него дёснами. Аксель, обычно невозмутимый, ахнул от неожиданности, а по залу прокатился гул хохота – такого искреннего и громового, что, казалось, древние балки сводов задрожали, а с них и вправду посыпалась пыль.

Хельга, улыбаясь сквозь навернувшиеся слезы, приняла дитя. Затем, подняв его высоко над головой, к дымным от огня и дыхания сотен людей сводам, провозгласила на всю залу:

– Слушайте, воины и мастера, слушайте, духи предков! Отныне и до скончания дней её звать Наргизой Ансфрид!

Необычность первого имени повисла в воздухе, рождая шёпот. Оно было чужим, мелодичным, как перезвон далёких колокольчиков. И тогда Хельга добавила, и её голос смягчился:

– Так звал меня он. Тот, кого я звала Ансфридом – «Защищённый богами». Его имя станет её щитом, его память – её корнями. Она – дочь моей крови и его тайны. Дитя снегов и стали. Наша надежда.

И под одобрительный рокот зала, под звон поднятых в её честь кубков, маленькая Наргиза Ансфрид, не ведая о своей судьбе, уютно устроилась на могучей груди ярла, в самом сердце клана Железного Ворона.

Глава 2

Глава вторая

Тяжело в учение, легко… Да кто на такое согласится?

Здоровенный кулак со свистом врезался в носовую перегородку северянина, сопроводив удар хрустом ломающегося хряща.

– Ах ты прожорливый гад! – шипение, похожее на раскалённое железо в воде, вырвалось из груди Тайлоса. – По какому праву жрёшь моего поросёнка?!

Второй удар, короткий и страшной силы, отбросил могучего Флоки к дальней стене. Магическая сила – не только в заклинаниях. Частые питьё эликсиров перекраивали саму плоть, делая её плотнее стали. Тело мага было живым тому доказательством.

Я ворвался на кухню, привлечённый грохотом, и застыл. Тайлос методично, с профессиональным хладнокровием избивал троих моих друзей. Просторные своды оглашались глухими ударами по плоти. Размеры помещения драку не спасали – лишь давали больше пространства для размаха.

Не раздумывая, я рванул вперёд. В момент, когда сжатый кулак занёсся для очередного удара, я ловко перехватил запястье, провернул и с силой заломил за спину. Сухожилия напряглись под моими пальцами. Сдавленный выдох, больше похожий на яростный рык зверя в капкане, вырвался из его груди. Этой секунды хватило, чтобы другой рукой поднести к его губам маленькую фиалку и с силой влить содержимое. Он попытался выплюнуть, закашлялся, но большая часть зелья уже была внутри.

Только вчера мы вернулись с десятидневного рейда. Он, видимо, свалился в кровать, сраженный усталостью, позабыв о лекарстве. А я-то думал, отчего под конец пути он стал таким ворчливым и едким. Чёрт, нужно быть внимательнее, – с укором подумал я, вспоминая его вчерашние колкости. Он обозвал нас безмозглыми идиотами, которых проще отправить пасти оленей, чем охотиться на хрусталиках. Его ярость тогда имела причину: парни заигрались ночью в карты и профукали момент, когда на лагерь вышли восемь Инеевых Стражей. Но истинный гнев вырвался наружу, когда одна из тварей раздавила его любимую трубку – подарок легендарного резчика Торвальда. А теперь мои гости посягнули на святое. На жареного под чесноком поросёнка, что недавно привёз Славик.

– Учитель, успокойтесь, это мои друзья, – я старался говорить спокойно, всё ещё удерживая его руку. – Взгляните на стол, я заказал семь тушек. Три – ваши. Они ели ту, что была для них предназначена.

Зелье начало действовать. Напряжение спало с могучего тела, взгляд, ещё секунду назад безумный, прояснился. Попросив отпустить его, он оглядел результаты побоища: разбитые физиономии, ополовиненную тушку на столе.

– Так они самого сочного хряка ухватили, – пробурчал он уже без ярости, лишь с глубокой, почти профессиональной обидой гурмана. Сделал угрожающий взмах кулаком в сторону пришедших в себя парней, а затем, словно переключившись, обернулся к дверному проёму. – Маришка! На стол накрывай! Похоже, у нас гости завелись!

Девушка появилась на кухне мгновенно, будто ждала за дверью, хотя, может, и ждала. За полгода она досконально изучила все причуды хозяина. Самое удивительное – на неё ни разу не подняли руку, не крикнули и даже не повышали голос. Мне и Славке попадало регулярно. А она будто обладала тайным знанием, неким ключом к его норову.

Мои друзья, поднявшись и потирая ушибленные места, стояли в полном недоумении. Выглядели они так, будто попали в логово обезумевшего чудовища, что не ел годами.

– Ладно, – вздохнул я, понимая, что нужно брать инициативу. – Пока здесь накрывают, прошу прощения за тёплый приём. Пойдёмте, нужно умыться, привести себя в порядок. Дорога была долгой, да и… встреча выдалась бурной.

Я кивнул в сторону коридора, давая им шанс прийти в себя вдали от взрывоопасного присутствия учителя.

Вёл я ошарашенных парней по холодному каменному коридору, и в голове назойливо крутилась мысль: надо было договориться о встрече у Бориса, на постоялом дворе, там уж точно такого было не случилось. Наверное, там бы и посидели, и потрещали без риска быть поколоченными за кусок жареного мяса. Мне даже как-то немного неудобно за учителя и за такой приём.

Пока они, прислонившись к грубому камню умывальни, споласкивали с лиц кровь и пот, я вкратце объяснил им суть проблемы. Рассказал про расщеплённое сознание учителя, про зелье, без которого из глубин его психики выползает тот самый «другой» – злобный, алчный и патологически привязанный к своей еде. Хотя обе его личности привязаны к еде.

– И даже когда он в норме, после зелья, – добавил я, сделав многозначительную паузу, – ни под каким предлогом не трогайте его поросёнка. Вообще. Серьёзно говорю.

– И твоего тоже? – уточнил Флоки, наклоняясь к ледяной воде.

– А моего тем более. Я, конечно, в лоб не ударю, но обиду затаю глубоко и отвечу коварной местью, – ответил я, но в шутливой угрозе была лишь доля шутки.

Флоки выпрямился, капли воды стекали с его густой бороды. Которая, как по мне, ему вообще не шла. – Погоди, а ты и вправду двоих за раз осилить можешь?

Рядом Болтун, как раз полоскавший рот, фыркнул и поперхнулся, закашлявшись и разбрызгивая воду. Молчун только молча ухмыльнулся, вытирая лицо рукавом.

– После обряда пробуждения аппетит проснулся зверский, – признался я, пожимая плечами. – Ем будто в последний раз. Хорошо хоть, с серебром в кошельке проблем нет, а то и не знаю, куда бы делся.

– Это заметно, – хрипло процедил Молчун, оценивающе окидывая меня взглядом. – Раскабанел знатно.

Я на это только усмехнулся в ответ, не обижаясь. Да, я набрал с десяток килограммов, но вся эта масса была обманчива. Стоило на неделю выдвинуться за стену, в постоянных стычках и с регулярным применением магии, как набранный запас таял на глазах. Магия, даже при использовании внешней маны, выжимала тело как лимон, заставляя его тратить все ресурсы на поддержание и тонкую настройку вновь открывшихся энергетических каналов. День-другой активного колдовства – и ты снова поджарый и жилистый. В своём роде удобно. Кто бы от такого отказался? Один минус, нужны монеты на поросят и вино. Но мне больше пиво по нраву да медовуха.

– Так покажи-ка, чему научился-то? – оживился Болтун, энергично растирая мокрые волосы грубым полотенцем. Остальные также уставились на меня с нескрываемым любопытством.

– А что, можно и показать, – согласился я, ощущая внутри привычный, тёплый поток маны. В этом отношении Тайлос был неумолим: «Пустой маг – это ходячий труп». Он сам пил эликсиры маны как воду, и теперь, после наших постоянных вылазок, их у нас было вдоволь. Хрусталии, кажется, всерьёз взбеленились. Таких массовых выходов, по словам старожилов, не припоминались давно. Теперь каждая вылазка сулила добрый десяток кристаллов, но и риск нарваться на серьёзный отпор возрос втрое. Особенно страшили криокастеры – эти хладнокровные убийцы били сгустками чистой энергии, и даже щиты Тайлоса не всегда выдерживали больше двух-трёх точных попаданий. Встреча с ними была сродни танцу на краю пропасти. Но награда того стоила. Почти с каждого четвёртого падал кристалл. Правда, были они какие-то уж больно мелкие, будто твари только на свет появились.

– Смотрите, – сказал я, отойдя на шаг и сосредоточившись.

Но мысли о криокастерах и хрусталиках были не к месту. Парни просили показать им магию, и отказывать не имело смысла. Да, умений пока немного, но главное – я нащупал вектор, понял, в каком направлении должна развиваться эта странная сила. Я отступил на шаг в сторону, встав посреди вымощенного грубым камнем двора, и закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями.

Сосредоточился. Мысленно отдал команду, которую Дмитрий помог оформить в чёткий, лаконичный импульс. Не просто желание, а именно команду, запускающую сложный внутренний процесс. Я почувствовал, как мир вокруг словно натянулся, стал вязким и сопротивляющимся. Воздух обрёл плотность густого мёда, а затем и тягучей смолы. Ощущение было сродни попытке бежать на дне глубокого водоёма, только в десятки раз сильнее – точнее было сравнить с движением сквозь застывающий болотный ил, где каждое движение требует невероятных усилий и фокусировки.

Флоки, стоявший от меня в трёх шагах, моргнул – и в следующий миг я уже стоял у него за спиной, наслаждаясь лицами друзей. Для его восприятия я попросту исчез с одного места и материализовался в другом. Эффект выглядел ошеломляюще, но цена его была высока. Семь шагов – мой текущий предел. После этого концентрация рассыпалась, а по вновь открытым энергетическим каналам пробегала жгучая, изматывающая боль, будто их пытались растянуть раскалённой проволокой. Они были ещё слишком слабы, хрупки и требовали долгой, мучительной «прокачки». И это не было делом простого поглощения энергии. Нельзя было наесться ганий или кристаллов и стать сильнее вмиг. Здесь работал принцип адаптации: чем чаще я использовал дар, особенно в условиях стресса и предельной нагрузки, тем прочнее и ёмче становились каналы. Я рос вместе со своей силой, и это был медленный, трудный путь. Но перспектива…

Кроме того, я предоставил Дмитрию доступ к этой функции. Теперь в случае крайней опасности, когда я буду не в состоянии среагировать, ассистент мог активировать самостоятельно не только «петлю», но и «замедление». Тем самым сэкономив силы «итератора». Его «сознание» не знало усталости и могло мониторить обстановку безостановочно, что делало его идеальным часовым для такого тонкого инструмента. Вообще я не пожалел, накачал его энергией под завязку, дав развернуться больше протоколов. Он когда начал общаться как полноценный человек, мне сразу стало комфортнее и интереснее.

– Чтоб тебя стекляшки сожрали! – вырвалось у Флоки, и он, инстинктивно отшатнувшись, споткнулся и шлёпнулся на промёрзлую землю. Его глаза были круглы от изумления. – Как ты это… Это как?

– Это и есть магия, дружище, – ответил я, протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. – Мой дар. Я могу… создавать карманы замедления. Или, если угодно, ускоряться внутри них.

– Жуть, но как круто, – произнёс Болтун, натягивая на себя поношенную рубаху и одобрительно кивая.

– Ладно, насмотритесь ещё, – махнул я рукой, направляясь обратно к башне. – Одевайтесь и марш за стол. Завтрак, обед – не суть. И помните железное правило: поросята – табу. Если проголодались – скачите в деревню, купите себе провизии. Но если поехали, – я обернулся и посмотрел на них строго, – привезите и нам поросят. Это не просьба, а условие.

– Ясно-ясно, – закивали они, потирая свежие синяки и ушибы. В их глазах ещё читался лёгкий шок от увиденного, но уже пробивалось знакомое, живое любопытство. Похоже, они начинали понимать, в какую странную историю ввязались.

– А всё-таки, зачем мы тебе понадобились? – Флоки, оправившись от падения, засунул большие пальцы за пояс и наклонил голову набок. – Он – маг. Ты – маг. К чему вам трое простых рубак? Вы же и сами справитесь.

– Вы – не «простые рубаки», – парировал я, глядя каждому в глаза по очереди. – Обычные воины, завидев орду хрусталиев, развернутся и побегут, даже не думая. А Вы отстояли сотни ночей на стене. Вы уже видели это безобразие воочию и знаете, с чем придётся столкнуться. Это первое. А второе – я уверен, что Вы прикроете спину и не кинете в критический момент. Так что не принижайте себя. Вы нужны, потому что ситуация изменилась. Хрусталии активизировались так, что нам с учителем порой приходится туго. Нужны секунды, чтобы достать эликсир, выпить, дать ему подействовать… А в бою секунды решают всё. И да, это не всё, что я умею, я и ещё кое-чему научился. Вот увидите – вам понравится.

– Например? – раздался тихий, хрипловатый голос Молчуна. Он скрестил руки на груди, и в его прищуренных глазах затеплился искренний интерес. Любопытство наше всё.

– Например – так, – я улыбнулся и сделал широкий, театральный взмах рукой, словно фокусник перед представлением. Из пустоты, с лёгким звуком входящего в реальность воздуха, в моей ладони материализовался глиняный кувшин с вином.

Я настолько привык к пространственному браслету, что управлял им почти на уровне инстинкта – куда увереннее, чем своим собственным магическим даром. И запасы там хранились внушительные: оружие, бинты, сменная одежда, зелья, провизия… И, конечно, поросята. Главное чудо было в том, что время внутри «узла» останавливалось. Месяц мог пройти, а жареное мясо сохраняло аромат и тепло, будто его только что сняли с вертела. Помнится, лицо Бориса, когда я заказал у него тридцать тушек разом, было шедевром немого изумления. Особенно когда я всё забрал и уехал на одной лошади.

Откуда деньги? Всё просто. Я почти собрал кристаллы для каркаса, будущей основы доспеха, наварил приличный запас эликсиров маны и серьёзно поднаторел в алхимии. И здесь моя магия оказалась неоценимым помощником. В моменты приготовления я мог создать вокруг тигля или ступки локальную зону замедления, наблюдая за реакцией в мельчайших деталях, видя каждую лишнюю крупицу ингредиента или неточное движение. За полгода такой практики я удостоился от Тайлоса похвалы аж три раза. В остальные дни он величал меня не иначе как «криворуким бараноподобным существом с конечностями, будто от другого тела пришитыми». Логика в его оскорблениях была декорацией, а не необходимостью. Излишки кристаллов я исправно сбывал Борису, получая солидную прибыль, которой честно делился с ребятами, Петром и Анатолием. Правда, это были не такие деньги, что можно было бы жить припеваючи и больше не ходить за стену. По крайней мере, мы обновили всем доспехи и оружие.

– Дружище Игорь, – Болтун, широко улыбаясь, обхватил меня за плечи и потряс. – Да ты и впрямь волшебник какой-то! – Медленно, почти с благоговением, он принял у меня кувшин и передал Флоки, не сводя с меня восхищённого взгляда.

– Я пока только учусь, – пожал я плечами, слегка смущённый. – И да, учителю ни слова. Вообще никому ни слова. Ясно? – Все серьёзно кивнули.

– Игорь, зачем было показывать, а потом просить не говорить никому? Это нелогично, – продекламировал Дима.

– Потому что похвастаться захотел, вот и всё.

На это он ничего не ответил.

– Видели бы Вы, на что способен мой учитель. Вот где настоящая сила. Помнишь, я сегодня утром рассказывал, как мы с парнями от хрусталиев удирали? Надёжные ребята, кстати, скоро познакомлю. Так вот, тогда Тайлос вступил в бой один. И за какие-то двадцать минут… – я сделал паузу для драматизма, – смел больше сотни тварей. Он так разошёлся, что у нас, просто наблюдающих, дух захватывало. А после спокойно так прошёлся по полю, собрал целую пригоршню кристаллов. Будто не адское побоище, а прогулка по саду.

Парни слушали затаив дыхание, но по их скептически приподнятым бровям и невольным усмешкам было ясно – поверить в такое им трудно. Честно говоря, я и сам бы не поверил, не будь я тому свидетелем. Лишь увидев всё собственными глазами, я осознал всю пропасть, что отделяет нас, обычных людей, от подобных существ. Если бы он того захотел и имел достаточно эликсиров, он мог бы в одиночку смести с лица земли не отряд, а целую армию. Эта мысль и восхищала, и леденила душу. Неужели и я когда-то такое смогу. Прям не верится.

– Ну что ж, – тяжело вздохнул Флоки, почесав затылок, – если всё в точности, как ты говоришь, такого товарища нам на стену – самое оно. Один бы разгрузил всех дежурных.

– Помните, каково было, когда я там стоял? Твари лезли почти каждый день.

– Ну и?

– А как я уехал, всё стало спокойно?

– Почти да, – ответил Болтун, наморщив лоб. – Раз в недельку приходит, и то небольшой толпой.

– Всё дело в нас, магах. Мы для них – как сигнальный костёр во тьме. Пожирая нас, они что-то в себе меняют, усиливаются. Они чуют эту искру за километры. Потому и лезли так яростно, пока я был там. Понимаете? – Они молча, но очень серьёзно кивнули. – Но не тревожьтесь. Через полгода, когда я завершу начальное обучение и мы двинем к моим землям, учитель поедет с нами. Он решил осесть в моих владениях.

– В каких это «твоих»? – Теперь Молчун нахмурился, делая вид, что не понимает.

– Ой, бросьте, – махнул я рукой. – Не прикидывайтесь, будто не в курсе, что я теперь Игорь Хальтермарш.

– А мы и вправду ни сном ни духом, – хитро подмигнул Болтун, обменявшись с товарищами лукавыми взглядами. – Нас в таверну не водили, пивом не угощали, жареным не потчевали. Что не отпраздновано должным образом – то для нас как бы и не существует.

– Да ладно вам! Сегодня и отметим всё разом – и наше воссоединение, и мой новый статус.

– Не-не-не, так дело не спорится, ваша светлость, – замотал головой Флоки, складывая руки на груди. – Знакомство – это одно дело, а титул барона – совсем другое. Придётся разделить. Два разных пива, так сказать.

– Да Вы лопните, друзья мои! Вы ж не маги, чтобы так кушать.

– Ничего, как-нибудь поднатужимся, ремни расстёгнём, штаны пошире оденем, – философски заключил Болтун, и оба его друга дружно закивали, едва сдерживая ухмылки.

Мы вошли в просторный, пропахший травами и воском зал башни, и знакомство началось заново, уже в более мирной обстановке. Когда в поле их зрения попала Маринка, несущая поднос, трое «суровых» воина словно преобразились. Плечи расправились, бороды были поглажены, в голосах появились непривычные бархатные нотки. Они принялись наперебой оказывать ей знаки внимания – то поправляя воображаемую соринку с подноса, то задавая неуклюжие, но старательные вопросы.

А в дверном проёме, прислонившись к косяку, стоял Славка. Лицо его было тёмным от нахлынувших чувств. Он ждал свою порцию каши с лепёшкой и грубым, но сочным куском жареной оленины, но путь на кухню, пока там трапезничал Тайлос, для него был заказан – «дабы не портил аппетит благородному собранию», как изрёк как-то маг. Работа с лошадьми накладывала свой, весьма специфический отпечаток. Сейчас же, наблюдая, как три здоровенных оболтуса крутятся вокруг его сестры, парень лишь зло сжимал кулаки, его ноздри раздувались, а взгляд метал молнии. Казалось, ещё немного – и он лопнет, как перегретый паровой котёл.

Когда мы все перезнакомились и поели, я ввёл их в курс дела и сказал, что через пару дней выдвигаемся. Мы, конечно, неплохо сходили в рейд, но в этот я пойду без учителя, мне нужен кристалл «Костяной Фундамент», который падает, как я помню, только с копейщика, а их я давно не видел. Ганий у меня есть, шесть штук «Жидкая Сталь», три «Симбиотическая Сеть» и три «Костяной Фундамент», а вот последнего надо четыре. Вот за ним и пойду. А после, если всё получится, нам надо будет съездить в магическую академию, дабы купить флакон для следующего развития. Я в начале думал, выпил «соль» и стал магом, а хренушки. Там, оказывается, есть ещё и другие, что ты выпиваешь, когда твой внутренний резерв увеличивается. Так я получу следующий ранг, но есть одно НО. Если мой резерв не сдюжит, я могу и копыта отбросить. Так мне Тайлос и сказал: «Слышь, баран, куда торопишься, привыкни к способности, расширь внутренний источник, а после уж попытайся поднять ранг, а то, баран, копыта отбросишь и загубишь всё то время и золото, что я на тебя потратил».

Но он же не знает, что я с Димой почти каждую ночь тренировался в виртуальных залах, учась этой самой способности, пока моё тело спало. Но эффект был в реальности, хоть и не такой большой. Также мы постоянно проводили анализы тела, и вот вчера он сказал, что мои энергоканалы наконец-то стали стабильны. Поток энергии, который я пропускаю через них, увеличился почти в четыре раза. Так что, думаю, можно и попробовать повысить ранг. Посмотрим, что даст мне новое развитие и какие плюшки появятся. Может, я смогу всё-таки, как учитель, взмахом руки разбивать орды тварей. Хе-хе. Мечты.