Ярый. Девочка авторитета

Пиззздец полный.

Это все меняет! Если не очередная ложь.

Скорее всего, Филлип просто заметил ее на подиуме, особенно после того, как она упала к его ногам. Отодрать бы ее хорошенько за ту выходку.

Надо еще расспросить как вообще там оказалась и зачем.

Мой злейший враг положил на нее глаз и даже протянул свои грязные руки. Он не из тех, кто отступает и поэтому я заставлю его заплатить за то, что посмел притронуться к ангелочку.

Отворачиваюсь к окну, устало провожу по волосам рукой. Смотрю на полную яркую луну и думаю, бросая себе под нос мысли вслух.

– Черт, что мне с тобой делать?

За спиной слышно шуршание и следом летит мольба полная отчаяния.

– Прошу, только не рассказывайте отцу.

Вот теперь меня берет злость.

Рывком разворачиваюсь к ней, хочу сказать какую– нибудь гадость, чтобы посадить девчонку на место, чтобы этот случай стал для нее уроком, но мои губы будто воском склеенные не раскрываются.

Потому что я вижу ее во весь рост в своей рубашке.

Слегка запрокидываю голову назад, медленно прохожусь по девичьей фигуре.

Рукава длинные свисают по швам, не застёгнутая пуговица у воротника будоражит кровь, яркий контраст ее белой кожи с черной тканью рубашки. Длина как раз закрывает бедра до середины, но оставляет место фантазиям.

Адреналин кипит в венах, сглатываю тугой ком, вставший поперек горла, а голос в голове шепчет взять ее прямо сейчас. Прямо тут, не важно, на столе или на той же кровати.

В глазах темнеет и я делаю шаг в ее сторону.

Глава 15

Ярый

Дышу тяжело, прерывисто, что не остается незамеченным девчонкой.

Розовые щеки бледнеют, голубые глаза расширяются в испуге, делает неосторожный шаг назад от меня, но с подрагивающими губами спрашивает:

– В– вам не– х– хорошо?

Застываю.

Крепко жмурюсь, отгоняю горячие мысли из головы.

Девчонка и так перепугана до смерти, вон вся краска с лица ушла стоило мне не такпосмотреть на нее.

Ладно, Джамиль, не время вести себя как варвар.

– Вот что, ангелочек. У меня нет времени возиться с тобой. Отвезу тебя к отцу и расскажу все как было.

Собираюсь, наконец, выйти из комнаты, которая, кажется, напрочь пропиталась ее запахом. Но когда я прохожу мимо, она хватает мою руку, крепко, и смотря на меня снизу вверх умоляющим тоном щебечет:

– Прошу, вас…, – светлые бровки сходятся в отчаянии. – Если отец узнает…он меня накажет.

Теперь хмурюсь я.

– Чего? Накажет? – может я не так расслышал ее слабый голос, однако она кивает в ответ. Ощущаю ее гладкую нежную кожу и чисто рефлекторно хочу сжать ладонь, но останавливаю себя в последний момент.

Смотрю на ее тонкую ручку, которой она сжимает мое запястье и которую она спешит разжать, заметив мой взгляд.

– Как это?

Дженни горько вздыхает и смотрит на меня нерешительно.

– Отец думает, я учусь на факультете международных отношений. Брата не смог заставить пойти по своим стопам, вот и взялся за меня…А я…Я поступила в Академию Моды. Вот первый курс скоро начнется.

Слушаю эту пламенную речь и внутренне поражаюсь смелости маленького ангелочка. Значит, папаша вообще не в курсе чем его дочь занимается. И как у нее получается скрывать все?

– Учеба там платная, естественно.

– И откуда ты достаешь деньги? Сомневаюсь, что просишь у отца, – отрицательно качает головой.

А у меня проносится мысль, что возможно, за этим она и пошла на подиум. Обучение нужно как– то оплачивать, вот и шанс найти себе богатого папика.

Но нет. Дженни в очередной раз поражает меня не в бровь, а в глаз.

– Продаю дизайнерам эскизы, которые придумываю сама. Шить я умею. Ну, кое– что получается. Но мне все равно нужны курсы для повышения квалификации. Все, что я знаю, научилась у мамы. У нее всегда был утонченный вкус.

Ее губы расползаются в мечтательной улыбке, словно она вернулась в прошлое. Во времена, когда ее мама была рядом.

Надо бы разобрать и эту тему тоже.

– То блядское платье тоже сама сшила? – моя колкость заставляет улыбке исчезнуть. Растерянно моргает пушистыми длинными ресницами, отчего меня снова заносит.

– Не блядское оно! – топает ножкой недовольно, а меня пробивает на смех. Странно слышать с ее уст матерное слово. – В общем– то, да…Сама сшила. У меня есть мечта – стать известным дизайнером. Я столько красоты нарисовала и сшила! – вскидывает руками совсем как ребенок, смотрит на меня с загоревшимися живыми глазами.

М– да. Старик ошибся с предложением.

Она совсем не годится на роль моей жены. Слишком наивная. Слишком юная. Слишком…привлекательная.

Ей всего восемнадцать. Прекрасное время, чтобы познавать мир, а не становиться собственностью человека на многим старше нее. И опытнее.

– Отец не разделяет мою любовь к моде, – тяжелый вздох возвращает мое внимание к ангелочку. – Если он узнает о том, что было…Я просто не знаю что произойдет. Он накажет всех! И водителя моего тоже. А его нельзя увольнять! Он оплачивает ипотеку за квартиру, в которой живет с матерью. Она тоже у нас работает. На кухне.

Слушаю одним ухом тираду длинных слов и вспоминаю парнишку – водителя.

Ага. Вот его наказать как раз нужно. Все произошло из– за его ошибки. Не должен был отпускать молодую девушку в таком наряде, да еще и в таком месте одну.

– Ладно, хватит. Поехали уже. По дороге расскажешь мне все: о том, как на подиуме оказалась, как поступила без ведома отца.

Не оборачиваясь, шагаю в коридор, уверенный в том, что ангелочек идет за мной.

Вспоминаю про маску, оставленную в бардачке машины. Думал отдать ее девушке, но кажись уже передумал.

Раз она забрала мой пиджак и рубашку, то я заберу себе ее маску.

Глава 16

Дженни

В машине повисла тишина, нарушаемая лишь тихим звуком мотора. Я сижу уже на переднем сидении, отвернувшись к окну, и могу лишь догадываться о буре, бушующей внутри Ярычева.

Меня раздражает это молчание, воцарившееся после того, как я выложила все про подиум. Однако спросить о чем– либо еще я не осмеливаюсь. Что– то в его словах заставило меня почувствовать себя…виноватой.

До нашего особняка мы доехали быстро, поскольку живем в соседнем районе. Оказывается!

Я просто молюсь, чтобы этот большой и грозный мужчина, в руках которого сосредоточен весь город, умолчал о моей маленькой шалости перед отцом, и мы просто разойдемся как в море корабли.

Единственное…

Сделка.

Брак.

Отец правда так поступит со мной? Как с какой– то вещью ради выгоды?

Я тут не знаю, как оправдаться за свой внешний вид и появление Ярычева рядом.

Охрана издалека светит фарами, проверяет номера машины и запускает нас внутрь. В этот раз люди авторитета с нами не поехали.

Мужчина выключает двигатель, припарковавшись прямо перед подъездом. Громко хлопнув водительской дверью, он обходит свой мощный внедорожник из люксового класса автомобилей и открывает дверь с моей стороны.

Смотрит на меня безучастно своими каре– зелеными глазами и протягивает руку.

С сомнением смотрю на большую ладонь и все же вкладываю в нее свою. Лучше он мне поможет, чем будет наблюдать за моим голым задом в попытках спуститься. Рубашка и так в сидячем положении бессовестно задралась!

Клянусь, отныне я буду носить под своей одеждой защитные шортики!

Прикосновение к горячей мужской коже вызывает мурашки по всему телу, но мою руку быстро выпускают стоит мне оказаться на земле.

Туфли взять мне не разрешили, поэтому прохожу по мощеной брусчатке босая. Быстро перебираю ногами, чтобы успеть за широким шагом Ярычева.

У входа нас помимо охраны отца встречают еще люди. Скорее всего, охрана Ярого. Тот отходит в сторону и перебрасывается парой фраз, пока я оглядываюсь по сторонам, выискивая отца.

Мне нужно привести себя в порядок. Нельзя перед отцом показываться в таком виде.

Спешно подхожу к лестнице, хватаюсь за перила, другой рукой удерживая край рубашки, чтобы ничего лишнего не было видно.

Поднимаю взгляд, вступая на первую ступеньку и замираю на месте.

Отец уже там. Смотрит на меня с самой верхушки и хмурит брови, когда медленно проходится по мне.

Стоит неподвижно, спрятав руки в карманах классических брюк.

Сбоку еле различаю разговоры мужчин, а затем и вовсе вздрагиваю, когда рядом проходит мощная широкая спина Ярого.

Он молча окидывает меня взглядом, и я понимаю, что мне следует пойти за ним.

Пусть он ничего не расскажет отцу! Пожалуйста! Иначе света белого мне не видать.

Отец приглашает авторитета к себе в кабинет и меня бросает в озноб от чувства дежавю. Все произошло именно из– за того, что подслушала то, что не следовало.

Ярый проходит в кабинет, но не садится в кресло. Он встает напротив длинного дорогого стола из чистого дерева, за который уже уселся отец. Скрестив пальцы в замок, родитель выжидающе смотрит на меня.

Не выдерживаю его осуждающий взгляд и смотрю куда– то в пол.

– Вам следует усилить охрану своей дочери, мистер Астрид, – ровно спокойно как будто мы тут обсуждаем само собой разумеющиеся вещи, говорит Ярычев.

Папа стреляет в меня недобрым блеском.

– Что произошло? Ты в такой спешке уехал, что я толком и не понял ничего. И…Дженни, – обращается уже ко мне. Покорно поднимаю свои глаза на отца. – Почему ты…в таком виде? – он подозрительно смотрит на меня, затем косится на Ярого и снова на меня.

– Решил познакомиться со своей будущей женой, – от заявления мужчины меня словно хлыстом ударили. Нервно жую губу, смотрю в пол, вытаращив в страхе глаза.

Отец как– то чересчур галантно кашляет, поднимается со своего кресла и поправляет идеально сидящий жилет.

– При всем моем понимании, Джамиль, ты не должен был трогать ее до свадьбы.

Забываю как дышать. Кажется, уши просто лопнут от кипения. В груди пылает жар стыда, который уже ничем не потушить.

А мужчину это явно забавляет. Усмехается как– то по– доброму.

– Вы не так поняли. Я ее не трогал. Мы просто поговорили.

Родитель вновь проходится по мужской рубашке на мне и цедит:

– Опять ты тряпки шить взялась? Сколько можно ерундой заниматься? Лучше б книжки читала с таким же интересом!

Ничего не отвечаю озверевшему отцу, лишь молча выслушиваю праведный гнев с поникшей от унижения головой.

– Посмотри на себя! – не унимается он. – На кого ты похожа? Я разве не говорил тебе перестать носить такие откровенные вещи. А?

Нет. Не могу слушать его оскорбления в присутствии чужого человека. Папа всегда плохо отзывается о моих творениях. Для него моя одежда – полная ерунда. Еще и откровенная.

Я небольшого роста – всего лишь сто шестьдесят два сантиметра.

За годы изучения мира моды я поняла как мне выгоднее подчеркнуть свою фигуру, которой так не хватает пары лишних килограмм.

Я невысокая и худая. А еще лицом выгляжу как подросток.

Поэтому одежда – для меня способ показать свой внутренний мир. Я ношу то, что подчеркнет красоту и скроет что не нужно. Короткая длина и мини одежда – мои лучшие друзья.

– На счет нашего договора, – встревает Ярычев, но не доканчивает отвлеченный телефонным звонком. – Извините, – бросает он, хмуро разглядывая дисплей смартфона и выходит из комнаты.

Остаюсь с отцом наедине и не знаю чего уже ждать. Воздух в кабинете накален до предела, одна искра и все взлетит к чертям.

Одно радует – Ярычев не стал сдавать меня отцу.

Пока что.

Мужчина вернулся спустя пару минут и продолжил начатый диалог.

– Сделку придется отложить на время, – говорит он отцу, печатая что– то очень быстро на своем телефоне. – И у меня еще будут требования, – бубнит, все также уставившись в телефон. На нас ноль внимания.

– Джамиль…Что это значит? – вижу, как кровь отлила с лица отца. Ему явно не понравилось услышанное, а мне хочется ликовать. Ведь сделка – это мой брак с Ярым, не так ли? Какая никакая отсрочка все же радует.

Мужчина поднимает сведенные вместе брови и коротко бросает:

– Детали объясню по телефону. Сейчас мне пора ехать.

И уходит окончательно.

Негромко выдыхаю, отдаленно слыша его тяжелые шаги на лестнице.

– Ах ты, дрянь паршивая! – подпрыгиваю на месте, когда отец оказывается рядом, хватая меня за волосы на затылке. – Решила мне дела испортить? – жесткая хватка родителя тянет за волосы вниз так сильно, что невольно на глазах выступают слезы. – Он твою блядскую натуру увидел и передумал, да? Отвечай, мать твою!

Глава 17

Дженни

Отец швыряет меня на пол и я, не сдержавшись, всхлипываю в голос.

За что мне эти страдания?

– Сколько раз я говорил тебе одеваться поскромнее. Сколько?! – взрывается отец, расхаживая перед моими глазами в лаковых ботинках. – Но нет! Нам нужен кутюр! Нам надо, чтобы отец краснел до кончиков ушей, пока его единственная дочь сидит за партой в чем мать родила!

Заливаюсь слезами, пачкаю темный паркет солеными каплями и не нахожу в себе сил как– либо оправдаться.

Мои наряды – моя душа. Да, я одеваюсь броско, но не вульгарно. Соблюдаю золотую середину. Составленные мною образы выигрышно смотрятся на мне и с этим согласен даже мой друг, известный дизайнер Вар Монтель.

Но для отца я всегда была ребенком для битья.

Никогда не видела и не слышала, чтобы он повышал голос на моего старшего брата Ричарда. Никогда не видела, чтобы они ссорились, не смотря на отказ брата идти по стопам отца.

А на меня он почему– то взъелся…Да, догадываюсь почему. Только вот принять горькую правду сердцем не получается.

– Ты у меня на коротком поводке будешь ходить, – отец меряет шагами кабинет и гневно угрожает, пока я все еще плачу на полу. – Ты у меня за все ответишь. Джамилю что– то не понравилось в тебе, иначе этого разговора бы не было! – останавливается напротив меня и смотрит сверху вниз. – Ну, ничего. Знаю я, как тебя приструнить.

С этими словами размашисто выходит из кабинета, а у меня на сердце не хорошо. Плохое предчувствие.

Выбегаю следом, замечаю, как родитель входит в мою комнату…

Нет…

Бегу за ним и с немым криком останавливаюсь в дверях своей спальни.

Обжигающие лицо слезы усиливаются. В горле застрял ком, не дает и слова выговорить.

Проглатываю рыдания, смотря за тем, как мой отец вытаскивает из шкафа сшитые мной наряды и рвет их большими швейными ножницами. Некогда бывшая красивая ткань лоскутами падает к его ногам, где уже образовалась приличная гора.

– Нет…, – шепчу бессвязно. – Папа, не делай. Умоляю!

Кидаюсь к нему, обхватываю его руки своими, останавливаю.

– Ты хоть знаешь сколько денег я потратила на эти ткани? Это эксклюзив!

– Тем приятнее их рвать, – мрачно бросает он, собирает мою одежду в одну груду и уносится вместе с ней прочь из комнаты.

– Папа, стой! Куда ты идешь? Папа!

Мечусь за ним как сумасшедшая. Глотаю соленые капли, дышу через рот из– за заложенного от плача носа.

– Папа, прошу, остановись! – кричу, когда мы спускаемся в холл и до меня доходит что он собрался делать.

Он хочет выкинуть все.

Бросаюсь на задний двор, но не успеваю ничего сделать.

В ночной тьме, в мусорном баке издевательски поблескивает то, что я создавала месяцами. Копила деньги так долго, шила столько бессонных ночей…а теперь…все впустую.

Отец не оставил ни единого образца.

Родитель отряхивается от невидимой пыли на руках и зло швыряет в меня:

– Надеюсь, это научит тебя уму разуму.

Уходит, оставляя меня наедине с бушующим внутри ужасом.

Нет. Нет. Нет.

Сгребаю одежду в охапку. Зарываюсь в разорванные ткани лицом и приглушенно рыдаю.

Лучше бы я родилась в другой семье. Всяко лучше, чем иметь такого отца тирана.

Лучше бы я никогда не рождалась.

Ткань быстро намокает от бесконечного потока слез. Мои всхлипы затихают, но глаза все равно на мокром месте.

Замираю, когда рядом падает чья– то массивная тень и задерживаю дыхание стоило чьей– то руки сжаться на моем плече.

Глава 18

Ярый

Сегодняшний день все никак не закончится. Уже голова кругом от всего, что творится в моей жизни стоило этой девчонке мимолетом появиться в ней.

Что будет, когда она станет моей женой?

Хотел переговорить с Астридом на счет нашего договора, но мысли спутал звонок из дома. С Родины.

Звонила мама. Сообщила плохие новости.

Отец не в порядке и этим решили воспользоваться местные стервятники. Организовали нападение на нашу империю на родине.

Спускаюсь по громоздкой лестнице, уверенно быстро шагаю к выходу из дома министра, а сам по пути набираю младшему брату сообщения.

Похоже на то, что мне придется вылететь домой и со всем разобраться. Не знаю надолго ли, может пару дней или недель, но пока меня нет, заправлять всем здесь будет мой брат – Камиль.

Отправляю ему текст с инструкцией что и когда сделать. Камиль успел заработать себе репутацию похлеще моей. Если здесь он еще как– то тормозит себя, потому что законы другие, то на родине ему весь контроль сшибает.

Дикий.

И необузданный.

Выхожу на крыльцо и останавливаюсь, увидев сбоку у подъездной арки курящего Ричарда. Сын Астрида.

Пацан делает слишком нервные затяжки и выдыхает густой дым, совсем не замечая меня.

– Проблемы? – Ричард вздрагивает от моего голоса, и сигарета в его руках едва не падает.

Не нравится он мне. Избалованный слишком. Нежный весь такой. Как баба. Нет в нем мужского стержня.

– Джамиль, – громко приветствует меня, а затем небрежно швыряет окурок в сторону. – Ты должен помочь мне. Ончто– то замышляет.

Морщусь от его приказного тона. Ничего и никому Джамиль Ярычев не должен.

Но парень реально в какой– то панике. Это заметно по его бледному лицу, впалым бегающим глазам, тому, как его тело подрагивает будто от ломки.

– Так. Спокойно. И по порядку, – строго говорю я, отходя чуть от входной двери.

– Наш парень из тюрьмы прислал сообщение, – Ричард передает мне в руки свой навороченный телефон последней модели. Читаю краткий сбор инфы и замечаю, как утяжеляется собственное дыхание.

Пиздец полный. Неужели час расплаты так быстро наступил? Нужно быстренько взяться за него…

– Он отомстит мне. Точно отомстит. Ему недолго осталось на нарах, – треклятый голос Ричарда мешает сосредоточиться.

Когда– то десять лет назад Ретт Астрид попросил помощи у моего отца. На коленях приполз и умолял спасти его сына от тюрьмы.

Тогда он еще не занимал должность министра, но удачно поднимался по карьерной лестнице.

Мой отец – Аслан Ярычев – согласился. Но взамен на другую услугу.

Старая крыса была права, когда подметила, что бывший авторитет этого города очень нуждался в поддержке со стороны закона. То есть, поддержки министра МВД.

Условие отца было таково – Астрид должен быть на нашей стороне, как только сядет на пост министра. А шансы того, что так и будет были высоки. Потому что мы сами помогали ему в этой кампании.

Семь лет назад мой отец упек за решетку невиновного парня восемнадцати лет. Ровесника Ричарда. Папенькин сынок совершил убийство и испугался ответственности. Не захотел в тюрьму.

Тогда отец разработал план, благодаря которому правда никогда не всплывет.

Не должна всплыть.

– Успокойся! – говорю тверже, чтобы парень заткнулся наконец. – Все под моим контролем. Ему еще пару лет сидеть взаперти. Кто знает, чтопроизойдет за эти годы? – с намеком бросаю ему, но вижу парня конкретно приморозило.

– Нам нужно что– то делать. Убить в тюрьме нельзя. И так наворотили дел.

Задумчиво киваю логическому заключению Ричарда.

Да, убить Хантера в тюрьме нельзя. Спалимся. И так было непросто первые годы поддерживать эту ложь с его нападением на сына крупного бизнесмена в городе.

– Придумаем, – обещаю я, кладя руку на его плечо и сжимаю не сильно, но ощутимо.

Открываю рот, чтобы попрощаться, но слышу крики доносящиеся из глубины дома.

– Что это у вас там происходит? – метаю уставшим взглядом в парня, но тот равнодушно пожимает плечами.

– Сестренка, наверное. Опять поссорилась с отцом.

Сестренка…

Дженни!

Голос становится ближе и громче.

Подаюсь спиной чуть назад, чтобы увидеть несущегося по лестнице вниз Ретта с какими– то шмотками в руках и бежащую за ней девчонку.

– Папа, прошу, остановись! – до меня долетает ее надломленный голос и что– то внутри тревожно дергается.

Оставляю Ричарда на крыльце, а сам захожу обратно в дом вслед за отцом и дочерью.

Захожу в варочную, не останавливаясь иду через открытую дверь, ведущую на задний двор.

Министр успел скрыться, но девчонка…Дженни валяется на земле возле переполненных мусорных баков и сжимает что– то в руках. Плачет. Тихо как мышка.

Ангелочек.

Что же опять приключилось на твою бедовую голову?

Наступаю, загораживая свет своим массивным телом. Не понимаю что произошло, но хочу успокоить ее.

Кладу аккуратно руку на подрагивающее от плача плечо и замечаю под кожей, как она сжимается вся.

Поворачивает головой в мою сторону и видя кто стоит за ее спиной, отшатывается. Падает на землю, но быстро поднимается, продолжая сжимать в руках обрывки одежды.

– Ты в порядке? – грубовато выходит у меня, отчего она снова съеживается. Вжимает голову в плечи будто хочет раствориться.

– Нет, – тихо отвечает одними губами. Глаза красные от слез, оттеняя синеву в радужках.

Красивая даже когда плачет.

– Расскажи мне.

Требую, но уже чуть мягче. И так трясется рядом со мной как осиновый лист.

Но Дженни мотает головой.

Не хочет значит говорить.

Подаюсь вперед, становлюсь к ней вплотную, чтобы получше рассмотреть вещи в ее руках. Она будто защищает их от меня, прижимает к груди сильнее.

Это выводит меня из себя.

Я тут с ней сюсюкаюсь, помочь хочу, а она?

Захватываю ее маленькую ручку своей, развожу в сторону.

– Что это?

Голубые глаза часто заморгали, смотрю на в меру пухлые покрасневшие губки, которые дрожат как у ребенка перед истерикой.

– М– мои платья– я– я…, – скулит она, снова заходясь в плаче.

Первую секунду растерянно наблюдаю за этой мокрой сценой. Я ведь никогда никого не успокаивал и слезы бабские меня раздражают. Умеют они искусно воздействовать, выдавив из себя как актрисы три слезинки.

Снова смотрю на вещи в руках ангелочка и вспоминаю то, как грозно министр отчитывал дочь за внешний вид.

С силой давлю на глазные яблоки, устало перевожу дыхание. Кажется, я начинаю понимать, что здесь произошло.

– Ну– ка, иди сюда.

Глава 19

Ярый

Одним рывком прижимаю Дженни к себе за талию, захватываю пальцами покрепче и веду за собой в дом.

Нет у меня времени сейчас на их семейные разборки, но позволить Ретту ломать «мое» тоже не могу.

Обхожу с девчонкой весь холл, пока прислуга мне не докладывает, что министр вышел подышать в сад.

Ярость клубится в груди с каждым шагом, когда я, волоча за собой упирающуюся медлительную девчонку, решительно направился к нему.

Я ему устрою отдых на природе.

Прохожу мимо своих парней и замечаю, как один из них ошалело рассматривает «мою сделку». Запоздало вспоминаю, что она все еще щеголяет босыми ногами в моей рубашке, едва прикрывающей бедра.

– Глаза в пол! – рявкаю я и от этого рыка меня самого затрясло. Захожусь сильнее. Дергаю колдовскую девку на себя.

Не понимаю, что в ней такого, что каждый второй мужик пялится на нее, словно впервые увидел женщину?

А внутренний голос ехидно шепчет, перечисляет что именнов ней такого…

Мини– юбки носят все, но не все встревают в неприятности так, как она.

Этой ночью я объявлю войну Филлипу. Он не просто трогал то, что принадлежит мне. Он хотел грубо надругаться над беззащитной девушкой, которая даже на свидание ни разу не ходила!

Старый лис не солгал ни разу. Дженни вообще никак не пересекалась с мужской половиной.

Я знаю, как себя ведут невинные девушки и те, что с пробегом. И вижу, когда последние претворяются первыми. Бывало. Проходили.

Министра нахожу быстро возле увитой диким виноградом беседки из белого дерева.

Впрочем, заметив меня со своей дочерью, он быстро шагает на встречу. Натягивает маску вежливости и приторно так подобно змее шипит:

– Джамиль. Все нормально?

– Она, – кивком головы указываю на Дженни, но с Ретта глаз не спускаю. – Будет учиться там, где хочет. Хочет шить шмотки – значит будет шить! Это понятно? – мой голос, подгоняемый нетерпением, стал громче и суровее, волной прокатываясь по пустому саду.

– Погоди, Джамиль…Давай нормально поговорим…