Черноземье 3

Да, обороты выросли в несколько раз, теперь в мастерских работает двенадцать человек, так же производят подводы, коляски и арбалеты с болтами, ну и много остальной технологической продукции, которая расходится на ура.

«И все потому, что в ней используется революционная пара „гайка-болт“, лично мой вклад в технологическое развитие всего Черноземья», — так я оцениваю основной технологический прорыв.

Я правильно понимаю, что сами мастерские я могу отжать довольно просто за счет своей репутации и силы неодолимой, тех же охранников и бумаги Совета. Но вот дотянуться до огромных денег за военные заказы — уже гораздо сложнее для меня. Из Ратуши деньги поступают в Кассу, там производится расчет за продукцию именно с теми, на кого подписаны договора, то есть с самими Винтером и Алисом.

И мне пока никак туда не влезть. Но и им не выполнить обещанные планы тоже никак, произведенная продукция складирована здесь, выдаваться пока никому не будет. У меня-то никаких договоров ни с кем не подписано, так что я ни за что не отвечаю.

Пока мое дело ввязаться в бой и объяснить всем местным мажорчикам, что боевой Маг, да еще настоящий Капитан Ольг Прот им просто не по зубам. Ни в теоретическом, ни в практическом смыслах.

Так что зря они как-то слишком легкомысленно кинули мне конкретный вызов, ведь из всего Совета никто не придет сюда лично разбираться со мной. Поддержать — морально поддержат, ободряюще по плечу похлопают, но дураков за чужие проблемы вписываться не найдется точно. Потому что здесь никакие силовые структуры никак не помогут.

Тем более с беспощадным убийцей Магов и самим Магом в конкретные контры вступать не станут.

Первый десяток присланной Стражи нарисовался в сторонке, немного потоптался, внимательно разглядывая мое смелое и мужественное лицо, кучу охраны с настоящим оружием и вскоре ретировался обратно.

— Не имеем никакого права вмешиваться в приказы настоящего Капитана Совета! — вот что они скажут своему начальству.

И окажутся абсолютно правы в своих словах, настолько больших полномочий нет ни у кого во всем городе.

За ними следом громко примаршировал целый взвод Гвардии, в котором, конечно, оказалось несколько моих бывших подчиненных. Они быстро донесли товарищам и незнакомому мне командиру взвода суть данной проблемы в том смысле, что всерьез связываться с Мастером Ольгом Протом лучше точно не в этой жизни. И вообще не стоит переходить ему дорогу в узком месте, если хоть немного дорога жизнь и будущая карьера.

— А, именно, как с Капитаном Совета, так вообще не положено с ним даже пререкаться! Не говоря про то, чтобы чего-то требовать! — финальная фраза взрослого авторитетного воина добила намечающееся было в голове молодого командира взвода следование строгому приказу начальства.

Начальство очень, конечно, требовало передать собственность своим бывшим хозяевам, но подчиненные воины отказались наотрез вступать в выяснение отношений со славным своими деяниями Мастером.

— Дуй к начальству и пусть оно просит разрешения Совета Капитанов, чтобы что-то у меня попросить. Да вообще не дело Гвардии лезть в чьи-то имущественные и торговые дела в городе! Я сам подам прошение Капитану Крому на явно неположенное использование Гвардии в чьих-то личных целях! И это в такой трудный момент, когда враг уже стоит у ворот Астора, то есть на том берегу Протвы!

В общем, в первый день поле битвы оказалось за мной окончательно, а после обеда я сам пришел в Ратушу, чтобы полюбоваться перекошенными лицами недругов в Совете.

Как раз еще встретил там мамашу Кройнц, все так же активно бегает по ратушным кабинетам, нагоняет мне всяких проблем. Такая лютая ненависть у нее в глазах сверкает, что стало бы страшно даже не такому мужественному мужчине. Но я ее не боюсь, только немного опасаюсь, больно уж она активная и ко мне негативная. Раньше нужно было детей воспитывать правильно, а то вся семейка у них просто разбойная выросла.

Папаше Кройнцу подобная способность здорово по жизни помогла; и выжить со своими людьми, и карьеру в Совете сделать. Только вот детишкам не повезло, и кто тут виноват, что порубили их в капусту перепуганные стражники?

«И папаша, и она сама такая захватчица, так в кого же деткам вырасти при сильно отрицательном примере?» — посмеиваюсь я над ней самой.

Когда украденное чужое у них справедливо забирают, чтобы не хватались слишком опрометчиво за острое служебное оружие. А то ведь и порезаться можно так, что кровью сразу же истечешь.

«Придется все-таки со старой ведьмой что-то решать», — снова подумал я.

Хотя, чего она ко мне вообще прикопалась, сынков ее Стража порубила беспощадно, вот пусть с них и спрашивает. Но сам хорошо понимаю, что к стражникам почему-то претензий не столько, сколько ко мне озвучено.

На Совете мне ничего не стали высказывать официально, правильно понимая, что я в своем праве требовать возвращения собственности. Тем более сами же большинством недавно за возвращение имущества именно мне проголосовали за подвиги великие и в принципе невозможные. В общем, ситуация с мастерскими явно подвисла в воздухе.

Так и пошли дела, я занимаюсь мастерскими днем, охрана охраняет их ночью и вечером, потом иду в хамам, где всласть парюсь и снимаю выручу. За моим мешком всегда присматривает четверо охранников, поэтому веду жизнь не Великого Мага, а обычного мужчины-предпринимателя в средневековом городе.

Немного лечу народ по ходатайству знакомых воинов, беру за такое вменяемые деньги, драгоценности пока на реализацию никаким ювелирам не стал отдавать. Не тот момент сейчас на дворе, чтобы кому-то лучшие вещицы на реализацию выдавать и переживать за них потом. Время сильно тревожное вокруг, осадят город степняки, ювелир соберет свои и мои камешки с золотом, да и убудет куда-то с концами на арендованной шхуне. А потом скажет, что все пропало, хоть ты его режь.

Или просто не вернется в славный город Астор никогда, решив справедливо, что при этом больше потеряет, чем приобретет на моих драгоценностях в совсем другом месте. Мне правду установить совсем не трудно будет, только уже лишние мне проблемы, сейчас совсем не нужные, чтобы людей так заманчиво на обман провоцировать.

Запускаю процесс электрификации хамама, но дело идет не быстро, многое приходится додумывать самому Водеру и его помощнику Глорию. Еще ищут что-нибудь для полной изоляции медных проводов, склоняются к пропитанному угольной пылью хлопку, хотя полная изоляция так срочно не требуется, доступа к проводам у посетителей все равно не будет. Всего-то одна лампа перед бассейном и вторая перед входом в хамам, чисто для демонстрации нового чуда технологии.

Трона с парой охранников каждый день снабжаю монетой и отправляю по хуторам закупаться продуктами. Народ крестьянский уже начал поднимать цены, хотя на той стороне Протвы пока хулиганят только несколько сотен степняков.

«Однако, где несколько сотен, там и несколько тысяч найдется со временем обязательно», — правильно понимаю я.

Но спрос на зерно и прочие корнеплоды растет, поэтому часть продукции из мастерских — как-то топоры, пилы и прочие инструменты идут хорошо, на них крестьяне охотнее меняют еду, чем на обычное золото.

Особенно, когда цена на гораздо более ладные изделия ниже, чем у всех остальных производителей. На такие нужные в хозяйстве вещи крестьяне лучше ведутся, чем на деньги. Мы заодно накапливающуюся продукцию мастерских сбываем, раз производство военной продукции для города поставлено пока на паузу.

Заказал плотникам из лесорубов в подвале под хамамом поставить на свободных площадях, не занятых в производстве пива, пару крепких амбаров для хранения серьезных запасов ячменя и пшеницы. И еще принял к паре имеющихся при хамаме котов дополнительное усиление сразу из четырех штук. Им еды из остатков буфета хватит, а нам сторожа от грызунов необходимы в большом количестве.

— Не перекармливать мне котеек, пусть крыс и мышей ловят постоянно, — строго наказываю я прислуге буфета.

Его тоже скоро прикрывать придется, как подступят толпы степняков к стенам города и нормальное снабжение почти прекратится.

Как ни гордятся собой в Совете командиры воинских подразделений и как не раздают они крайне смелые обещания насчет победить, разбить, гнать и рубить, однако глубинный сельский народ все больше склоняется к большим проблемам по жизни впереди. Поэтому переводят лишние припасы или в монету, или в нужные для хозяйства весьма технологичные топоры с пилами. Припасы легко разграбят или сожгут дикие степняки, а золото и дорогие топоры всегда можно спрятать надежно, зарыть поглубже в землю темной ночью в самый неурочный час.

Договориться с бывшими хозяевами мастерской мне удалось довольно быстро, всего через осьмицу, для чего серьезную руку к переговорам приложил сам Кром. Вопрос все же оказалось возможно решить, поэтому итогового согласия добились уже при полном непротивлении сторон.

На Винтера с Алисом тоже давит необходимость срочной выдачи городу военной продукции, которую мы пока производим в умеренных количествах. Попробовали они по-разному надавить на Крома, Совет и начальство силовых структур, но быстро поняли, что их личную проблему с доступом к мастерским за них со мной никто решать не станет.

Так что теперь я хожу вместе с ними в Кассу, где контролирую выдачу золота на мой счет, и еще сам отчитываюсь перед ними о реализованной крестьянам продукции.

Да, просто договорился с этими Капитанами через голову Крипа, подумав, что лучше вместе работать так, чем воевать до конца за его проценты, ко мне вообще-то никакого отношения теперь не имеющие. Еще его прежнее поведение не забыл, как он со мной даже разговаривать не стал при первой встрече. И его понять можно, но и работу мастерских на выполнение заказов города необходимо запускать, а тут без договоренностей с прежними хозяевами никак обойтись не получится.

Я уже без такого душевного трепета отношусь к прежним отношениям с Крипом, все же именно я устроил ему стремительный прорыв в число самых богатых хозяев мастерских города. А тот печальный факт, что у него отняли и не потраченные деньги в Кассе, и долю в мастерской — уже не моя вина в общем-то.

«За рейдерство людей из Совета в мое отсутствие я никак не могу отвечать», — так решил для себя.

Да еще деньги я ему лично тогда советовал не складывать в Кассе, а тратить на свою жизнь. А то их просто конфисковали беспощадно в пользу города, вот тебе и весь сказ. Теперь уже точно не вернуть обратно.

В общем, договорились на паритетных основаниях, доходы делим пополам и владеем мастерскими в таком же процентном соотношении. Пока все более-менее нормально, но я рассчитываю на окончательное решение проблемы со временем, а пока и так сойдет. Очень уж с зубовным скрежетом мои теперь новые совладельцы мастерских отсчитывают мне золото в Кассе, явно, что на долгое сотрудничество их не хватит.

Раз уж Кром пошел мне навстречу в достаточно щекотливом вопросе, я взял на себя инициативу и выступил на Совете, предложил кое-что новое настороженно слушающим меня Капитанам:

— Могу сплавать к тому берегу и поговорить с Беями степняков. Чего они вообще хотят? Лучше разговаривать и договариваться, чем воевать молча. Может все-таки договорюсь на каких-то условиях с одобрения уважаемого Совета?

Не все с моим предложением согласились, но Кром его одобрил после долгих консультаций со своими приближенными людьми. Боятся откровенно Капитаны, что я договорюсь напрямую с ордой и что-то себе отдельно вымучу или их подставлю, как про себя сами думают. И как сами бы обязательно поступили.

Откровенно боятся — такое я чувствую. Сознают в большинстве своем за собой вину в создании для меня не слишком комфортной обстановки в Совете, а теперь закономерно переживают по данному поводу.

— Пока орда не пришла вся целиком сюда и не начала переправу, для противодействия которой, кстати, начальством Гвардии ничего не делается, лучше начать переговоры. Пока между нами нет большой крови, — вот мое предложение.

И одновременно пинок начальника Гвардии, который не выводит армию Черноземья к реке, а прячет ее в городе, используя только немногочисленные разъезды, чтобы наблюдать за врагом.

— И какой толк будет нам от того, что мы узнаем с опозданием на восемь часов про то, как орда степняков уже начала переправляться через Протву? Пока дозорные прискачут, пока примут решение, пока выведут войска, так уже вся орда переправится на наш берег, — спрашиваю я отмалчивающийся Совет.

Пытаюсь я донести до руководства свои мысли по поводу ведения боевых действий. За имеющееся время орда переправится полностью и будет готова вступить в полноценный бой, в котором у Гвардии нет ни единого шанса.

— Да как нет большой крови? А наши две осьмицы воинов, которые полегли от стрел степняков? — возмутился командир Гвардии и впал в обличающую меня демагогию. — Для тебя, пришлого, наши погибшие герои может и чужие, а для нас родные люди!

— И кто же оставил своих родных людей под обстрелом степняков? Просто и глупо бросив их на берегу без защиты? Кто опоздал с приказом поджигать сам мост? Из-за чего все они и погибли? — мне тоже есть, что спросить с тупого гвардейского начальства, но теперь оно упорно отмалчивается.

— По сравнению с тем, что нас ждет, это еще небольшая кровь, — ответил я, но он только долго возмущался моим принижением кровной обиды, за которую Гвардия вскоре страшно отомстит степнякам.

Типа, война до победного конца! И ведь подобную ерунду твердит молодой наследник места своего папаши, который еще не участвовал сам лично в каких-то боях? Речь уже идет не о том, чтобы руководить сотнями солдат своей головой, тут вообще все безнадежно, как я отчетливо чувствую.

Эх, сказал бы я ему откровенно, кто тот болван, что тянул до последнего с поджогом моста, но лишний срач мне тоже не нужен. И сам единолично переговоры проводить не хочу, чтобы сразу же меня не обвинили в попытке измены.

Типа Колдун договорился с ордой! Для любых переговоров мне нужно разрешение городского Совета и его доверенные люди за спиной. Доверенными людьми оказались Генс и Торк, как я и думал.

— Защиту нам всем от стрел я обеспечу, ваше дело только веслами дружно работать, — так объяснил я им задачу. — В переговоры не лезем, только внимательно слушаем. Степняки неминуемо попробуют напасть на нас, тогда я сам с ними разберусь.

Так я им объясняю свою задумку по пути к Протве, где нас ждет одна из большинства лодок, перегнанных на наш берег.

Выехав с раннего утра в сопровождении пары взводов Гвардии, после обеда мы оказались на берегу, где лежат вытащенные лодки, в основном плоскодонки.

— Тоже не порядок. Переправится пара степняков сюда и угонят лодки. Сначала две, а потом уже все. И им гораздо проще окажется устроить переправу, и нам большая проблема, — указываю я на непорядок Генсу.

— Одну большую оставить, остальные порубить! — командует он своим подчиненным.

Я пока высматриваю в бинокль ближайший разъезд степняков, чтобы не выскочили и не накрыли стрелами гвардейцев. Сам держу под рукой винтовку, с ее прицелом сто метров реки — вообще не расстояние. Лодки быстро приводятся в негодность, а самую большую, что-то типа ялика, спускают в воду.

Они бы и нам пригодились, чтобы выбить степняков и освободить захваченные хутора, но Гвардию я на кровавое дело решил пока не бросать. Слишком много воинов города погибнет, а я пока рассчитываю решить вопрос без больших потерь с нашей стороны. Ведь только ордынцам придется в итоге самим решать, скольких убитых собратьев им хватит, чтобы поскорее проникнуться необыкновенной важностью переговоров с Мастером Протом.

Вскоре мы плывем к другому берегу, на веслах, конечно, Торк, я впереди, Генс сидит на задней скамеечке.

Я уже разглядел улепетывающего наблюдателя степняков, как видно, обнаружившего появление целого отряда противника с опозданием.

— Скоро здесь будут. Торк, подходим к берегу, но не вплотную, — я поднимаю свое новое знамя над головой и вставляю его древко в держатель.

Оно такое же, как использовалось на том континенте, только большое круглое желтое светило с раскинутыми лучами вышито не на черном фоне, а на белом.

Я все же уже не Темный Повелитель, а вполне себе добрый Маг со светлой стороны мироздания.

Глава 5

Сначала пришлось скомандовать Торку грести до конца, уткнуть лодку в берег носом и всем перейти вперед, чтобы зафиксировать ее на берегу.

Место я выбрал специально подходящее под мой замысел, на пустом низком берегу, лес с кустами начинается в сотне метров со всех сторон одновременно.

И самое главное, еще в бинокль высмотрел каменистый такой склон в двухстах метрах около реки, сожалея, что больших булыжников рядом нигде не валяется. Но расстрел засады Магов в каньоне такой же примерно землей с густо имеющимися в ней камнями показал, что действует на противника она не сильно хуже. Так же валялись все перебитые, единственно, раненых побольше оказалось, все же мягкая земля убивает не настолько мгновенно. Ничего, большое количество раненых нам тоже не помешает для произведенного эффекта.

А мне нужно обязательно произвести большое впечатление на Беев пришедших сотен или как они называются у степняков. Наверно, они племенными образованиями воюют, как-то примерно так делятся на отряды, но вот как именно делятся — пока для меня темный лес.

«Очень большое впечатление необходимо произвести», — правильно понимаю я.

Чтобы они не могли долго прийти в себя и тут же отправили гонцов к основным своим силам. Которые пока однозначно разъехались по стойбищам, хвастая захваченными трофеями в последнем оплоте астрийского дворянства.

Уже много лет степные племена мечтали сокрушить дворянское государство на своей бывшей территории, что давно превратилось в главный смысл жизни для сменяющих друг друга поколений степняков.

И вот теперь окончательная победа достигнута, все отнятые когда-то земли перешли под власть степи, а город захвачен, разграблен и разрушен. Кто там смог выжить во время, и еще после штурма, и кого не угнали в степь — очень большой вопрос. Восстановится ли он когда-то или так и останется разрушенным — тоже вопрос из будущего.

Именно поэтому многотысячного войска здесь сейчас нет, только несколько сотен молодых степняков портят жизнь жителям Черноземья. Наверняка, самые молодые воины, набирающиеся боевого опыта под руководством взрослых степняков.

«Ну, учатся, как правильно доминировать над приведенным к покорности населением», — понимаю я.

Я собираюсь поступить примерно так же, как смог когда-то поразить и здорово озадачить вождей огромного войска ургов. Нужно показать что-то серьезное и потрясающее именно для всех остальных степняков на примере уже пришедших сюда воевать молодых воинов.

Тут фокусы с огнем или еще какие-то другие демонстрации моей невероятной силы не пойдут. Требуется всего одна, но сразу огромная жертва, которую дерзкие степняки сами должны у меня выпросить!

Насколько я знаю степных воинов — они уважают только силу. И еще связанную с ней самым естественным образом смерть. Вот такое зрелище я обязательно должен им дать. Чтобы все вышло точно так же, как с теми же ургами на соседнем континенте.

Только степняков все же поменьше, чем ургов, по численности, примерно в пять раз, если верить сообщениям астрийцев, которые оказались немного в теме, сколько врагов выставила степь. Будем считать, что имеется всего около десяти тысяч воинов степи, в принципе, таких же самых людей, против пятидесяти тысяч нелюдей ургов, поэтому им можно устроить демонстрацию немного помягче, чем тем крайне суровым и беспощадным созданиям.

Скажем, примерно полсотни или немного больше убитых воинов, такого должно хватить на первый раз. Чтобы понеслись гонцы по стойбищам в степь с рассказами о страшной мощи одного из вождей горожан. Которая превосходит силу даже Великих Магов прошлого, если степняки, конечно, вообще что-то про них еще помнят.

Первые воины на низкорослых степных лошадках наконец-то вынеслись из-за кустов довольно внезапно для моих спутников, неистово размахивая петлями местных лассо. Собрались накинуть, свалить с ног, вытащить из лодки и волочь по берегу на радость всем хозяевам?

Я сам почувствовал несколько десятков воинов, максимально тихо пробирающихся через кусты, уже довольно давно.

— Как я скажу, сразу переходим с носа назад, лодка оторвется от берега. Торк, ты уже садись на весла и отгреби немного, — предупреждаю я спутников и тут же командую. — Все, пошли!

— Сколько? — спросил снова приятель.

Да, опять приятель, ведь он не стал ничего на меня наговаривать перед лицом всего сильно настаивающего Совета, как его к подобному не напрягали командиры. Наверняка, даже угрожая разжалованием в простые разведчики, поэтому снова перешел в число приятелей.

Таких приятелей с немного неопределенным статусом, которые снова могут сделать рано или поздно опять такой же неверный выбор. Ну, теперь я сам важный член действующей власти, так что портить отношения со мной Торку совсем не с руки.

Да еще никто из ходивших с нами гвардейцев подобной клеветы явно не поймет. Особенно после того, как я разрушил каменного голема и дал возможность спокойно перестрелять волков, чем явно спас весь отряд от неминуемого уничтожения. После чего все воины признали между собой, что магия бывает просто очень необходимой, когда она на вашей стороне.

— Да недалеко, чтобы степняки видели, что мы их не боимся. Но, чтобы не могли добраться до нас одним прыжком вместе с конем.

Отбивать конские туши своим куполом мне не особо хочется, а горячие сыны степей способны послать лошадь в прыжок прямо в лодку, если почувствуют, что трюк может получиться.

Вылетевшие сыны степей, все очень молодые и горячие воины, забросали нас своими арканами, а когда убедились, что они только беспомощно скользят по куполу, тут же пустили несколько стрел.

Потом еще раз убедились, что вся подобная суета так же бесполезна, стрелы так же беспомощно отлетают и падают в воду одна за другой. Поэтому пришло время поговорить с непонятными гостями.

— Что вам надо? Кто такие? — остановил вертящегося коня один из дозорных наконец-то.

— Я пришел поговорить с вашими Старшими! Меня зовут Мастер Прот! — громко и торжественно отвечаю я.

И щелчком пальца сбиваю с лошади самого инициативного степняка, который пытается подъехать поближе к нам и уцепиться за край лодки своим копьем. Получив точно маной по глупой голове, прикрытой какой-то мохнатой шапкой, парень опрокидывается из седла и уходит под воду на глазах своих приятелей.

И больше уже не появляется на поверхности, утонул насовсем, значит, нахальный воин степи.

«Гм, кажется, я попал ему в висок», — думаю про себя, пережидаю массовый вопль недовольства собравшихся юнцов и снова получаю тучу стрел в упор.

Очень тяжело они бьют по куполу с маленького расстояния, само давление я хорошо чувствую.

«Какие там выходы в чистое поле? Только своих воинов класть безо всякого толку!», — еще раз понимаю я.

Не удержат доспехи гвардейцев такие стрелы ни за что. Потом новый залп и еще один, очень настойчивые все же жители степей в своем стремлении отомстить за смерть одного из своих товарищей. Попутчики мои невольно вздрагивают, когда отдельные стрелы скользят по куполу совсем рядом с их головами.

Кладу руку на Палантир в мешке и отправляю ману в купол, просевший на три четверти от попыток степняков хоть как-то добраться до наших таких близких тел.

Потом мне надоедает подобная самодеятельность совсем молодых и несдержанных воинов степи, я высоко поднимаю руку, привлекая внимание врагов своим жестом. Вторую продолжаю держать на своем знамени, мне определенно нужна узнаваемость. Выжидаю несколько секунд и резко опускаю ее вниз, одновременно отправляя ману на противников.

Первый десяток степняков слетает с лошадей, да еще сами лошадки валятся от моего удара, раскладываясь боком на берегу и в мелководье. До них метров десять, широкий удар по большому скоплению людей и лошадей забирает у меня немало личной маны, но я ее легко восстанавливаю из Палантира.

Снова поднимаю руку, но пока даю возможность остальным воинам срочно подняться на берег.