Карта дома

— Пятьсот комментариев, — сказала я Диме, который протирал стойку. — Это мой личный рекорд.

— Поздравляю, — Дима не оторвался от своего занятия. — Мой личный рекорд — двадцать четыре берестяные грамоты за вечер. Но меня никто не репостит.

— Ты просто недооценён, Дима. Ты — бриллиант в мире кофеен.

— Я знаю, — он пожал плечами. — Мне норм.

В час дня пришла Анжелика. В платье цвета индиго, с серебряными звёздами в ушах и с ноутбуком под мышкой. Она заказала капучино с миндальным сиропом (вспоминать бывшего — это миндальный, классика) и плюхнулась за мой столик.

— Видела цифры? — спросила она вместо приветствия.

— Видела. Полтысячи. Это невероятно.

— Я тут подумала, — Анжелика открыла ноутбук, — наша колонка — это хорошо. Текст — это моё. Но пятьсот комментариев за три дня — это запрос на что-то большее. Люди хотят слышать нас. В прямом смысле слышать. Голос, интонацию.

— Ты про подкаст?

— Про подкаст. Или прямые эфиры. Раз в неделю. Мы сидим, обсуждаем тему, ты тасуешь карты, я рассказываю про транзиты. Люди задают вопросы в реальном времени.

Я сделала глоток американо. Идея мне нравилась. Честно. Но было одно «но».

— Анжел, ты же знаешь, я на видео выгляжу как испуганный енот. У меня лицо не для Ютуба. И голос — он у меня в жизни нормальный, а как запись — я сама себе кажусь какой-то... не знаю... училкой младших классов.

— У тебя прекрасный голос. Тёплый, с хрипотцой. И лицо нормальное. У меня есть кольцевая лампа. Вера Андреевна подарила.

— Вера Андреевна подарила тебе кольцевую лампу?

— Сказала: «Анжелика, если ты хочешь нести астрологию в массы, позаботься о том, чтобы у тебя были глаза, а не тени под ними». Ей шестьдесят семь, а она в этом понимает больше, чем я в тридцать четыре. Кстати, о Вере Андреевне, — Анжелика помедлила. — Ты с ней в последнее время общалась?

— Созванивались по зуму. Обсуждали программу курса. А что?

— Она какая-то... не знаю. Уставшая. Я ей звоню, а она говорит: «Анжелика, всё хорошо, просто возраст». Но она никогда раньше про возраст не говорила. Может, тебе к ней заехать? Ты с ней вроде как партнёр по курсу. Тебе она, может, больше расскажет.

Я кивнула. Мысленно поставила галочку: «Вера Андреевна, заехать на неделе». Спросить про здоровье. Про чай с сушками. Про то, что она никогда не говорит просто так.

— Ладно, давай про подкаст, — я вернулась к теме. — Если делать, то как? Название? Частота? Кто нас будет слушать?

— Название можно оставить от колонки: «Ася и Анжелика против эзотерического пафоса». Раз в неделю. По средам. Час. Я беру на себя техническую часть — у меня есть знакомый звукорежиссёр, он сделает нормальный звук. Ты — контент. И карты. Будешь в прямом эфире делать мини-расклады для зрителей.

— В прямом эфире? Анжел, это страшно. А если я вытяну Башню кому-нибудь в прямом эфире?

— Значит, скажешь: «Это не конец, это трансформация, потерпите». Ты справишься. Ты вообще-то на конференции в Москве выступала. И тебя хвалили. Даже Тарас похвалил. Сдержанно, но похвалил.

— Тарас сказал: «Небесспорно, но структура хорошая». Это не похвала, это диагноз.

— Для Тараса это ода.

Мы засмеялись. Договорились в понедельник сесть и всё расписать подробно: формат, темы, тестовый эфир. Анжелика ушла, оставив после себя запах какого-то сложного парфюма и ощущение, что всё завертелось быстрее, чем я думала.

А вечером был Кирилл.

Я стояла перед шкафом и перебирала вещи. Кто я сегодня? Ася-таролог? Ася — бывшая сотрудница банка? Ася — девушка Лёни, которую хотят проверить на прочность? В итоге выбрала джинсы, свитер с печальным оленем и туфли. Олень — он как талисман. Если человеку не понравится мой олень, нам не по пути.

Лёня ждал в прихожей. Я замерла.

— Ты надел свитер.

— Это для контекста, — он пожал плечами. — Если приду в худи «404 SLEEP NOT FOUND», Кирилл решит, что я регрессировал. А так я типа взрослый. У которого взрослая девушка.

— И девушка с оленем.

— Олень прекрасен. Пошли.

Ресторан был из тех, где меню написано мелом на доске, а официанты делают вид, что им интересно рассказывать про сорта крафтового пива. Кирилл уже сидел за столиком — высокий, в клетчатой рубашке, с аккуратной бородой. В руке — бокал тёмного пива. Выражение лица — «я пришёл разобраться».

— Привет, — Лёня пожал ему руку. — Это Ася.

— Очень приятно, — Кирилл улыбнулся. Улыбка была ничего. Почти тёплая. Но глаза — оценивающие. — Лёня столько про вас рассказывал.

— Надеюсь, не только про карты.

— Нет, — он усмехнулся, — ещё про то, что вы работали в банке. Это внушает уважение. Банк — это серьёзно.

— В банке я считала кредитные риски. Теперь считаю риски человеческих отношений. Не знаю, что страшнее.

Кирилл хмыкнул. Заказ сделали быстро: Лёня взял стейк, Кирилл — рыбу, я — салат с креветками. Разговор пошёл про старое: кто где работает, кто женился, кто развёлся. Кирилл рассказал, что недавно расстался с девушкой. «Она хотела детей. Я не был готов. Опять».

Я молчала. Про детей я теперь знала кое-что новое. Но лезть в душу к малознакомому человеку не собиралась.

А потом Кирилл отставил бокал и сказал:

— Ася, можно прямой вопрос?

— Валяйте.

— Вы правда верите, что карты что-то предсказывают?

Лёня напрягся. Я видела, как он сжал челюсть — всегда так делает, когда ждёт конфликта.

— Нет, — сказала я.

Кирилл моргнул.

— В смысле — нет?

— Я не верю, что карты предсказывают будущее. Это просто картинки. Но картинки работают. Знаете, как... — я поискала сравнение. — Вот вы код пишете? Лёня говорил, вы тимлид.

— Пишу, бывает.

— Код — это просто символы. Но они запускают процессы. У меня так же. Карты — это язык образов. Когда ко мне приходит человек и говорит «я запуталась», я не говорю: «Давайте узнаем судьбу». Я говорю: «Давайте посмотрим на вашу ситуацию через картинки». И когда она видит Восьмёрку Мечей — женщину с завязанными глазами, — она вдруг понимает: это я. А дальше мы уже разговариваем про то, как эту повязку снять. Карты — это повод для разговора. Не больше.

Кирилл молчал. Отпил пива.

— То есть вы не магичка?

— Нет. Я консультант с картинками. У меня два высших, ни одного магического. Банковское дело и менеджмент. Магии не обучали. Даже на корпоративах.

Лёня засмеялся. Кирилл посмотрел на него, потом на меня.

— А Лёня говорил — ведьма.

— Лёня шутит. И преувеличивает. Вот он, например, говорит, что я храплю. Но научных доказательств нет.

— Я купил беруши, — уточнил Лёня, не поднимая глаз от стейка.

Кирилл расхохотался. Лёд треснул.

Дальше ужин шёл легче. Кирилл рассказал про работу: устал от менеджмента, хочет уйти в стартап, но боится. Ипотека. Возраст. «Сорок один — это уже не тридцать, когда можно всё бросить и начать заново».

— Можно, — сказала я. — У меня клиентка есть, ей восемьдесят два года. Приходит раз в месяц. Говорит: «Ася, в моём возрасте я понимаю, что бояться надо было не в сорок. И не в пятьдесят. Бояться вообще не надо было».

— А можно... — Кирилл замялся. — Можно мне тоже? Ну, эти ваши карты. Чисто из любопытства.

Я достала колоду из сумки. Императрица блеснула пятном от просекко. Кирилл смотрел на колоду как на инопланетный артефакт.

— Три карты, — сказала я. — Первая: что вас держит. Вторая: что будет, если останетесь. Третья: что будет, если рискнёте.

Перетасовала. Вытянула.

Первая — Девятка Пентаклей.

— Женщина в своём саду. Всё есть. Дом, деньги, стабильность. Она сама всего добилась. Но она одна. Это ваша текущая ситуация: есть что терять. Это и держит.