Гармелия, королева дворфов

Впереди был долгий путь под землей, встреча с потерянным племенем Кротов и решающая битва за библиотеку Альфинатуса, где хранился главный секрет Сегенов. Но самое главное, – Гармелии предстояло узнать истинную цену своего чудесного голоса. Ведь за каждое чудо природа всегда требует плату. И эта плата могла оказаться выше, чем жизнь всей её новой империи.

Глава 3

Туннели, ведущие из Железных Холмов вглубь материка, не были предназначены для света. Это были «капилляры» земли, по которым когда-то текла живая магия, но теперь они напоминали высохшие вены великана. Железный Легион Бороса двигался мощным, тяжелым потоком. Гул от тысяч окованных сталью сапог сливался в единый низкочастотный рокот, который, казалось, заставлял сами стены содрогаться от почтения.

Впереди всех, почти не касаясь земли, летела Гармелия. Её палки-опоры выбивали дробный ритм: тук-тук-враг, тук-тук-страх. Она чувствовала себя странно. Мифриловый венец больше не казался инородным предметом; он стал частью её черепа, антенной, принимающей сигналы от каждого камня в радиусе мили. Она слышала, как глубоко внизу ворочаются пласты гранита, и как высоко наверху ветер гнёт ковыль на равнине.

– Ты слишком спешишь, Королева, – Борос догнал её на одном из поворотов. Он тяжело дышал, его доспехи при каждом движении издавали сочный металлический лязг. За его спиной дворфы-инженеры тащили «Громобои» – громоздкие короткоствольные пушки, похожие на разинутые пасти мифических чудовищ. – Мои парни не горные козлы. Нам нужно беречь силы для боя.

– У нас нет времени на отдых, Борос, – Гармелия резко остановилась, развернувшись на одной палке с грацией цирковой акробатки. – Я чувствую, как слабеет барьер, который Альфинатус воздвиг вокруг библиотеки. Каждый час промедления стоит нам десяти жизней.

– И всё же, – Борос поднял кулак, и Легион замер. Тишина, наступившая после рокота марша, показалась оглушительной. – Мы входим в «Глотку Крика». Дальше начинаются заброшенные владения племени Летучих Мышей. Тени, о которых я говорил… они не просто легенды. Это эхо тех, кто сошел здесь с ума от одиночества и тьмы. Твой голос, Гармелия, – он наш маяк. Но он же может стать и нашей погибелью, если приманит тех, кто голоден до живых звуков.

Гармелия нахмурилась. Её интуиция подтверждала слова вождя: впереди ждала не просто пустота, а плотная, липкая тишина, которая жаждала насытиться.

– Я буду петь шёпотом, Борос. Идите за моим светом.

Она коснулась венца, и прозрачный камень в его центре начал испускать мягкое, голубоватое сияние. Оно не разгоняло тьму полностью, но выхватывало из неё очертания сводов, покрытых странными, зазубренными кристаллами. Они углубились в Глотку Крика. Здесь стены были испещрены тысячами отверстий, похожих на пустые глазницы. Ветер, прорывающийся сквозь них, создавал жуткую какофонию звуков: плач младенцев, скрежет пил, далекие стоны. Внезапно Гармелия замерла. Её уши дернулись.

– Всем стоять, – прошептала она.

Но приказ был излишним. Из отверстий в стенах начала сочиться серая дымка. Она не была туманом, она двигалась осмысленно, сплетаясь в антропоморфные фигуры без лиц, но с огромными, разинутыми в немом крике ртами.

– Тени… – выдохнул кто-то из арбалетчиков в задних рядах.

Тени не атаковали сразу. Они кружили вокруг Легиона, и там, где их призрачные полы касались дворфов, те вскрикивали, хватаясь за головы. Тени не ранили плоть. Они высасывали воспоминания, заменяя их чистым, незамутненным ужасом.

– Борос, не позволяй им смыкать кольцо! – крикнула Гармелия.

Вождь взмахнул молотом, но оружие лишь бессильно рассекало дым. Сегены были материальны, их можно было уничтожить сталью, но эти существа были порождением самой пустоты.

– Арбалеты бесполезны! – рявкнул Борос. – Королева, делай что-нибудь!

Гармелия закрыла глаза. Она понимала: обычная песня разрушения здесь не сработает. Тени питаются вибрациями. Если она ударит по ним мощью, они лишь станут сильнее, поглотив её энергию. Нужен был другой подход. Противоположность звуку. Она начала напевать. Но это была не мелодия. Это был «белый шум» – хаотичное наслоение звуков, лишенное ритма и смысла. Она подражала шороху песка, плеску воды, треску сучьев в костре. Её голос двоился и троился, заполняя туннель странным, дезориентирующим гулом. Тени заметались. Их бесформенные тела начали терять очертания. Для существ, живущих эхом, хаос был ядом. Они не могли зацепиться за этот звук, не могли отразить его или впитать.

Гармелия усилила напор. Венец на её голове вибрировал так сильно, что её зубы начали ныть. Она видела, как Тени втягиваются обратно в отверстия в стенах, словно испуганные улитки.

– Быстрее! – скомандовала она, не прерывая своего странного пения. – Проходим, пока они в замешательстве!

Легион бросился вперед. Дворфы бежали, стараясь не смотреть по сторонам. Гармелия замыкала шествие, её голос теперь напоминал непрерывный треск электрического разряда. Когда последний солдат миновал опасный участок, она замолчала и без сил опустилась на камни.

– Это было… необычно, – Борос подошел к ней и протянул флягу с крепким элем. – Ты спасла нам разум, девочка. Я начинаю понимать, почему Альфинатус так носится со своим пророчеством.

– Это не пророчество, Борос, – Гармелия сделала глоток, чувствуя, как огонь напитка возвращает ей силы. – Это просто физика. И немного интуиции. Но посмотри туда.

Она указала вперёд, где туннель расширялся, переходя в огромную каверну. Там, на стыке двух пластов, виднелись следы страшного катаклизма. Камень был оплавлен, словно по нему прошла волна жидкого огня.