В Таиланд впервые, одна, дикарём

По дороге набрела на какой-то кемпинг. Огромная территория уставлена палатками. Тайцы там живут. Чего только нет. Кто-то стоит с мисками в очереди за едой. Кто-то плетёт корзины, торгует, проповедует, кричит с трибуны. Другие слушают на подстилках, дети играют. Всё это сторожит полиция. Я забрела вглубь этой тусовки. Бледнолицых никого. Спросила дорогу к зоопарку у женщины. Она мне — а, Россия! По ворчливой интонации поняла: типа, вечно понаедут сюда, английского не знают, ходят, тупят.

Наконец, зоопарк. У входа моё внимание привлёк цирковой шатёр, где улыбчивые негры из Кении зазывали на шоу со слонами. Вокруг семенили тайские дети. Сначала негры прыгали на скакалке, через обручи, строились в замысловатые фигуры, кувыркались, один даже скакал на ягодицах. Потом начались слоны! Большой слон и два маленьких. Что творили! И на двух ногах, и танцевали под музыку, и в волейбол играли, правда, не попали ни разу. Я прослезилась. Потом повернулись к нам задом и (пардон) сходили по нужде, большой и малой. Понятно, почему по краям сцены лежат огромные какахи.

Зоопарк большой и красивый. Всё сделано под естественные джунгли. Навесные лестницы на сваях. По центру — пруд с фонтаном и разветвляющиеся каналы. Из-за каждого куста выглядывают чьи-то пучеглазые морды. Себя я тоже ощущала экспонатом: тайские дети улыбались, показывали пальцем — фаранг, так здесь называют иностранцев. Те, что младше, реагировали эмоционально — рот откроют, сопли пузырём.

Я посмотрела озорных обезьян, зубастых крокодилов, жирафов, медведей, солидных бегемотов (один розовый), других животных и птиц. Множество разнокалиберных черепах. В пруду — вараны и прочая живность. Заглянула в террариум со змеями. Темно, холодно, змеи за стеклом. Вглядываешься, не видно, где она, и бах — морда повисла. Думаю, не зря здесь туалеты рядом.

Вышла к пруду, у пристани стоят лодки. Решила отдохнуть и прокатиться. На посадке тайцы всучили спасательный жилет. Оказалось, в ряд стоят маленькие катамараны, которые я по невнимательности приняла за длинные лодки. Я испугалась — как катамаран? Я же одна! Тайцы смеются: «Don't worry!» Уселась, катамаран накренился. Парни показали на рычаг справа: если нажать вперёд — поворот налево, назад — направо.

Округлив глаза, в волнении отчалила. Мой катамаран скрипуч как телега. Вокруг неспешно плавают тайские влюблённые парочки. И я, оглушая романтическую тишину, мчусь, перекошенная набок. Правая рука близко к воде. Страшно, что кто-нибудь оттуда её оттяпает. Несколько раз сердце замирало при приближении варана или рыбины.

Лодочники с берега, видя моё оживлённое лицо, поняли: с управлением разобралась. Покружив возле фонтана, я усложнила задачу и заскрипела по узким каналам. Здесь очутилась в царстве варанов. Они везде, куда ни повернись. Плывут, сидят на фильтрах, на берегу. Большие, метра два с хвостом, вид грозный, крокодилий. Голова моя завертелась на 360 градусов. Один возник передо мной и замер. Я вытаращилась и замерла тоже. Тишина повисла смертельная. Замерли несколько человек на берегу с открытыми ртами и вилками с намотанной лапшой. Благо вараны ко мне были равнодушны. Они лениво отплывали в нескольких сантиметрах, что добавляло адреналина.

На обратном пути к реке — снова палаточный городок. Вечереет, кто-то ест, спит, дети играют. Душ не очень закрытый, оттуда я поймала пару удивлённых взглядов голых тайцев. Добрела до своей аптеки. Таец, меня завидев, уже приготовил пластырь. Подумает, я их ем, что ли?

Народ усталый едет с работы, учёбы, ждёт транспорт. Мелькают лысые монахи в оранжевых тряпках. Все что-то жуют: за столиками в кафе, в скверах, на скамейках, на тротуарах. Не в силах устоять перед запахами, я тоже постоянно что-то жую.

Глава 5

Полный расколбас в тайском Диснейленде

Тайцы настолько уравновешенны, неторопливы, что невольно их копируешь. В их языке есть «предохранитель» от всех конфликтов — фраза «май пен рай» — «так уж получилось», «всё не так плохо».

В тех ситуациях, когда мы начинаем волноваться, например, опаздывая на самолёт, тайцы стараются сохранить спокойствие. Какой смысл тревожиться? Самолёт всё равно уже не вернётся. Рядом с ними я мгновенно стала спокойной и безмятежной.

Их язык, мелодичный и звучный, можно слушать как музыку, но не воспринимать логически. Он состоит из 44 согласных и 32 (только основных!) гласных звуков. Из этого делаются слова, потом количество их умножается на пять тонов. В зависимости от них меняется значение слова. Если таец попытается повысить голос, это немедленно исказит смысл того, что он хотел сказать. Так что тайцы не кричат и не ругаются.

Зато они любят похохотать над другими и над собой. Часто я попадала в нелепые ситуации, когда долго не могла объясниться, вокруг меня собиралась стайка, и тайцы от души потешались. Их смех добрый, искренний и заразительный. Позднее я заключила, что тайская улыбка — это способ общения, она несёт смысловую нагрузку. Примерно как у нас — скорчить гримасу, нахмурить брови.

Если быть внимательнее, можно заметить, что улыбки бывают разными. Есть сдержанные и вежливые для незнакомых. Есть натянутые, когда улыбаться не хочется, а надо. Девушки улыбаются, усиливая тем самым ощущение своей привлекательности. Иногда улыбки дразнящие, насмешливые, извиняющиеся. Также улыбка защищает от неприятностей: тайцы словно одеваются в улыбку, и она как щит не пропускает негативную энергию.

Ещё никогда в жизни я не улыбалась так много, часто, просыпаясь и засыпая. Радость моя не была короткой, она была растянутой во времени. Она словно подпитывалась, заряжалась как батарейка встречными улыбками. Какое это благо для народа, когда улыбаются все! Эти улыбки лечили меня, накладывая на душу целительный бальзам. Я вдруг совершенно забыла, как можно быть недовольной собой и жизнью.

На третий день я исполнила детскую мечту о Диснейленде, посетив парк развлечений Siam Amazing Park (бывший Dream World). Добиралась долго, на двух автобусах, с пересадкой на Victory Monument. Наконец, кондуктор скомандовала выходить, и передо мной вырос большой розовый мост с надписью Dream World. От моста к входу возит бесплатный автобус. В кассах меня отправили в офис для фарангов, где продали билет за 550 бат. Дали карту и приклеили на одёжку номерок.

На каруселях я каталась до умопомрачения, в перерывах уплетая фруктовое мороженое. Мне понравилось, как тайцы умеют веселиться. Всей гурьбой загружаются в вагончик, детки по центру, несутся на карусели — счастья полные штаны. Меня как достопочтенного фаранга сажали отдельно. Тайцы из соседних вагончиков машут, смеются, полный расколбас, не поймёшь, кто больше радуется — дети или родители.

А если видела русских с экскурсии — стоят вяло, сами не катаются, ждут детей, недовольные, мол, не на наши деньги карусели. Тайцы, если пришли, отдыхают по полной. И детки у них открытые, маленькие солнышки. Сколько ходила, не слышала ни одного крика на тайском или другом языке. Зато слышала раздражённые крики русских родителей в адрес детей, а те постоянно канючили и ныли. Есть нам чему поучиться!

Глава 6

Буддизм и домики для духов в Таиланде

Тайский менталитет пропитан буддизмом. Что я знаю о буддизме? Что 26 веков назад в Индии жил принц Сиддхартха Гаутама, родители которого окружали его роскошью и оберегали от контактов с внешним миром. К 29 годам он ощутил неестественность происходящего, вышел за пределы дворца и увидел нищету, болезни и смерть. Это опечалило его.

Принц сформулировал Благородные истины: все люди страдают, и у этих страданий есть причина, но от них можно избавиться. Он стал искать пути спасения и пришел к выводу, что корень людских несчастий — в нашем беспокойном уме. Всему виной вечная тяга к приятному и яростное нежелание сталкиваться с неприятным.

Гаутама учился у великих гуру, истязал свою плоть и едва не заморил себя голодом. Но ответов не было. Через шесть лет скитаний Сиддхартха уселся медитировать под деревом Бодхи и решил, что не встанет, пока не постигнет суть всего. На третий день ему открылась истина. Гаутама стал просветленным, или Буддой. Он понял, что главная причина человеческих бед кроется в наших привязанностях.

Суть буддизма в том, что все вещи непостоянны. Все предметы, люди и явления, которые нас окружают, рано или поздно исчезнут. Изменить этот порядок не в наших силах. Попытка судорожно зацепиться за что-то и удержать это силой приносит лишь боль. Отсюда вывод — не привязываться ни к чему. Если что-то доставляет удовольствие — радоваться. Но когда тому, что радовало, приходит конец — спокойно отпускать.

В основе буддизма лежит понятие кармы: «Наши поступки сохраняются и возвращаются к нам». Последствия однозначны: поступаешь хорошо — будешь счастлив; поступаешь плохо — будешь страдать. И всё, что с нами происходит, — результат наших собственных действий. Поэтому жаловаться в буддизме некому: в этой религии нет бога, которому можно молиться. Будда был Учителем, обычным человеком, а не божеством. Он сам нашёл путь избавления от страданий, прошёл по нему и указал направление другим.

Следуя буддизму, тайцы стараются довольствоваться малым. Они не ропщут и не обижаются на жизнь, а, напротив, стремятся жить радостно, беззаботно и благожелательно. Также тайцы почитают духов, которых просят о защите и покровительстве. Это древние добуддийские традиции, которые намертво переплелись с буддизмом. Рядом с каждым зданием в Таиланде установлены маленькие, изящные домики для духов.

В тайской мифологии есть легенда о том, что после прихода в мир Будды духи-покровители земель почувствовали его мощную энергетику и признали превосходство Учителя, но попросили разрешить им остаться на земле. Будда проявил сострадание. Более того, он наказал людям: перед тем как осваивать земли и что-то строить, обязательно поклоняться духам-покровителям и делать им подношения. Получилась такая религиозная солянка: из-за лояльности буддизма языческие верования прекрасно с ним ужились.

Собственный домик духов есть у каждого жилого дома, офиса или гостиницы в Таиланде. Требований к установке всего два: во-первых, строго впереди здания; во-вторых, тень от основного строения ни в коем случае не должна падать на домик духов.

Тайцы искренне заботятся о невидимых сожителях. По утрам перед домиками выставляют воду, сладкие напитки, кусочки фруктов, булочки, свежие цветы и зажигают благовония. Часто ставят именно красную «Фанту» — считается, что духи обожают красный цвет. Домики убирают дважды в день, полностью обновляя еду и напитки. Это ритуал, который дарит тайцам спокойствие и уверенность в повседневных делах. Не знаю, как духи, а вот крысы в таких домиках промышляют частенько.

Глава 7

Санук, сабай и светящийся муравейник

Вся житейская философия тайцев укладывается в два слова: «санук» и «сабай». Санук — это удовольствие для души, сабай — для тела. Если работа не приносит санук, её нужно превратить в санук или найти другую. Одними деньгами тайцев работать не заставишь.

Бывает санук без сабая и наоборот. Например, если сидишь в кинотеатре и фильм интересный — это санук. Но если при этом хочется кушать, тогда получается «май сабай» (не сабай). В один из вечеров я получила и санук, и сабай, посетив Baiyoke Sky — легендарный небоскрёб, который долгое время оставался самым высоким в Таиланде: 85 этажей, высотой 328 метров вместе с антенной.

Вход стоил 220 бат. Пока поднималась на лифте, уши заложило, как в самолёте. На одном из последних этажей находится открытая вращающаяся площадка, на которой можно стоять до посинения, наблюдая за городом с высоты птичьего полёта. Внизу виднелись игрушечные домики, словно собранные из «Лего», и паутинки дорог с бесконечно бегущими машинками.

Я взяла в баре бесплатный коктейль и уселась возле окна дожидаться темноты. Ко мне подсел немец. Он обрадовался, услышав русскую речь, так как когда-то учил язык. Мужчина успел побывать в Паттайе и поведал, что там много русских, которые постоянно «дринк» — причём круглосуточно.

Мы дождались заката. Темнеет в Азии махом: вот огненный шар ещё висит над горизонтом, а через несколько мгновений его словно кто-то проглатывает. Ночь захватила город. Бангкок загорелся разноцветными огнями витрин и фарами машин, превратившись в огромный светящийся муравейник.

Немец, как и я, остановился в районе Каосан, по дороге мы разговаривали о тайских традициях. Оказывается, в Таиланде верят, что при рождении ребёнка в его голове поселяется дух-хранитель Кхван, оберегающий человека и его здоровье. Из-за этого голова считается самой священной частью тела. Нельзя гладить тайца по голове: руки находятся ниже и имеют более низкий социальный статус, ведь ими выполняется вся грязная работа. Волосы местных жителей всегда идеально чистые — так они проявляют уважение к своему хранителю.

Дотрагиваться до головы ребёнка могут только родители, близкие родственники и монахи. Во всех остальных случаях попытка погладить кого-либо по голове воспринимается как сильное оскорбление. Тайцы верят, что такой жест навлечёт несчастье, так как оскорбит духа Кхван. Даже подушку для сна никогда не используют для других целей. Иначе Кхван может осерчать, привлечь плохие сны или «уронить голову с подушки» — так они объясняют ситуацию, когда утром сводит шею.

Также у тайцев есть важнейшее социальное понятие — «потеря лица». Чтобы потерять лицо, достаточно по-хамски вести себя в обществе, накричать на кого-нибудь, унизить или совершить любой неблаговидный поступок, о котором узнают окружающие. Если слух о потере лица доходит до семьи, человеку порой проще разорвать связь с родителями, чтобы не позорить их перед соседями.

На иностранцев эти правила в полной мере не распространяются. Если турист по незнанию нарушит запрет, тайцы отнесутся к этому с пониманием. Главное — вежливо относиться к местной культуре, не кричать и не обманывать. Тайцы остро чувствуют искреннее уважение и всегда отвечают на него со всей душой.

Глава 8

Тайский король и Сад роз

В течение недели я изучала Бангкок: каталась на быстрых лодках по каналам, наблюдая контрасты мегаполиса — нищие трущобные районы на фоне фешенебельных высоток. Бродила по буддийским храмам, разуваясь у входа, слушая песнопения, вглядываясь в лица людей и будд, пытаясь разгадать загадочную тайскую душу.

Проезжая по улицам, невозможно не заметить, насколько тайцы любят своего короля: плакаты с его изображением развешены повсюду. Его Величество Пумипхон Адульядет родился в 1927 году и являлся самым долгоправящим монархом в мире. В Таиланде запрещены оскорбительные высказывания или действия в адрес короля и его семьи. Неуважение к королю карается тюремным заключением сроком от трех до пятнадцати лет.

С одной стороны, «культ личности»: короля нельзя критиковать, изображать в неподобающем виде, его доходы не обсуждаются, король — абсолютный авторитет, восхваляемый тайскими массмедиа. С другой стороны, тайцы искренне его любят.

Король — символ единства страны, её совесть и честь. Он занимается всеми аспектами жизни страны, за исключением политики. Кроме того, правитель поддерживает и защищает представителей всех религий. Правительство могут любить или ненавидеть, но король пользуется безграничным уважением. Король — сверхчеловек, нравственное мерило и хранитель традиций.

На утро седьмого дня звонит Илья, интересуется, куда я запропастилась. Ребята давно ждут меня в гости, вдобавок я везу национальные гостинцы: водку, сигареты, селёдку в жестяных банках и главное — кипятильник. Несколько раз Илья писал про кипятильник. Не забудь! А лучше два или три! Незаменимый атрибут русского дикаря.

Пхукет звонит, а я трясусь в автобусе с деревянным дном, себя не слыша.

— Ты там где вообще есть? — кричит Илья. — Что за грохот?

— Илья, у меня всё хорошо! Я в Бангкоке, поеду к вам завтра.

Надо было сказать послезавтра. Очень уж хорошо здесь.

Утром, планируя, куда бы отправиться, я прочитала в Интернете: «The Rose Garden» — популярное место в 32 километрах к западу от Бангкока, на берегу реки Тхачин. Я вдохновилась названием. Обширный и ухоженный сад, идеальное место для пикника. В саду есть «Тайская культурная деревня», где проходят представления: народные танцы, тайский бокс, битва на мечах и шоу слонов.

В информационной будке подсказали автобус до Sai Tai Mai (Южного автобусного терминала). Автобус раритетный: пол деревянный, салон украшен искусственными цветами, возле сиденья водителя лежак, ведро с водой — не хватает только белья на верёвках. Стёкол нет, вентиляторы шпарят, автобус мчит, ревёт, плюётся дымом.

На Южном автовокзале я долго выясняла про сад роз, тайки совещались, что-то писали на листочке. Следующий автобус такой же. Кондуктор, почитав листочек, громко загалдела, потом загалдели все. Рядом бабулька показала жестом: держись меня. Ехали долго, второй автобус меня ушатал. Вдруг бабулька подскочила, схватив меня за руку. На улице толпа мотобайкеров предлагает услуги, бабка на всех шипит. Подвела к одному, усаживает. Наверное, родственник!

«The Rose Garden» живописен! Огромная территория парка, на ней озеро, речка, мостики, сады с экзотическими растениями — всё оформлено, ухожено. Одним словом, рай! На территории много ресторанов.

Правда, в этом раю не то что пикников — практически никого нет! Хожу одна, как Ева до изгнания. Растений множество, каждое дерево и былинка подписаны. То лотосы, то ирисы, то не пойми что. Птицы поют во все голоса, стрекочут кузнечики, ящерицы шуршат, белки на ветках. От жары захотелось броситься в пруд. Я заблудилась, набрела на массажный салон. Внутри полумрак, прохладно. Навстречу выпорхнула невероятной красоты фея. Личико кукольное, кожа светлая, на голове кокон. Сложила ладошки, поклонилась, распахнув раскосые глазища. Я оторопела, показала карту, фея указала дорогу.

По пути увидела, как ведут моих любимых слонов. Тут же нашлись розы, которые вызвали всплеск негодования: «Это всё?» Я на двух автобусах с деревянным дном ехала в такую даль, получила солнечный удар, чтобы увидеть такие розы?! Мелкие, невзрачные, сухие.

— Ради вас не хочется умереть, — сказала я, вспомнив слова Маленького принца. На шоу слонов, к сожалению, опоздала.

Глава 9

Остров Пхукет и польская зубровка

Остров Пхукет наиболее известен нашим соотечественникам. Столицей является городок Пхукет-Таун. Самый большой пляж — Патонг, до которого мне и предстояло добираться. С материком остров соединён дамбой, по которой проходит автотрасса, автобусы ходят с Южного автобусного терминала (Sai Tai Mai).

Ехала с тайцами всю ночь, 13 часов, порядком утомилась. По пути останавливались покушать, водители за мной приглядывали.

Приехали ранним утром. Пхукет-Таун встретил непорядочным таксистом, который уверял, что до Патонга можно доехать только на его такси. Я же знала, что туда ходят мини-автобусы. Дорогу к остановке выясняла у продавцов круглосуточных магазинов.

Всегда всю информацию я узнавала у тайцев, не связанных с туризмом, интуитивно выбирая порядочных, а к таковым относятся все местные. Водителей же тук-туков, таксистов и прочих пройдох видно по желанию помочь, заговорить, что-нибудь навязать и по тем трудностям, которые они пророчат, если не воспользуешься их услугами.

Всю дорогу до автобусной остановки большие усатые тараканы шныряли под ногами. Доехав до пляжа, я бросила рюкзак, не веря, что передо мной Индийский океан.

Развалившись на прохладном песке, я дышала морской свежестью, слушала дыхание прибоя, крики чаек и ждала, когда солнце выкатится из-за гор и придёт Илья. Ребята разместили меня в своём номере на лежаке из матрасов — месте для гостей. Днём на пляже мне показалось, что я попала на черноморский курорт. Патонг — шумный, дорогой и не самый лучший пляж на Пхукете.

Тайцы здесь неплохо говорят по-русски. Учить они его начинают с мата, так как учителя — наши не вполне трезвые соотечественники. Те объясняют, что это очень хорошие слова и все русские обрадуются, их услышав.

Кроме Патонга на Пхукете множество прекрасных пляжей, из которых мне удалось побывать на Три-Транге.

Илья зарегистрирован на сайте «Каучсёрфинг» (couchsurfing.com) и участвует в размещении гостей со всего мира. Я впервые узнала, что в Интернете есть такой клуб гостеприимства. Люди имеют возможность найти ночлег в незнакомой стране бесплатно, предлагая, в свою очередь, путешественникам разместиться у себя.

При мне на заселение приехали весёлые поляки, Кристиан и Изабелла, и расположились на полу в спальных мешках.

Вечером мы отправились гулять по Бангла-роуд — тусовочной улице Патонга. Толпы народа, тайки в обнимку с фарангами. Гремит музыка, танцовщицы у шестов зазывают в заведения. Всюду палатки с жареной едой, морепродуктами. На берегу туристы зажигают фонарики и пускают в ночное небо. Стараются аккуратно зажечь: если не взлетит — что-то не так с кармой. Один фонарик упал в море. Те, у кого фонарики взлетели, хлопают в ладоши.

Мы разлеглись на песке, попивая пиво и наблюдая за догорающими в небе огоньками. В гестхаусе продолжили отмечать знакомство. После третьей рюмки польской зубровки я, кажется, стала понимать польский.

Илья и Ирина рассказывают бесконечные байки из своих вольных путешествий. Как, оставаясь без денег, они ночевали под открытым небом, подрабатывали кем придётся: трудились гидами, продавали путёвки русским туристам, снимались в фильмах, преподавали английский. На стене висит карта, утыканная флажками.

Истории их начались с разных точек страны. Оба они тосковали по приключениям, в какой-то момент их накрыло.

Илья — бывший москвич. Когда-то он наткнулся на сайт бэкпекеров. Постепенно отрывался от родной земли: то на пару месяцев, то на полгода. А потом и вовсе уехал бродяжничать. Ира из Ростовской области, работала в банке. Накопив немного денег, тоже поехала в Таиланд. Где-то здесь они и встретились.

Глава 10

Хижина в джунглях и лысые монахи

Несколько дней я вовсю постигала санук, передвигаясь от гестхауса до шезлонга. Ира и Илья уходили на работу, мы же с поляками днём жарились на пляже, а вечером ходили на дискотеки. Солнце невероятно сильное, и, несмотря на солнцезащитные кремы, я всё же обгорела. Благо в аптеках множество противоожоговых кремов.

На море здорово, особенно вечером, когда солнце перестаёт нещадно жарить. Блики на воде, дети прыгают выше головы, влюблённые парочки целуются, кто-то постоянно фотографируется.

Как-то вечером мне захотелось подняться в гору и побродить по тропическому лесу. Выбрав узкую тропинку, я под крики цикад очутилась в джунглях, среди пальм, кустов, огромных деревьев с лианами.

Выше я заметила хижину на сваях: открытая веранда, на заборе оранжевые вещи. Рядом хозпостройки, куры с цыплятами. Лысый монах во дворе подметает листья. Заметив меня, улыбнулся. Я облюбовала огромный камень и уселась наблюдать.

Меня удивило сочетание шумной туристической жизни Патонга с уединением тропического леса и хижиной монаха. Вскоре появился другой монах, увидев меня, подошёл. Он рассказал, что их четверо и они здесь уже около трёх лет. Я сказала как смогла, что у них красивый дом и красивые птицы. Глядя на кур, он рассмеялся. Спросила, что они делают вечерами. Он ответил: «Подметаем, молимся и медитируем». Действительно, что ещё нужно для просветления!

Вечером с Ильёй мы обсудили тему монахов, которых здесь уважают. Буддийские монахи добровольно отказываются от мирской жизни и посвящают себя служению Богу и людям. Но в любой момент могут вернуться в мир.

В Таиланде считается, что каждый мужчина должен пройти школу монашества. Как правило, родители отдают своих детей-подростков в монастырь в среднем на шесть месяцев. Монахи-ученики встречаются часто. С бритыми головами, в ярких оранжевых одеждах и с сумками через плечо — их легко узнать.

Жизнь монахов ограничена множеством запретов. Главные из них: не убивать никакую живность, не воровать, не пить, не прикасаться к женщинам. Недаром, когда в автобусе на Пхукет я по незнанию уселась в кресло с монахом, тайцы заволновались и недоумевающую меня пересадили. Очень трепетно они относятся к монахам.

Ранним утром можно наблюдать, как босые монахи бредут с чашей для сбора подаяний. Есть монахи могут только до полудня и исключительно ту еду, которую собрали. Миряне-буддисты, желающие получить благословение, готовят еду и ждут встречи с монахом. Дождавшись, разуваются, накладывают еду в чашу для подаяний, становятся на колени, сложив ладони и склонив голову. Монах их благословляет

Еда должна быть специально приготовленной, свежей. По возвращении в храм монахи завтракают. Голодными не остаются, так как тайцы их любят. Остатки еды развозят в приюты или раздают нищим.