Твой первый. Будет больно, но тебе понравится

— Практика? — снова переспрашивает опасливо Вика.

— Да. Часть группы — в моей компании в Москве. Вторая, избранная, в Дубае, — и бровью не ведёт Камилов. — У меня через неделю намечаются важные переговоры там. Я организую перелёт пяти студентов со мной. Это будет уникальная возможность познакомиться с реальной работой, поприсутствовать на настоящих переговорах. Отзывы о практике, разумеется, будут занесены в ваши личные дела. Все расходы за мой счёт.

Зал оживлённо загудел.

— Как будет происходить отбор тех, кто полетит? — теперь уже воодушевлённо верещала Вика.

— При моём личном участии, — козёл даже ухмыльнулся, полоснув по мне глазами. — Приниматься во внимание будут многие факторы...

Глава 5

— Сравнительный анализ по крупнейшим банкам страны я жду к следующему семинару через два дня! — оглашает Камилов под конец пары.

Выходим мы из аудитории изрядно озадаченные. Честно — скорее напоминающие общипанных квочек после погрома в курятнике. Изначальный восторг на лицах девок сменяется какой-то странной смесью ужаса, раболепия и придыхания. Наверное, такие лица у садочек на всяких тематических с/м вечеринках.

Я стараюсь слиться с общим потоком, чтобы больше не встречаться глазами с козлом.

Хам даже имел наглость заставить меня встать и ответить на его идиотские вопросы. Заведомо настолько сложные, что я, конечно же, начала плавать.

— Неуд, — констатировал он безапелляционно.

— В смысле? — в горле запершило. Вообще-то три другие опрашиваемые им до меня тоже ничего не ответили, так почему двойку он влепил только мне! И вообще, у нас нет никаких оценок, если это не контрольная!

— В прямом, — смотрит жёстко. — Вы совершенно некомпетентны, Алия. На Вашем месте я бы не про гульки в Парижах думал, а про учёбу. Это позорный минимум, не знать который стыдно для любого студента этого университета, даже если занимает он тут место за деньги.

Я моментально краснею от кончиков идеально уложенных волос до ногтей на ногах.

Свинья, значит, он ещё и уши развесил! Услышал-таки про Париж! И потому так бесится! Но вот вторая часть?!

— Тимур... — закашливаюсь, — Алиханович...

Хочется его упырём болотным назвать, а не уважительно по имени-отчеству.

— Вы сейчас обвинили меня в том, что я занимаю чьё-то место?

Вообще, это хамство. Я немного умнее, чем кажусь. Экономтеория на моём факультете политологии вообще-то далеко не основная специальность. При поступлении я сдавала историю, язык и писала сочинение! И писала сама! У меня золотая медаль вообще-то! И вопросы у него врасплох, специально каверзные! Завалить можно любого! Какого черта он сейчас выставляет меня курицей блатной?!

— Я сейчас призываю Вас собраться, — гипнотизирует меня глазами. — И пока не поздно, не совершать глупых поступков.

А вот это уже съезд в пресловутую двусмысленность... Как же эго-то твоё страдает, ловелас хренов... Разве я виновата в том, что ты кобель?!

Смотрит на свой планшет, хмурится.

— С такими пробелами промежуточную аттестацию вам не закрыть, Алия. Но поскольку я гуманный и во всех смыслах щедрый человек, то готов объяснить Вам поворотные моменты теории лично. Скажем, завтра в шесть. В аудитории 1506 возле кафедры.

Девки полосуют меня острыми взглядами.

Ещё бы. Им-то никто не предлагал вип-сервис репетиторства.

Я смотрю на него бритвой.

— Спасибо, но лучше я обращусь к брату или отцу. Уверена, у них достаточно компетенции объяснить мне примитивную теорию. Да и Вам, молодому свободному мужчине, наверняка, есть чем заняться в шесть вечера.

Он хмыкает.

Я уже разгадываю этот взгляд.

Скотина не поставит мне зачёт.

Контрольную я провалю.

Ну, и хорошо.

Попрошу папу позвонить проректору.

И конечно же, ни в какой Дубай с ним я не полечу. Пусть с Катенькой летит. Да тут и без катенек найдётся куча кандидаток из нашей академки.

— Стоять, — возвращает меня в реальность уже в дверях аудитории. Не знаю, как так получилось, но выходила я последней. Или это он как-то грамотно перенаправил потоки...

Мощная рука преграждает мне путь, впечатываясь в стену рядом.

Плетущиеся в хвосте сокурсницы снова полосуют взглядом.

— Алия, Вы, кажется, не до конца понимаете всей серьёзности ситуации. Мне не нравится Ваш тон. Не забывайте, что аттестация предполагает не только успеваемость, но и оценку личностных качеств, а тут пока на лицо однозначный неуд.

— Давайте начистоту, Тимур Алиханович, — дерзко смотрю ему в глаза. — Мы оба с вами должны были понять, что удовлетворить я вас не смогу. Так что... Наверное, мне придётся идти к профессору Лазаряну...

— Вы услышите от него чёткое «нет», Алия. И от проректора тоже. У меня есть чёткое добро от руководства довести до кондиции вашу гиблую группу. Можете обратиться к папе, конечно... И ему я тоже расскажу и про ваше поведение на занятиях, и про... Париж...

Вот же урод! Шантажирует теперь, что папе спалит?! Так я ещё не решила, лететь или нет... Это просто флирт с Милядом...

Как же хочется ему морду расцарапать...

— Ну что, удалось достать булыжник из канализации? — усмехаюсь я, зная, что владелец ресторана даже трубы разрыл сразу после праздника, чтобы достать его подарочек. Ещё бы, целая квартира была смыта в утиль. — Уверена, он прекрасно будет смотреться на шее какой-нибудь из твоих сливных бачков. После сливной ямы. Как и ты...

— Сучка, — шипит он и ударяет по стене снова. Деревянная панель дребезжит. Вот что будет, если нас увидят? Может, и хорошо?! Пусть видят! Пусть сплетничают про него! Жаль только, что своё имя марать не хочу! — Я, кстати, купил тебе новый подарок...

Лицо Тимура становится хищным.

— Ошейник, Алия. Буду пристёгивать тебя в удобной позе. На твоём законном месте.

— На троне ошейников не бывает, — вскидываю подбородок.

Он скалится.

— Место на троне ты профукала своим вопиющим хамством и неуважением к своему будущему мужчине. После твоего поведения сразу понятно, что с такими, как ты, не говорят. Их просто сажают на их место. А твоё место природой определено твоими аппетитными сиськами и задницей. И ртом пухлым...

— Сколько нездоровых фантазий, Тимур. Особенно в части того, что ты можешь быть моим будущим мужчиной... Что, твои бабы не удовлетворяют? Так отправь свою Катю сделать такие же сиськи, губы и задницу, как у меня, если природой не наросло... Тебе какая разница, в какой слив совать свой стручок...

— Стручок?! — его верхняя губа дёргается.

— Нарываешься, чтобы показал, чем я тебя буду наказывать?

Подаётся ко мне угрожающе, но я филигранно умудряюсь вывернуться из его рук.

Сбегаю из аудитории, сверкая металлическими каблуками.

Уродище.

Лохнесское чудовище.

Ничего, следующая партия точно за мной будет!

Глава 6

— Ну, ты бесстрашная, Алия! Взяла и не пошла?! — поражённо охает и ахает Ирка, перекрикивая музыку.

— Я бы сказала, манкировала, — самодовольно усмехаюсь, то и дело ловя на себе сальные взгляды мужчин вокруг. Сегодня у нас небольшое сумасшествие. День рождения заклятой подруги Каринки. Мы знаем друг друга в прямом смысле с пелёнок. Наши родители — соседи по участкам на Николиной Горе. По возрасту тоже родились с отрывом в пару месяцев. Вот так и идём по жизни, неизбежно не переваривая друг друга — сначала сад, потом школа, потом универ...

Только факт того, что Карина — проверенный человек, дал мне индульгенцию от родителей быть в клубе. Да и то... Снаружи бдит водитель с охранником. Последнего я слезно умоляла не плестись за нами, потому что стыдно при нём танцевать.

Он зашёл, осмотрел скрупулёзно вип-зону, отделённую от общего танцпола классово-физическими преградами, и недовольный ушёл. Я выдохнула.

И всё равно бесило.

Хотелось слиться с толпой внизу. Танцевать я обожала.

Так ещё и немного мохито дал в голову.

Ну, почему я не могу позволить себе даже крохотное сумасшествие? Родители же всё равно не узнают...

Внутри всё ещё вибрировала эйфория. Я нагло опрокинула этого самодовольного самца, который почему-то реально решил, что я припрусь сегодня вечером к нему заниматься вместо того, чтобы готовиться к днюхе подруги...

Вон пошёл из моих мыслей. Ненавижу. Пусть к Катеньке своей катится...

— Как ты, Али? — на шею сзади вешается Каринка. Она тоже слегка поддатая. Там в соседней випке её старший брат. Это тоже дополнительная гарантия нашей безопасности в глазах старших. Правда, мы-то знаем, что ему там не до нас, как только в их тусу пожаловали пять длинноногих белобрысых цыпочек. Уверена, что на заказ. Тошно. Почему нашим мужикам можно всё, а мы всё время должны держать себя в рамках?!

— Прекрасно! А ты, дорогая?

Она пропускает мои слова мимо ушей. Смотрит деланно сочувственно.

— Признаться, меня совесть мучала, когда я тебе правду раскрыла. Думала, может, и не стоит... Может, надо было молчать... Тимур завидный жених.

— Миляд не менее завидный, — пытаюсь уколоть её в ответ и вижу на лице неприкрытую уязвимость. А ведь она на него тоже метила, я точно знала. Её братец с ним якшается...

— Не оставляешь ты нам никаких шансов, Али, — натягивает улыбку. — Всех женихов разобрала...

— Да ты что?! Я и не претендую! Вон, Тимур уже свободен... Так что можно попытать счастье...

— Пойдём танцевать! — подскакивает сбоку Ирка. — Ну пойдём, девочки! Скукота тут стоять и таращиться вниз! Вся движуха там!

Допиваю коктейль. Бросаю украдкой взгляд на соседнюю випку. Переглядываемся с девчонками...

Как назло, в этот момент звучит гиперпопулярный трек, который у нас у всех заслышан до умозрительных дыр.

Карина начинает визжать, подпрыгивая в такт.

— Пока брательник там окучивает тех цыпочек, давайте сбежим хоть на десять минут. Уверена, он и не заметит!

Мы заговорщицки переглядываемся и гуськом пробираемся к лестнице, чтобы спуститься в гущу происходящего клуба, в его самое сердце — на танцпол...

Музыка бьёт по ушам. Адреналин шарахает по артериям. Кажется, что тело само ловит ритм.

Стоит нам коснуться каблуками пола, руки устремляются наверх. Прикрываю глаза, отдаваясь глубокой мелодии, сдобренной басами.

Я обожаю танцевать. И дело сейчас не в том, что хочется перед кем-то покрасоваться. Вот это самое тупое убеждение — ходить в клуб, чтобы клеить мужиков! Клуб — это атмосфера, энергетика, драйв! Ни одна домашняя вечеринка или танцы у зеркала в комнате это не заменят. Сотни людей, совсем разных, совсем незнакомых по большей части, здесь и сейчас синхронизируют биение своего сердца под захватывающие биты! Вот в чём прелесть клуба — и это понимают все любители дип-хаус музыки!

Мы в моменте. Пара треков, чтобы пульс сбился, лёгкая испарина по спине, несколько извиняющих улыбок — парень, извини, я тебе не по зубам. И я снова вернусь наверх, в роль спокойной тихой девочки Алии, которая исполняет роль золотой принцессы именитых родителей. Но вот эти мгновения — мои. Как и скорость авто, когда можно разогнаться и утонуть в эйфории. Может быть, уже через полгода я стану женой... Пусть будут хоть эти милые искорки неповиновения, невинные, безобидные, о которых будет тепло вспомнить.

Приоткрываю глаза под действием какой-то внешней силы. Вздрагиваю, замирая в движении.

Сердце падает вниз, а лёгкие перестают втягивать воздух...

Напротив, в пяти метрах стоит Тимур. И смотрит на меня.

Глава 7

— Продолжай, — говорит он, подходя ко мне.

Нервно сглатываю. Кровь застывает. Сердце замирает.

Тимур делает шаг ко мне, усмехается...

— Давай, Алия, — его голос хриплый. И я слышу его даже через густые басы... — Я очень хочу посмотреть на тебя... Красиво двигаешься, малышка...

— Ты считаешь, что можешь мне приказывать? — вскидываю подбородок.

На самом деле перед ним я вдруг оробела. Не ожидала... Не готова...

Волнение закипает и пенится...

— Я считаю, что ты запнулась и окаменела, потому что испугалась меня... — провоцирует в ответ. — А пытаешься показаться такой смелой кошечкой...

Усмехается, нагло шарит по мне глазами.

Тлеющий внутри огонёк сомнения и осторожности трансформируется в пожар.

Мне нечего стесняться. И нет, я его не боюсь, не боюсь.

Словно бы по мановению волшебства, танцпол в унисон громко вскрикивает, когда басы начинают отбивать ритм ещё одного мегапопулярного хита.

Я ловлю волну. Включаюсь в поток. Мгновение — и он уже мне не нужен.

Плевать на него... Плевать...

Мой танец чувственный, острый, яркий... Я отдаюсь эмоциям, сливаюсь с движениями тела и разума.

Голодный взгляд Тимура гипнотизирует.

Он хочет меня.

Хочет, как сотни других мужчин в этом клубе.

Наклоняю голову вправо, ловлю взглядом салютующего мне импозантного мужчину, который улыбается и обещает глазами много всего.

Отвечаю встречной улыбкой, но извиняющей.

Потом снова перевожу взгляд на Тимура. Там огонь. Свирепый и беспощадный.

Челюсть сжата. Он делает несколько решительных шагов ко мне.

Замирает в сантиметре. Я чувствую его горячее дыхание, которое сбивается от еле сдерживаемого напряжения...

Рука ложится поверх корсета платья, сжимает.

— Не смей, — осекаю его я. Нужно вскинуть голову, чтобы заглянуть в мутные заводи глаз. — Даже не думай ко мне прикасаться...

— Папа в курсе, в чём ты пришла в клуб, Алия? — спрашивает он хрипло.

Я чувствую физически его глаза на вырезе моего платья.

Они не оглаживают полушария, нет. Они алчно их жрут.

Он поднимает их на мою шею. На то самое место, которое он укусил в подобии поцелуя, которое я замазывала тоналкой. И даже сейчас оно замазано.

Моя кожа слишком светлая — на ней синяки видны до последнего...

— Дай угадаю... — усмехается он, наклоняясь к моему уху и проводя кончиком языка по мочке. — Пай-девочка приехала сюда в скромных джинсиках и футболке и переоделась... Чтобы не видели дяди папочки, да?

Мои глаза округляются.

Он следил за мной!

Преследовал!

— Ты жалкий, Тимур, — опять говорю раньше, чем думаю. — Таскаешься за мной по пятам, хоть тебя уже отшили...

— Мелкая стерва, — шипит в ответ.

Чувствую захват на своей руке. Он тянет меня наверх, в сторону нашей випки.

Когда мы поднимаемся, не без происшествий, потому что я как минимум несколько раз запнулась на лестнице на своих высоченных каблучищах, сразу натыкаемся на испуганно-крысиную физиономию Карины.

— Это... что?

— Это ты что? — выплёвывает презрительно Тимур. — Сюда слушай, сплетница тупая. Сейчас пойдёшь к братцу и скажешь, что вы с Алией поехали домой готовиться к экзамену. Усекла?

— В смысле? — она дует губу. — Вообще-то это мой праздник!

— И он подошёл к концу, — усмехается Тимур. — А если не хочешь, чтобы к концу подошёл вообще любой праздник, который может быть в твоей жизни, то вот тебе совет, Карина, будь убедительной для цербера-братца... А то придётся тоже показать ему кое-какие фото, по твоему примеру. Например, как ты с садовником вашим сосёшься на заднем дворе...

Лицо Карины становится мертвенно-бледным.

Она дёргается, пытается что-то возразить, но всё же замолкает. Дышит часто и тяжело...

— Что тебе надо?! — верещит почти истерично.

— Всё просто. Сейчас я пойду и переодену твою горе-подружку. Ты, Алия, подойдёшь к своим охранничкам и скажешь им, что едешь ночевать к Каринке. Вы поедете к ней, а оттуда я заберу тебя по своим делам...

— Чего?! — возмущённо вспыхиваю я. — Я никуда с тобой ночью не поеду, Тимур! Ты рехнулся?! Я всё брату расскажу! Или отцу!

— Хорошая идея, — тут же манипулирую я. — Предлагаю это сделать вместе. Я могу выступить свидетелем... Как ты секретно переоделась в шлюшью одежду, бухала и плясала на танцполе, клея мужиков... Как думаешь, кто за это огребёт? Могут ещё Милядику рассказать, который, бедненький, уже круассаны тебе печёт для парижского свидания, которого тоже не будет...

— Ты... ты... — захлёбываюсь в своём возмущении. — Ты не посмеешь!

— Проверим?

Не успеваю даже ответить.

Он толкает меня в сторону нашей личной уборной, где мы быстро скинули лягушачьи шкурки. Девки все затихли. Тут многим не поздоровится, если родители узнают, что свободу решено трактовать превратно...

Дверь за Тимуром хлопает. Как в прошлый раз, когда мы уже оставались один на один в закрытом помещении...

Он надвигается.

Я в панике хватаю пакет со своими вещами.

— Выйди, я переоденусь...

— Нет, — произносит уже в шаге от меня. — Я сам тебя переодену.

Вскрикиваю, когда он дёргает молнию моего платья вниз.

Мгновение — и я слышу шипение...

То ли это от того, как мои горячие соски реагируют на холод воздуха. То ли это его дикий рык... Тимур пожирает оголившуюся для него в первый раз в жизни плоть... Впервые под взглядом мужчины...

Я инстинктивно закрываю себя руками, но он скалится, ведёт головой и разводит руки.

Дыхание у нас на обоих дикое и рваное.

Мы в чёрной воронке, которая лишает притяжения к полу, действует по другим законам гравитации.

Тимур наклоняется ко мне и дышит моей кожей, ведя линию носом по ключице.

Я дышу рвано и дико. Мне страшно... Мне...

Я всё же не готова ещё играть на равных в эти взрослые игры...

— Пусти... Это насилие...

Хмыкает и снова прикусывает мочку уха.

— Это ещё не насилие, девочка моя... Когда будет насилие, ты узнаешь... Это тоже очень вкусная часть игры, и мы в неё поиграем!

— Со своими шлюхами играй!

Опять звереет. Взвизгиваю, когда сдавливает мои ягодицы и дёргает на себя. Приподнимает, чуть разводит ноги и трёт меня о себя. Какое-то дикое, животное действие.

— С ними уже неинтересно, Алия... Теперь интересно с тобой... Даже представить не мог, что так интересно будет...

— Ты бесчестный человек, Тимур, — выдыхаю в сердцах. — Эгоистичный, самодовольный, не слышащий ничего, что не хочешь слышать...

— Ты сейчас описала себя, золотце, — намеренно нежно поправляет выбившуюся прядь за моё ухо. Какой же сейчас чёрный у него взгляд, пугающий. А ведь у него светлые глаза от природы... — Ничего не слышишь... И берегов не знаешь...

Он берёт футболку и натягивает её на меня, преднамеренно очерчивая через ткань контуры моей груди, слегка сдавливая.

— Роскошная грудь, Алия... Даже представить не можешь, что я хочу с ней сделать... И это не только про то, что ты будешь ею кормить всех моих детей.

— Пошёл вон, — выкручиваюсь от его касаний, но тщетно. Я ведь зажата в углу. И даже ударить между ног не получается — он так грамотно фиксирует мои колени...

— А теперь, козочка, не брыкайся. Если будешь брыкаться, то вместо того, чтобы натянуть джинсы, я сниму с тебя трусы. А пока не время...

Прикусываю губу от злости. Мне нужно сейчас же будет, как только доберусь до охранников, правду сказать им и рвануть отсюда куда подальше... Плевать на них на всех! И на Карину-сплетницу тоже!

Джинса дерёт кожу, пока он её растягивает по моим ногам. Я дышу рвано. Глотаю унижение.

— Прекрасно, Алия. Так ты выглядишь не менее шикарно. Понятия не имею, на черта тебе надо было переодеваться в эти тряпки. Королева шикарна во всём...

Он снова приближается и трётся щекой о мою щеку.

— Идём? — в его дыхании напряжение, которое аж трещит.

Нет... Определённо, мне нельзя с ним... Для собственной же сохранности...

Выходим с бледной Кариной из клуба. Тимур предусмотрительно чуть поодаль.

Я крепко держу горе-подругу за руку. Она, судя по всему, морализована из-за шантажа Тимура полностью.

Подходим к моей машине. Охранник стоит стрункой. Открывает дверь...

Я смотрю на Карину, оглядываюсь назад — Тимур идёт к машине, а я...

Дергаю подругу за руку и быстро тяну за собой в салон.

— Поехали! Быстрее!

— Али, ты что?! Мы же договорились! — охает Карина испуганно.

— Мы ни с кем не договаривались, — говорю сквозь зубы. — Это ультиматум, а не договорённости.

Глава 8

Одна из самых ужасных, неспокойных ночей в моей жизни.

Холодная испарина по телу, которая то и дело переходила в озноб.

Тяжёлая голова, полубред на грани постоянных просыпаний от беспокойных сновидений.

Нервы ни к чёрту...

Нет, не только нервы. В районе пяти утра я всё же догадалась взять градусник и померить температуру — прекрасно, 38,5. Рассвет встретила уже с дерущим горлом и заложенным носом.

Простудилась после экзекуций Тимура, не иначе...

Да и в целом так стрессанула, что иммунитет ожидаемо не справился.

Вчерашний вечер завершился кошмарно.

С Кариной мы рассорились в пух и прах. Немудрено. Стоило мне только затащить её почти насильно в своё авто, она начала брыкаться и возмущаться, что теперь-то ей крышка, потому что он всё сольёт! Я испуганно скакала глазами от истерящей подружайки до водителя и охранника, которые держали лица каменными, но наверняка наматывали на ус всё, о чём мы говорили.

— Успокойся, Карина! Я позабочусь об этом! — осекла её жёстко, понятия не имея, как именно собралась сделать то, что только что пообещала стоящей на грани разоблачения своей грязной интрижки с садовником соседки.

Телефон противно звякнул в кармане.

— Непослушная кошка. Будешь наказана, — пришло понятно от кого.

Скривила лицо.

Уверена, он уже докладывает братцу о том, как ужасно я вела себя в клубе. За Тимуром не заржавеет. Если его самолюбие уязвлено, как я успела понять, в ход пойдёт даже оружие массового поражения...