История Федосова

— Дядя Витя, не начинай. У тебя ещё полно сил. А я хочу хоть раз пожить на втором этаже. Неизвестно, когда ещё такое случится.

— А как же наш дом? Ты к нам каждые выходные приезжаешь.

— Дядь, у вас окна на город выходят, а я хочу утром на природу смотреть. Ну пожалуйста. — Света улыбнулась той самой обезоруживающей детской улыбкой.

— Вот хитрая. Я же говорил, что так улыбаться мне незаконно. — Виктор обнял племянницу. — Ладно, но Таня будет жить с тобой на этаже.

— А вы хотели как-то по-другому?

— Думал, может, вы и так часто видитесь, устаёте друг от друга.

Света крепко обняла дядю.

— Не говорите глупости. От неё я никогда не устану.

— Ну как знаешь. Вещи поднимаете сами.

— Ну дядь Витя, мы же девочки…

— А вот не надо было столько вещей брать. Ничего не знаю. — Виктор скрылся в машине и через минуту вышел с двумя чемоданами — своим и жены.

Света фыркнула и пошла осматривать комнату.

Второй этаж был полностью деревянным, и запах свежей доски сразу проникал под кожу, каким-то странным образом снимая напряжение. В комнате, залитой тёплым светом, стояла огромная двуспальная кровать, по бокам — деревянные тумбы с лампами. Напротив кровати — небольшой камин, над ним — телевизор, а в углу — стол с мини-баром. На раме висели гирлянды.

Света долго оглядывалась, потом вышла на балкон. Как только она открыла дверь, сработал датчик движения, и пространство озарилось тусклым жёлтым светом. В углу стоял круглый деревянный столик, на нём — конфеты и печенье. Рядом — стул, поставленный так, чтобы с него открывался лучший вид.

Она распахнула окна и замерла. С этой высоты горы казались ещё более величественными, а солнце, прячущееся за ними, стирало из головы все тревоги. Девушка потеряла счёт времени и очнулась, только когда снизу крикнули:

— Светка, давай выходи ужинать! Только тебя ждём, даже Таня уже за столом.

— Да, сейчас! — тихо отозвалась Света. Когда она снова посмотрела на горы, от солнца остались лишь жёлтые лучи, прорезающие темнеющее небо.

***

Белоснежный «Соболь» заехал в просторный двор, по периметру которого цвели садовые хризантемы, раскрашивая пространство в тёплые оттенки. В центре стоял двухэтажный дом из красного кирпича с бежевыми вставками; веранда выходила на задний двор, за которым вздымались огромные горы. Дома ближайших соседей виднелись метрах в ста. Главный вход, обращённый к дороге, слегка пугал своей пустотой — будто за этой дверью не было ничего, кроме тишины.

Как только машина остановилась, Никита схватил портфель и рванул занимать свою любимую комнату под самой крышей. Он щёлкнул выключателем — свет залил комнату тёплым сиянием, но дальние углы оставались в полумраке. Он щёлкнул ещё раз, и свет дотянулся до каждого уголка.

Никита бросил портфель на кровать и вышел на неприметный балкон, откуда открывался вид на весь задний двор. У забора стоял самодельный мангал, рядом — маленькая беседка с узким столиком и парой стульев. Чуть дальше — беседка побольше, где свободно поместится всё семейство, и ещё останется место.

Около мангала уже суетились мужчины, не переодевшись, разжигали огонь.

— Пап, провоняете же! — крикнул Никита с балкона.

— Сына, мы взрослые, да и сразу договорились надеть ту одежду, в которой будем работать.

— Саня, блин, стирать же придётся! Ну переоденьтесь! — крикнула с веранды тётя Нина.

— Нина, это рабочая одежда. Ничего страшного, измажемся — сами постираем, — отозвался Влад.

Никита ещё немного понаблюдал за ними, потом вернулся в комнату и начал раскладывать вещи. Отец с детства приучал его к порядку: «Порядок дома — порядок в голове». Эти слова намертво засели в памяти, и с тех пор Никита старался держать комнату в чистоте.

В дальнем углу мелькнула тень, но он не понял, какой предмет её отбрасывает. Он огляделся, но ничего не заметил. Вдруг послышалось шипение, отдалённо похожее на слова.

— Скоро… — прошептал голос.

— Кто тут? — по коже Никиты побежали мурашки.

— Скоро ты станешь нашим, — голос звучал сразу отовсюду.

— Что вам нужно? — тихо спросил он.

— То, что твой отец обязан нам отдать.

— Не говорите ерунды. Отец никогда не брал в долг.

— Это не такой долг, какой вы привыкли считать. Есть. Мы хотим есть.

Голос стих, и вместе с ним погас яркий свет. В темноте стало слышно только собственное дыхание.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть.

— Никита, ты скоро? — раздался голос отца.

— Да, пап, уже выхожу.

***

Ужин плавно перетёк в застолье, тихие разговоры — в бурные обсуждения. Света никогда не любила шумных посиделок, поэтому встала из-за стола сразу после еды. Небо уже укрылось звёздным одеялом, и запах жареного мяса едва пробивался сквозь густой аромат ночной природы.

Что-то тянуло её за пределы лагеря. Она вышла за забор, и ночная тишина обволокла её, словно мягкое одеяло. Стрекот сверчков убаюкивал, и ноги сами собой отказывались идти дальше. Света села на влажную траву, потом и вовсе легла. Запах остывающего дерева и земли усыпил её, и она провалилась в поверхностный сон.

Перед глазами всплывали картинки: она гуляет с бабушкой, делится секретами, а старушка протягивает ей кольцо и тихо говорит: «Оно тебе скоро пригодится». Но Света никак не могла понять, кто эта милая женщина и почему ей так легко и спокойно рядом с ней.

Трава рядом встрепенулась, и рядом с ней опустилось ещё одно тело. Света повернулась и открыла глаза.

— Малая, заболеешь же. И с кем мне тогда тут веселиться? Давай вставай, — сказала Таня.

Света молча улыбнулась и повернулась к сестре.

— Ты парня тут найдёшь, обещала. Будешь с ним веселиться, а я полежу в тёплой комнате и помечтаю…

— Ага, о свадьбе с Логиновым, о том, какие у вас будут дети и как их назовёте. Не смей. Ты тоже обещала найти себе парня или хотя бы друга. Так что вставай.

Таня встала и протянула руку. Света схватила её и, сделав вид, что поднимается, резко потянула сестру на себя. Таня плюхнулась рядом, и Света обняла её.

— Ладно, Тань. Давай ещё чуть-чуть полежим. Тут так хорошо.

Они пролежали минут десять и поднялись, услышав, что их зовёт дядя Витя. Держась за руки, девушки неспешно пошли обратно к лагерю.

***

Ужин у семьи Федосовых и Хищневых закончился быстро. Александр Федосов почти не спал прошлой ночью, а Владу просто стало скучно среди трёх женщин, которые уже допили вторую бутылку вина и собирались открывать третью.

Александр вошёл в комнату, рухнул на кровать прямо в одежде и тут же уснул. Ему снился один из дней в армии. Тело сослуживца рухнуло сверху, и Александр подскочил на кровати, чувствуя, как по коже стекает ледяной пот, а по щекам катятся едва заметные слёзы.

— Страшно? — прошипел голос со стены. — Мы ждём оплаты долга. Уже пора.

— Уйдите прочь! — выкрикнул Федосов. — Я всё вернул, вы сами сказали, что долг оплачен.

— Разве мы так говорили? Не припомню, — в голосе прозвучала усмешка. — Ты от нас никуда не денешься. Благодаря нам ты стал тем, кто ты есть. Мы имеем право потребовать больше, чем обычно.

— Куда ещё больше? Я и так пожертвовал вам своих работников. А у них семьи, дети, которые ждут дома. А я обязан говорить им, что не знаю, где они…

— Замолчи, слабак. Это вина не наша. Ваша компания сама решила сэкономить и начать строительство на кладбище.

— В смысле «не ваша»? Я общался с потусторонним миром только с вами…

— А мы и не причастны к тем силам, которые вы разбудили. Ваша компания потревожила того, кого не стоило. Так что ждём оплаты.

Голоса притихли, оставив Александра наедине с тяжестью собственных решений.

— Следующий — кто-то из вас, если ты не расплатишься, — вновь прошипели стены и замолчали, окутав комнату мёртвой тишиной.

Глава 6

Света шла по незнакомому месту, будто её тянули за невидимую нить. Она не любила слежку, но сейчас ей казалось, что она обязана узнать, куда движется тот парень. Он воровато оглядывался по сторонам, и, убедившись, что рядом никого нет, нырнул в тёмный лес. Не раздумывая, Света шагнула следом.

Но стоило ей оказаться среди деревьев, как ощущение направления пропало. Она поняла, что упустила его. Холодный ветер пробрался под одежду, и тело покрылось мурашками.

— Милая, иди ко мне, — прозвучал старческий голос откуда-то из глубины леса.

Света резко обернулась, пытаясь выхватить взглядом хоть тень, хоть движение, но лес был одинаково мрачен со всех сторон. И всё же она пошла — не туда, куда хотела, а туда, куда звал голос. Ветки, раскачиваясь от ветра, хлестали по лицу, а холодный дождь, словно острые иглы, колол кожу. Но она не останавливалась. Что-то внутри шептало, что она идёт верно.

— Правильно, милая. Ты идёшь в верном направлении, — снова раздался голос, будто прямо у неё над ухом.

Света хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Её вело предчувствие, горячее и тревожное, как лихорадка. Постепенно ветер стих, дождь стал тише, а лес будто растворился. Перед ней возникла небольшая пещера. Света замерла на мгновение, потом шагнула внутрь.

Внутри пахло сыростью и камнем, а кожа покрылась гусиной кожей. Но уже через секунду она стояла не в пещере, а в каком-то клубе. Громкая музыка била по ушам, заглушая мысли. Прямо перед ней стоял парень. Его зелёные глаза она узнала сразу.

— Стас? — тихо пробормотала Света, делая шаг вперёд. — Что ты тут делаешь?

Стас обернулся и улыбнулся той самой белоснежной улыбкой, от которой у неё всегда становилось тепло на сердце. На мгновение она забыла и про слежку, и про лес, и про всё, что было до этого. Шаги ускорились, сердце забилось быстрее. Когда между ними осталось не больше десяти шагов, Стас тоже шагнул навстречу. Внутри у Светы всё расцвело, будто кто-то зажёг свет в самой тёмной комнате её души. Руки вспотели, ноги стали ватными, а улыбка сама собой растянулась до ушей.

Она чувствовала его запах — тёплый, знакомый, родной. Он уносил её куда-то высоко, туда, где не было ни страхов, ни сомнений. Света вытянула руки, чтобы обнять его, но Стас прошёл совсем рядом, едва не задев плечом, и обнял девушку, которая стояла прямо за её спиной.

Тепло мгновенно сменилось обжигающим холодом. Лицо Светы вспыхнуло, в глазах разгорелся огонь, а в груди будто вонзились тысячи острых иголок. Радость рассыпалась в пыль, и на её место пришла ярость. Света рванулась к парочке, готовая вцепиться в ту, что забрала у неё Стаса.

Но не успела она сделать и шага, как перед ней возникла старушка. Она смотрела спокойно, почти устало.

— Да, я знала, что ты достойна этого кольца. Возьми его, — старушка протянула Свете кольцо.

Оно было ледяным, но от него шла странная сила — тяжёлая, густая, манящая. Стоило Свете коснуться металла, как её накрыл прилив энергии, будто внутри распахнулась дверь, которую раньше держали на замке. Глаза потемнели, а улыбка, ещё недавно искренняя, превратилась в злую ухмылку.

— Спасибо, — процедила она сквозь зубы и шагнула вперёд, желая продолжить путь.

— Не так быстро, милая, — старушка схватила её за плечо. — Это кольцо я завещала своей внучке, Танечке. Но она его не использует должным образом — оно просто пылится у неё в шкатулке.

— Хорошо, я его заберу у неё, — выпалила Света и тут же сама поразилась своим словам. Мысль об отнятом у сестры казалась ей чуждой, почти отвратительной. Но сила кольца будто говорила за неё, тянула на поступки, которых она раньше не совершила бы.

— Ха, — усмехнулась старушка, а потом её лицо стало безэмоциональным, словно маска. — Так дело не пойдёт. Я никому не позволю отбирать что-либо у своей внучки.

— Внучки? — Света отступила на шаг. — Кто вы? Я вас не знаю. А Таню я знаю лучше, чем вы… хоть и не родная ей.

— В том-то и дело, что не родная, — спокойно ответила старушка. — Я погибла, когда ей исполнился год. О твоём существовании я и знать не могла. А её родителей я сама просила вспоминать меня только в самом близком кругу.

— Ну и что? Хотите сказать, что я для них чужая? Таню я знаю дольше, чем кто-либо.

— Деточка, ты не понимаешь. Для меня самые родные — это сын, его жена и их дочь. Двоюродные в этот список не входят. Поэтому они никогда не упоминали меня при тебе.

Света молчала, переваривая услышанное. Слова ложились на душу тяжёлыми камнями. Наконец она спросила:

— И как же я тогда получу это кольцо?

— Придёт время, и оно само попадёт к тебе. А пока просто живи, словно ничего не произошло.

Старушка растаяла в воздухе, оставив после себя лишь серый, непроглядный туман.

***

Никита чувствовал, что за ним следят. Сколько он ни оборачивался, никого не замечал. Когда он уже начал убеждать себя, что это просто нервы, сзади хрустнула ветка — и тот, кто прятался, только сильнее выдал себя. Никита сделал вид, что ничего не услышал. Он не хотел спугнуть преследователя — и не хотел показывать, как ему страшно.

Когда он понял, что следящий отвлёкся, он резко нырнул в лес. Здесь он ориентировался не по памяти, а по чему-то другому: будто он уже бывал тут во сне тысячу раз. Он петлял между деревьями, менял направление, запутывал следы. И только когда ветки окончательно скрыли его от дороги, он остановился.

Перед ним стоял старый дом. Краска облупилась, двор зарос, природа медленно забирала его себе. Огромная деревянная дверь была слегка приоткрыта, будто звала внутрь.

Никита осторожно толкнул калитку. Та заскрипела на весь лес, и от этого звука у него по спине побежали мурашки. Он быстро юркнул во двор, оставив калитку распахнутой, огляделся и, не услышав погони, шагнул внутрь.

Старый паркет отозвался звуком, похожим на хруст сухих костей. В прихожей царил полумрак: лунный свет едва пробивался сквозь пыльные окна. Тени плясали по стенам, сплетаясь с порывами ветра, и заставляли вздрагивать от каждого шороха.

Достав из кармана старенький фонарь, Никита направил слабый луч вперёд и двинулся вглубь дома. Свет выхватывал из темноты только узкие полосы, и каждый шаг казался прыжком в неизвестность.

— Ты думаешь, спрячешься тут от нас, — прошипели стены знакомым голосом. — Этот дом не простоит вечно. Когда он начнёт осыпаться, мы тебя найдём.

Сначала Никита вздрогнул, но потом, будто назло страху, пошёл к лестнице на второй этаж. Каждая ступенька стонала под его весом, умоляя остановиться. Наверху было небольшое помещение с несколькими дверями. Из-под центральной пробивалось слабое жёлтокрасное свечение. Не раздумывая, он толкнул дверь.

В лицо ударил жар, а запах горелого дерева смешался с чем-то ужасным — с запахом горелой плоти и волос. Никита прикрыл лицо рукой, но не остановился. Он шёл вперёд, сквозь боль и страх, пока не упёрся в кровать.

На ней лежал мужчина лет сорока. Его тело и руки были полностью обгоревшими. Огонь подбирался к лицу, но Никита успел разглядеть то, что заставило его сердце сжаться: это было лицо его отца.

Не понимая, что делает, Никита рванулся к кровати, пытаясь вытащить отца из огня. Жар обжигал кожу, пламя лизало руки, одежда начала тлеть. Когда огонь перекинулся на ткань, стены вновь заговорили:

— Бойся. Мы вас везде достанем. Даже сожжём всё дотла, лишь бы добраться до вас. Тела нам не нужны — мы питаемся душами.

Никита подпрыгнул, едва не упав, и резко открыл глаза. По лицу стекал пот, будто его облили из ведра, а простыни были насквозь мокрыми. Он тяжело дышал, а перед глазами всё ещё стояло обгоревшее лицо отца.

— Сон, просто сон. Ничего нам не угрожает, — прошептал он, стараясь унять дрожь. — Отец нас защитит. Я знаю это.

Он снова рухнул на кровать, пытаясь перевести дыхание, но в груди всё равно оставалось чувство, будто за ним уже протянулась чья-то холодная рука.

Глава 7

Тёплые лучи солнца пробивались сквозь зашторенные окна и скользили по молодому телу, лаская кожу. Сквозь сомкнутые веки Света различала свет, и он настойчиво будил её. Когда глаза наконец открылись, они сразу забегали по комнате, словно проверяя: да, это не сон. Но мысли о кольце не уходили, наоборот — они стали острее, будто царапали изнутри. Света строила в голове план: как выведать хоть что-то о бабушке Тани, о той самой старушке из видения.

Она вяло приподнялась с матраса и оглядела комнату. Вчерашние тёмные брёвна сегодня казались золотистыми, а стол, который вчера был просто тёмным, теперь отливал мрамором. На нём стояла кружка, над которой вился лёгкий пар, и запах кофе тянулся к ней, как приглашение к новому дню.

Света накинула поверх пижамы кофту, схватила кружку и вышла на балкон. Солнце приятно грело лицо, заставляя зажмуриться. В тени трава всё ещё была покрыта росой, будто лес не хотел расставаться с ночью. Весь лагерь ещё спал, и только утренние птицы выводили свою трель, будто нарочно старались разбудить всех, чтобы никто не пропустил эту красоту.

Дверь на балкон тихо скрипнула, но Света была так глубоко в своих мыслях, что не заметила звука. Таня воспользовалась моментом: тихо подошла и обняла сестру. Света вздрогнула от неожиданности, потом повернулась и крепко обняла Таню в ответ.

— Хватит спать, пошли пройдёмся, — сказала Таня.

— Не может быть! Ты сама предлагаешь пройтись утром? Ты в это время обычно только укладываешься. Что-то случилось? — удивилась Света.

— Ой, ну что ты начинаешь? Вчерашняя дорога меня вымотала, я уснула сразу после ужина.

— Ну я даже не знаю… Может, я хочу любоваться этим видом до вечера.

Таня хихикнула и показала пальцем куда-то в сторону окна:

— А это не тот мальчик, которого ты вчера встретила?

— Что? Где? — Света торопливо пригладила волосы, чтобы не предстать перед Никитой с растрёпанной головой.

Таня рассмеялась и снова обняла сестру:

— Вот поэтому не стоит весь день сидеть на балконе, каким бы прекрасным ни был вид. Я уже позавтракала, жду тебя внизу. Поторапливайся, а то уведу его у тебя.

После этих слов Света мысленно признала: да, она влюбилась в незнакомого парня, и он каким-то образом сумел отодвинуть Стаса на задний план.

***

Последний месяц лета уже давал о себе знать, несмотря на яркое солнце: девушки надели кофты и теперь шли по полю, которое плавно переходило в лес. В глубине доносились голоса птиц и тихий шум реки, где-то неподалёку пробивавшейся сквозь камни.

Таня, не привыкшая к долгим прогулкам по пересечённой местности, быстро устала. Она присела на пенёк, достала из портфеля покрывало, термос и пару упаковок печенья.

— Ты же на диете. Знаешь, сколько там углеводов? — заметила Света, глядя, как сестра с аппетитом откусывает печенье.

— Сейчас ты мне скажешь ещё что-нибудь, и я кину в тебя пустую бутылку, — буркнула Таня и действительно вытащила бутылку и шутливо прицелилась. — Мы столько прошли, я имею право. Или ты считаешь меня толстой?

— Наоборот, я же всегда говорила, что ты худышка. Зачем становиться ещё тоньше?

— Тебе легко говорить. Мне кажется, если у тебя даже глаза не будет, от поклонников всё равно придётся отбиваться. А я, если не могу брать красотой, буду брать стройностью. Если не хочешь пить кофе в лесу, вдали от всех, можешь пойти прогуляться.

— Ну, люди без глаза не так уж и плохи, — тихо сказала Света и, поймав вопросительный взгляд сестры, махнула рукой: — Ладно, уговорила. Накрывай поляну, а я пойду пройдусь.

Таня хмыкнула, отвернулась и принялась расправлять покрывало, на котором уже стояли термос, печенье и лёгкий салат.

Света пошла вглубь леса. Высокая трава щекотала ноги, оставляя на джинсах влажные пятна. С каждым шагом лес всё плотнее смыкался вокруг неё. Пройдя несколько сотен метров, она вдруг остановилась и огляделась. Холодный ветер обдал её, и Света поежилась, застёгивая кофту до самого верха. Ещё шаг — и она очутилась в густом тумане. Где-то вдали проступили две фигуры: парень держал девушку за руку. Они шли вдаль, удаляясь от Светы пропорционально её попыткам приблизиться.

В какой-то момент пара остановилась. Парень потянулся и поцеловал девушку. Сердце Светы будто остановилось, ладони вспотели и сжались в кулаки. Она огляделась, увидела под ногами камень, схватила его и метнула. Камень попал девушке в голову, и силуэты мгновенно растворились.

Ветер усилился, и до неё донеслись шипящие слова:

— Да, ты-то нам и нужна. Выглядишь очень аппетитно, а твоя смерть разозлит нужного нам человека.

Ветер стих, и Света снова оказалась в тёмном лесу.

— Ну где ты? Давай возвращайся! — вдруг прокричал женский голос.

Света обернулась и с удивлением увидела, как из-за деревьев проступает силуэт Тани.

— Ты что тут делаешь? — крикнула Таня.

— В смысле? Я вообще-то тут сижу, жду, когда ты в себя придёшь. Уже минут десять смотришь в одну точку. Кого ты там увидела?

— А? Возвращаюсь, просто задумалась, — пробормотала Света.

По её телу пробежал рой мурашек, а потом вдруг стало жарко, хотя спина покрылась холодным потом. Ноги гудели, а нижняя часть штанов была такой мокрой, будто она прошла по лужам. Но за несколько метров так промокнуть было невозможно.

***

Никите всегда легче давался подъём в горах, чем в городе. Сейчас часы показывали всего семь утра, а в глазах не осталось и следа от сна. Взрослые вчера так хорошо посидели, что Никита и не думал их будить: они на отдыхе, пусть отдыхают. Он тихо пробрался на кухню. Пустые бутылки из-под алкоголя молчаливо напоминали о вчерашнем веселье. Стол уже был убран, а вымытая посуда стояла возле раковины. Никита вздохнул: после посиделок отца с друзьями ему всегда приходилось доделывать уборку. Не то чтобы отец заставлял, просто Никита не выносил беспорядка. «Порядок дома — порядок в голове», — вспомнились слова отца.

Горячий кофе полился в кружку. Никита оглянулся в поисках чего-нибудь перекусить, но ничего не нашёл и вышел на задний двор. Соседи ещё мирно спали. Он сел на мягкий уличный стул и уставился в сторону леса, туда, где строился жилой комплекс «Горы» — проект, на который отец и дядя Влад потратили столько сил. Комплекс, который их кормил.

Никита закрыл глаза и представил, как будет гулять по зелёному двору, любоваться высокими домами, проводить свободное время у фонтана в виде горы, у подножия которого течёт речка.

Шум за забором вырвал его из грёз. Слух обострился, глаза распахнулись. За забором кто-то ходил, пытаясь спрятаться, но получалось плохо.

— Кто там? — выкрикнул Никита и пошёл к двери.

Никто не ответил, но шаги стали громче. Парень понял: за забором как минимум трое крупных мужчин. Рука сама потянулась к железному пруту у входа.

Прут он сжал крепко.

— Проваливайте отсюда. Это наше место, — прошипел голос, будто со всех сторон сразу.

— Раз такой смелый, покажись! Этот дом мы сами построили, и я буду его защищать, — Никита перехватил прут двумя руками. — Я жду. Покажись!

— Ха-ха-ха, смешно, — безумный смех заставил его занервничать. — Я сказал: уйди с дороги.

Неведомая сила толкнула его, и Никита рухнул, ударившись головой о камень. Над ним нависли три тёмных силуэта. Что-то липкое и холодное капало ему на лицо. Улыбки силуэтов превратились в оскалы, а их языки свисали так низко, что почти касались груди.

— Мы же сказали: не мешай… Ты нам не нужен…

Что-то вроде рук ударило его по лицу, оставляя на коже холодный, липкий слой. В глазах потемнело, а сознание будто провалилось в тёмную яму.

Очнулся он от лёгких похлопываний по щекам.

— Малыш, ты зачем вышел, если не выспался? Хотя бы одеяло взял. Заболеешь, а нам потом лечить тебя, — донёсся женский голос.

Никита открыл глаза. Его тело дрожало от холода, а над ним улыбались родные женские глаза.

— Алёна, а сколько времени сейчас? — спросил он.

— Одиннадцатый час. Ты чего спишь на улице? Дома не нравится? — Алёна накинула на него одеяло. — Ты во сколько вышел? Кофе уже остыл.

— Как одиннадцатый час? — Никита резко вскочил. — Я вышел в семь.