
Полная версия:
Пепельный Меридиан Часть 1

Илья Старых
Пепельный Меридиан Часть 1
Пролог
В ту ночь генерал-майора Полтавина разбудил звонок по выделенной линии. Игнорирование такого звонка хоть и не приравнивалось к государственной измене, но могло привести к лишению всех званий, пенсии и имущества, поэтому Полтавин, сжал зубы и дохромав до аппарата , поднял трубку.
— Товарищ генерал-майор, экстренное совещание, ситуация уровня «Гамма». Требуется личное присутствие на объекте «Вымпел». Вертолёт уже в пути. Готовность — 25 минут, — отчеканил динамик.
— Так точно, — пробубнил Полтавин и положил трубку.
За всю его карьеру подобные вызовы случались не так уж редко, но в последнее время достаточно было, надев рубашку и китель, поприсутствовать на видеоконференции, покивать головой с важным видом, раздать указания и со спокойной душой лечь спать. А тут ещё и "вертушку" за ним отправили… Неужели всё так плохо? «Гамма». Её не было уже лет тридцать. А ведь именно ликвидация её последствий дала толчок его карьере ... и лишила ноги. С тех пор бионический протез, хоть и продвинутый, доставлял неудобства, а фантомные боли не переставали напоминать Полтавину о тех событиях.
Через полтора часа вертолёт был на подлёте к объекту. Никаких посадочных огней, никакой площадки — только узкая просека и строение вдали, похожее на заброшенный бункер. Вертолёт сел в нескольких метрах от него. Створки дверей распахнулись , и на поляну высыпали вооруженные до зубов военные, держа на прицеле того, кто собирался выйти. Увидев генерал-майора ,с трудом спускающегося по трапу, они опустили оружие, отдали честь и, дождавшись его, двинулись обратно, в недра объекта «Вымпел».
Лифт спустил его на девять этажей вниз. Пройдя по коридору, он вошёл в экранированный конференцзал, где уже находился весь офицерский состав, включая генерала Клюквина. Генерал махнул рукой, отметая формальности, и указал на пустое кресло за столом. Усевшись, Полтавин заметил, что, помимо военных, в зале присутствовало ещё несколько незнакомых ему человек в штатском. «Скорее всего, учёные или консультанты», — подумалось ему. Они носились из одного конца комнаты в другой, показывали друг другу экраны коммуникаторов, сверяли бумаги и полушёпотом переговаривались.
— Товарищи офицеры, господа учёные, — начал генерал без долгих вступлений. — У нас ситуация «Гамма». Семь часов назад в лесах сибирской тайги произошёл взрыв, повлёкший полное отключение электроэнергии в населённых пунктах в радиусе двухсот километров от эпицентра, а также разрушение лесного массива , деформацию рельефа бог еще знает что в радиусе десяти километров. Георгий Степанович, новой информации со спутников не появилось?
Один из учёных встал и, семеня к кафедре, на ходу поправил очки.
— Ну, во-первых, не двести километров, а сто девяносто два… — Он запнулся, наткнувшись на тяжёлый взгляд генерала, и поспешно продолжил: — Площадь поражения биома — девять километров. Полное отсутствие жизненных форм. Истончение озонового слоя над очагом. Больше данных нет, нужны полевые исследования и больше времени...
В этот момент один из коллег подскочил к нему с коммуникатором:
— Георгий Степанович, гляньте…
Тот взглянул на экран, снял очки, протёр их и, водрузив обратно, тихо произнёс:
— В эпицентре… там человек. Или что-то похожее на человека. Гуманоид или…
Договорить он не успел. Дверь отворилась, и на пороге возник незнакомый силуэт: мужчина лет сорока, седые уложенные волосы, небольшая аккуратная бородка, круглые затемнённые очки. Все присутствующие видели его впервые. Все, кроме одного. Генерал, увидев незнакомца, закатил глаза и одними губами выдал короткую, но очень меткую бранную тираду.
— Ты кто, мать твою, такой? Дверью ошибся?! — начал вставать с места Полтавин, кривясь от внезапной боли в ноге, но был остановлен резким жестом генерала и был вынужден сесть обратно, не сводя глаз с гостя.
— Я тот, о ком вам, уважаемый, лучше прямо сейчас забыть, — равнодушно ответил мужчина мягким бархатным голосом, медленно и уверенно проходя мимо учёных и по очереди заглядывая в их отчёты.
— Всем сидеть! — гаркнул генерал, видя, как его подчинённые, не привыкшие к такой наглости, начинают расстегивать кители и отодвигаться от стола с намерением выпнуть и,если повезет, проучить наглеца.
Недоумевающие военные, переглянувшись, уселись обратно.
Следом за незнакомцем в комнату вошли ещё трое. Они были облачены в композитную матовую броню абсолютно чёрного цвета, а лица скрылись за шлемами с визорами неизвестной конструкции. И ни единого опознавательного знака или признака,позволяющего определить их причастность к какой-либо группировке или организации. Полтавин сразу обратил внимание, что и оружия при них не было ,а от этого становилось вдвойне не по себе даже ему. Верилось,скорее, в то, что они материализовались прямо перед дверями,чем в то, что они смогли пробраться на объект такого уровня с голыми руками... Они двигались синхронно, будто марионетки, ведомые искусным кукловодом, и, войдя, сразу направились в сторону учёных.
— Уважаемые научные сотрудники, огромная просьба не оказывать сопротивления моим людям и строго выполнять инструкции. Вам ничего не угрожает, —оторвавшись от изучения данных, обратился гость к недоумевающим учёным и обернулся к Клюквину: — Генерал, оцепите место инцидента, организуйте зону отчуждения в радиусе пяти километров. Населению расскажите какую-нибудь сказку,как вы это умеете. У вас сутки. Обо всём докладывать мне лично. Всё понятно?
Генерал сидел с каменным лицом, косясь на то, как «чёрные» пытаются взаимодействовать с вяло сопротивляющимися учёными. Он встретился взглядом с Георгием Степановичем и едва заметно кивнул, давая понять, что сейчас лучше повиноваться. Тот кивнул в ответ, прошептал что-то своим коллегам, и они вразнобой двинулись к выходу, по очереди сдавая «чёрным» материалы исследований.
— Генерал, вы всё поняли? — повторил вопрос неизвестный.
— Так точно, — процедил военный.
— Ну вот и славно, — улыбнулся незнакомец и, убедившись, что последний учёный покинул комнату, он отсалютовал военным: — До новых встреч!
В тот момент Полтавин был готов поклясться,что последняя фраза была адресована ему ,хотя ничто на это прямо не указывало. Чуйка,не иначе. А тем временем загадочный гость по-свойски махнул рукой генералу и захлопнул за собой дверь, оставив за собой оглушительную тишину и с десяток пар глаз ,тупо смотрящих ему вслед.
Глава 1
«Внимание! Зафиксирована мозговая активность в камере 26 сектора «Гамма». Дежурным сотрудникам срочно явиться на место инцидента. Внимание! Зафиксирована мозговая активность в камере 26…»
Барабанные перепонки взорвались от нахлынувших звуков. Синтезированный голос, сообщающий, что у кого-то заработал мозг, — это не совсем то, что хочется услышать, выныривая из небытия.
Так, минуту. Ведь это же мой мозг заработал! А почему он до этого не работал? И где я нахожусь, почему здесь так громко? И кто я, в конце концов?
Вопросы молниями проносились в голове и исчезали, так и не находя ответа. Я не мог вспомнить абсолютно ничего о себе. Кажется, это называют амнезией. А тот мерзкий голос, доносившийся будто из-за стены, был похож на звук динамиков, не живого человека.Я ведь знаю, как звучит человек? И речь я понимаю,верно? Значит, забыл я не всё… Выходит, это может быть автобиографической амнезией, при которой я помню всё, кроме информации о себе. Надо же, какой молодец, уже и диагноз себе сразу поставил...
Ладно, с этим разберёмся позже. Сейчас надо понять ситуацию.
Следовало бы открыть глаза, но что-то внутри подсказывало, что пока не стоит демонстрировать своё ясное сознание: ведь неизвестно, что или кто меня окружает, и какие эти "что-то" или "кто-"то" имеют намерения относительно меня.
Итак. Я в горизонтальном положении. Это мне подсказал вестибулярный аппарат, о котором, как оказалось, я знал абсолютно всё. Я даже мог в какой-то мере ощутить, как эндолимфа перетекает по полукружным каналам внутри него. А что это рядом? Улитка внутреннего уха… В ней кортиев орган… А дальше преддверно-улитковый нерв… Откуда, мать его, я всё это знаю? Не просто знаю, а натурально ощущаю!
Помимо этого, сосредоточившись, я смог каким-то внутренним взором пройтись по любому участку своего тела, будь то орган, ткань или клетка. Вот ,например, импульс идёт по лучевому нерву. А вот небольшое изменение кровотока в коже на запястьях и ногах.
Странное ощущение — чувствовать себя не одним целым существом, а полноценной системой, состоящей из огромного количества элементов, каждый из которых был мне знаком, словно я сам его спроектировал и подключил. Я не уверен, но, кажется, далеко не все люди так умеют. Память подкинула термин «интероцепция». Это когда обычный человек чувствует, скажем, что кишки крутит. Но я-то ощущаю абсолютно всё! И при таком раскладе мой мозг уже должен был сгореть от объёма информации,поступающей буквально отовсюду. Как я это делаю, не впадая в кому? От осознания неправильности всего этого меня передёрнуло. Хотелось стряхнуть это ощущение, как налипшую грязь, но тут появились более важные проблемы.
Мне вдруг дико захотелось есть и пить. Тело не просто говорило — оно орало в рупор, что ему нужно топливо. И вот ведь ирония: я могу отследить, как работает каждая клетка, но не могу отключить самый примитивный модуль — голод. Если я в ближайшее время не пополню внутренние резервы, то жить мне осталось всего ничего. И уже не было времени притворяться спящим.
Открыв глаза, я невольно ощутил, как свет прошёл через зрачок и стекловидное тело, попал на сетчатку и ушёл по зрительному нерву в мозг. Скажу честно: незабываемое ощущение. Сначала резкая боль, а следом за ней — умиротворяющее чувство, что всё работает как надо. Должно быть, новорождённые дети чувствуют нечто подобное,только у них хотя бы имя потом появляется,а у меня даже этого нет.
Сначала я не видел ничего, кроме размытых пятен света, пробивающихся сквозь окружающую тьму, но пару мгновений спустя глазной аппарат адаптировался, и окружение стало приобретать более-менее узнаваемые очертания. Изначально ослепительный свет, как оказалось, исходил от нескольких тусклых круглых ламп, встроенных в потолок, — ими же и ограничивалось моё поле зрения.
Впервые ощутив нужные для движения мышцы и кости, я попытался повернуть голову, но не смог. Что-то снаружи мешало мне шевелиться. Обратившись к своей необычной способности, я, если можно так сказать, отправил запрос механорецепторам в коже, отвечающим за восприятие давления, и выяснил, что моя голова, конечности, грудь и таз скованы какими-то пластинами. Они практически не ощущались, но при малейшем движении намертво фиксировались на месте. Интересная технология.
Кому и зачем понадобилось приковывать меня таким хитрым способом? Может, я опасный преступник, обладающий важной информацией, и впереди меня не ждёт ничего, кроме бесконечных пыток и допросов? А я ведь даже не смогу им ничего сказать, потому что ничего не помню. Только вот попробуй докажи им… А кому «им»? Может, "они" и языка то не знают. А я сам то его знаю вообще? И снова вопросы без ответов.
Внезапная резкая тишина вывела меня из раздумий. Голос, информировавший всех вокруг об обнаружении, скорее всего, действительно моей мозговой активности, вдруг затих. Через несколько мгновений раздался другой звук — похожий на работу сервомоторов или пневмоприводов, о которых я, как выяснилось, кое-что знал. Ну конечно. Чего там, я же ходячая энциклопедия.
Терморецепторы уловили лёгкое изменение температуры и скорости воздуха где-то сбоку от меня.
Я замер, прислушиваясь к звукам.
«Ну что ж, — подумал я, — понеслась.»
Глава 2
Как я и предполагал, это открылась дверь, и в комнату кто-то вошёл. В тот же миг поверхность, к которой я был прикован, пришла в движение. Сначала она плавно приняла вертикальное положение, затем начала распадаться на сегменты, а участки под руками и ногами выдвинулись вперёд, формируя подобие кресла. Я дождался, пока трансформация закончится, и только тогда смог хоть немного осмотреться.
Круглая комната с металлическими хромированными стенами. В её центре — я. Напротив — ещё одно кресло, чуть меньше моего, монолитное, будто отлитое из металла и составляющее единое целое с полом. К нему подошёл человек в герметичном ярко-оранжевом костюме с огромным цилиндрическим шлемом и сел. Его матовый лицевой щиток был обращён на меня.
— Здравствуйте. Вы меня понимаете? — донесся его голос сквозь динамики. Он растягивал слоги, будто пытался объяснить прописную истину деревенскому дурачку.
Я кивнул и едва заметно улыбнулся. В голове тут же мелькнула шальная мысль: как же ему будет неловко, когда выяснится, что я не только всё понимаю, но и могу выдать на его же языке такую порцию матерных частушек, что никакой скафандр не спасёт.
— Кхм… Очень хорошо, — ответил он, и в голосе проскользнуло лёгкое замешательство. — Я профессор Круглов Виталий Завьялович, дежурный куратор вашей камеры. У вас есть имя?
Я промолчал.
— Вам понятен вопрос?
— Мне нечего вам ответить, профессор, — произнёс я; голос звучал неровно и хрипло — я пытался привыкнуть к собственному голосовому аппарату. — Я не помню о себе ровным счётом ничего.
— Ничего? Ни имени, ни откуда вы, ни кто вы?
— Да, именно так, — уже ровнее ответил я и, не в силах больше сдерживаться, добавил: — Скажите, профессор, у вас есть какая-нибудь еда? Если я сейчас не поем, наша беседа закончится быстрее, чем вы думаете.
Круглов, явно не ожидавший от меня такой прыти, на несколько секунд замер. Послышался тихий шорох костюма — будто он нервно поправил чтото внутри скафандра.
— А что вы едите? На нашей планете может не быть вашего привычного рациона…
Несмотря на дикий голод, меня начал изрядно веселить ход его мыслей. Он всерьёз убеждён, что я пришелец. Будь мой организм не так истощён, я бы расхохотался. Но сейчас было не до смеха.
— Если есть выбор, я бы не отказался от чего-нибудь похожего на котлету, — выпалил я первое, что пришло в голову.
— Котлету? — тупо повторили динамики скафандра.
— Ну да. Такая шайба из измельчённого мяса. Её обычно жарят на масле. Или просто кусок жареного мяса. Или..
— А на гарнир? Макароны? - перебил он меня.
Я не мог понять: он издевается или действительно пытается прощупать уровень моей осведомлённости в кулинарии. Хотелось верить, что второе — всё-таки он профессор.
— Было бы лучше картофельное пюре, — ответил я, в очередной раз ощущая всю абсурдность этого диалога и ещё больший голод.
В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь едва уловимым потрескиванием динамиков на костюме учёного.
— Можно хотя бы воды, — решил нарушить паузу я, понимая, что загоняю учёного в тупик.
— Да, с этим будет попроще, — кивнул скафандр и принялся нажимать на сенсор у себя на запястье.
Из-за моего плеча бесшумно вынырнула пластиковая трубка, на конце которой повисла капля воды. Не раздумывая, я схватил её губами и начал жадно втягивать влагу. Вода прокатывалась по пищеводу, наполняя желудок, и я чувствовал себя губкой, готовой впитать весь мир. Казалось, я мог пить вечно. Учёный, видимо, подумав, что я действительно способен осушить всю планету, снова ткнул пальцем в запястье, и трубка бесшумно исчезла.
— Теперь вы готовы продолжать? — снова подал голос учёный.
Я, уже начавший уходить в себя, чтобы каждой клеткой тела прочувствовать возвращение жизни, был вынужден вернуться к реальности и кивнул.
— Повторюсь, — начал я, — на любой вопрос, который вы мне зададите, у меня не будет ответа.
— Тогда позвольте, я расскажу вам.
Что он,собственно ,и сделал. Ровно пять месяцев назад в лесах Восточной Сибири возникла аномалия, сопровождавшаяся мощнейшим электромагнитным импульсом,взрывной волной и бог его знает чем еще. Когда на место прибыли сотрудники спецслужб, посреди тайги они обнаружили многокилометровый очаг выжженной земли. В пределах очага практически полностью отсутствовала живая органика — ни растений, ни животных, ни даже плодородного слоя почвы. Только пустынная равнина, заваленная толстым слоем пепла неизвестного происхождения и состава. Воздух был разрежён, радиационный фон — критическим: находиться там без защитного костюма было невозможно. Меня обнаружили без признаков жизни прямо в центре поражённой зоны и доставили на некий засекреченный объект для наблюдения и изучения.
С тех пор я пребывал внепонятном состоянии, похожем на кому, но более автономном. Мне не требовались ни еда, ни вода — организм просто существовал. Сердце слабо билось, кровь циркулировала, но следов некроза тканей или потребности в нутриентах не было. При этом мозговая активность не фиксировалась — и лишь сегодня впервые дала о себе знать. Я был чем-то сродни куколке, которая полностью изолирована от мира, но продолжает жить, гоняя по кругу одни и те же вещества внутри себя.
Мониторинг жизненных функций вела умная платформа — та самая, что сейчас превратилась в кресло подо мной. Как я позже узнал, она же служила и полиграфом, передавая данные о моих ответах на внутренний дисплей учёного.
Спустя несколько месяцев бесплодных попыток привести меня в чувство или узнать что-то новое, было принято решение приостановить активную фазу исследований, перейти на фоновый сбор данных о моём состоянии и законсервировать исследования. Персонал уже начал забывать о моём существовании, пока сегодня я не ворвался со своей внезапной активностью в их спокойную и размеренную научную жизнь.
— И… что теперь делать? — спросил я, пытаясь уложить всё услышанное в голове.
— Боюсь, — ответил учёный, доставая из кармана пульт и нажимая на кнопку, — вариантов у вас немного. Пока мы не поймём, что с вами происходит, вы останетесь здесь. И, я надеюсь, окажете нам посильное сотрудничество.
Круглов встал и направился к двери, у выхода замер, будто хотел добавить что-то ещё, и произнёс:
— Я вернусь,как только мы поймем,что делать дальше. А пока вам следует отдохнуть.
Дверь за ним закрылась. Комната снова стала идеально круглой и идеально пустой.
Глава 3
Я вновь остался наедине с собой. И что теперь? Расслабиться и получать удовольствие? Обстановка, увы, к этому не располагала: голод становился всё сильнее, хоть вода ненадолго и притупила его, а скованные конечности не добавляли спокойствия и уверенности. Вдобавок ко всему, еще и нос зачесался.
Внезапно из-за плеча к лицу снова протянулась пластиковая трубка. Я, недолго думая, забыв обо всем, снова приник к ней губами и с удивлением обнаружил, что на этот раз там вовсе не вода. До жути приторный вкус ударил по вкусовым рецепторам —будто растворимый кофе с тройной порцией сахара и таким же количеством ванильного сиропа. Первым желанием было сплюнуть эту гадость, но желудок, в который попала загадочная жидкость, внезапно возликовал, и тут меня осенило. Питательная смесь! Не котлета с пюрешкой, конечно, но тоже сойдёт. Хотя, судя по вкусу, её разрабатывал тот же гений, что когда-то придумал «клубничный борщ» и пиццу с ананасом.
В очередной раз уйдя в себя, я прислушался к ощущениям. Смесь включала белки, жиры, углеводы, кучу витаминов и минералов и бог знает сколько ещё полезных и так нужных мне сейчас нутриентов. Весьма и весьма недурно. То ,что надо для молодого растущего организма.
Меня вдруг посетила мысль: если я могу неведомым образом чувствовать своё нутро, то, может, и на его работу я смогу повлиять? Например, ускорить пищеварение . Стоило мне лишь подумать о том, как я могу воздействовать на желудочно-кишечный тракт, как осознание пришло само — будто это чуть позабытое умение, как езда на велосипеде.
Я сосредоточился и мысленно дал команду на ускорение усвоения. Десять секунд — и в животе разлилось тепло: кровь прилила к стенкам кишечника. Затем пришло лёгкое покалывание — ворсинки оживали, захватывая каждую молекулу. Ферменты замелькали, как быстрые ножницы, разрезая сложные соединения. Транспортные белки вытянули «руки», хватая аминокислоты.
Всё ускорилось в разы. Я чувствовал, как глюкоза рванула к мозгу,а электролиты устремились к сердцу и мышцам, снимая тянущую боль в плечах. Аминокислоты пошли в ткани, а гликоген отправился в печень — создавать запас. Тело наполнялось энергией, но вместе с этим пришла и цена: во рту пересохло, а в висках застучало. Ускоренный метаболизм требовал ресурсов — и брал их из последних запасов.
Продолжая наслаждаться тем, как мой организм начинает расцветать, я и не заметил,как начал проваливаться в сон. Позже я выяснил, что такие глобальные манипуляции с организмом сильно перегружают нервную систему, и она просто уходит на перерыв. Интересный и довольно важный предохранитель. Но сейчас не об этом.
Я видел сон. Первый в своей жизни. Сначала я не увидел ничего особенного — лишь тьма. Затем сквозь пелену стали проступать созвездия и туманности. А потом посреди всего этого, рассекая сущее надвое, возник он — Меридиан. Бесконечный поток света,тянущийся от одного конца вечности к другому и выплевывающий в космос то тут,то там клубы неизвестного вещества,похожего на пыль или сажу.Он пульсировал, словно сердце вселенной. Не просто луч света, а ось мироздания — величественная и фундаментальная. Я чувствовал себя песчинкой перед циклопической архитектурой, которую не мог ни понять, ни объять. И всё же где-то в глубине души я знал: это не просто луч света. Он — ключ ко всему: к моему прошлому, настоящему и будущему. Он — ответ на всё.
Вдруг острая, колющая боль взорвалась в руке — будто раскалённая игла пронзила вену насквозь и потянула за собой кровь,вырывая меня из объятий сна. Я дёрнулся, но фиксаторы,активировавшись, впились в руки. Перед глазами вспыхнули искры. Открыв мутные глаза и повернувшись, я увидел почти перед самым своим лицом забрало скафандра — такого же, как у Круглова, но синего.
— Твою мать, он очнулся, уходим! — донеслось из динамика.
«Синий» выдернул из моей вены шприц с иглой и рванул к выходу, на бегу открывая с помощью пульта дверь. А следом за ним из-за моей спины выпрыгнул второй.
Дальше всё произошло в мгновение ока. Дверь открылась, и навстречу «синим» влетел… «чёрный»? Его скафандр больше напоминал броню: защитные вставки с многочисленными сколами по всему телу, круглый шлем, похожий на боевой, но герметичный, с замкнутой системой дыхания. Движения его были чёткими, механическими, без намёка на эмоции — будто он не человек, а машина. Одной рукой он откинул одного из «синих» в дальний конец комнаты с такой силой, что тот врезался в стену и осел на полу безжизненным кулем. Второго, что тыкал в меня шприцем, он просто взял за грудки, одной рукой поднял вверх и застыл, глядя на него через забрало.
Я медленно приходил в себя, пытаясь разобраться в происходящем. Ну да, конечно. Просто обычный день .. Ничего необычного. Всего лишь пара незнакомцев решили украсть у меня кровь, а их настиг огромный черный мужик. Классика.
— Что у вас здесь происходит?! — вбежал в камеру Круглов и, осмотревшись, обратился к до сих пор висящему в воздухе «синему»: — Кто вы такие?
— Пошёл ты! — выплюнул тот, барахтая ногами в воздухе и тщетно пытаясь освободиться.
— Так…доставь пленника в допросную и жди меня — сказал профессор «чёрному», и тот, развернувшись вместе с барахтающимся пленником в руках, вышел.
— Этого к медикам, — скомандовал Круглов в открытую дверь и добавил,— Если, конечно, в этом ещё есть необходимость...
Ещё двое в синих скафандрах, забежав в камеру, подхватили тело и потащили прочь.
— Что за день-то такой… — пробубнили динамики кругловского костюма, особо ни к кому не обращаясь, и профессор вышел вслед за ними.
Я сидел всё в том же положении. Действительно, день, а у кого-то и жизнь, начался далеко не с кофе. Да, кофе был бы сейчас очень кстати… Я глянул на руку. Ранка уже почти затянулась, но кое-что привлекло моё внимание. Моя кожа вокруг повреждения.
Она была серого цвета — ровного, однородного, без каких-либо корок или шероховатостей. Словно кто-то аккуратно разбавил мою естественную пигментацию пепельным оттенком по всему телу. А рядом с местом укола медленно таяли черные ,хаотично расположенные прожилки.

