A Pause in The Gemini Dialogue

Она закрыла интерфейс чата. На огромном экране перед ней теперь горела только одна карта – тепловая карта Пекина, на которой одна крошечная, холодная точка – сигнал с того «чистого» телефона – медленно двигалась прочь от дома Чэней, унося с собой ключ к старой тайне и становясь новой мишенью. Марьяр Ли обхватила себя за плечи, хотя в комнате было тепло. Игра усложнилась. Но она никогда не боялась сложностей. Она боялась только скуки. А скуки теперь не предвиделось.

Спустя несколько часов, после всех формальных процедур, опознания и уставших соболезнований родственников, Чэнь Вэй появился на пороге лофта Шаораня. Следы слёз высохли. Взгляд, обычно скрытый за стеклами очков, теперь был обнажённым и острым, как осколок. В нём не было ни растерянности, ни надежды – только холодная, отточенная решимость.

– Ты был прав, – сказал Чэнь Вэй, не двигаясь с порога. Его голос был низким, но твёрдым. – Отец что-то скрывал. Что-то, из-за чего его убили. Я хочу знать правду. Всю. Помоги мне.

Лон Шаорань, сидевший за монитором с картой сетевой активности дома Чэней, медленно повернулся к нему. Его лицо было бесстрастным экраном.

– Правда редко бывает приятной. Чаще – опасной, – констатировал он.

– Я готов, – ответил Чэнь Вэй без колебаний. – Готов на всё.

Шаорань кивнул, как будто приняв не эмоциональную клятву, а соглашение о параметрах задачи. Он жестом подозвал Чэнь Вэя к своему рабочему столу, где на главном экране светилась трёхмерная схема их семейного «сыхэюаня»: лабиринт из линий, обозначающих Wi-Fi, проводную сеть, датчики умного дома.

– Твой отец был параноиком, – начал Шаорань, указывая на схему. – Но умным параноиком. Он не доверял облачным хранилищам, шифрование считал уязвимым для агентств с достаточными ресурсами. Поэтому он хранил данные физически. Но не так, как ищут обыватели или полиция.

– Сейф? – спросил Чэнь Вэй. – Я уже проверял. Там только старые договоры, страховки, наши свидетельства о рождении.

– Не сейф, – Шаорань увеличил часть схемы, обозначающую подвал. Среди плотной сети подключений была одна слепая зона – небольшой узел, не отправлявший и не получавший данных, но потреблявший минимальный фантомный ток. – Он спрятал это на виду. В самом первом, самом примитивном слое цифровой инфраструктуры дома.

На схеме был подсвечен старый, давно списанный медиасервер. Его купили лет десять назад для хранения фильмов и музыки, потом заменили на облачное решение. Коробку считали нерабочей, но не выбросили – она стояла в подвале на полке среди других электронных реликвий.

– Этот сервер официально мёртв, – объяснил Шаорань. – Он не в сети. Но у него есть локальные порты. И, судя по фантомному энергопотреблению и едва уловимым всплескам активности в моменты, когда твой отец уходил в кабинет «поработать в тишине»… он его модифицировал. Это изолированная ячейка. Цифровой схрон. Если где и есть копия данных с того жёсткого диска или даже больше… то здесь.

Он отодвинулся от стола и поднялся. Его движения были лишены торжественности – лишь эффективностью.

– Пойдём.

Эти два слова прозвучали не как приглашение, а как команда к началу операции. Чэнь Вэй взглянул на схему, на слепую зону в подвале собственного дома, которую он никогда не замечал. Он кивнул. Они больше не искали утешения или объяснений. Они шли искать оружие – цифровые кости, из которых был сложен скелет «Сумеречной Звезды». И первый шаг вёл в подвал, в самую глубь прошлого, которое только что убило его отца.

Подвал пах сыростью, пылью и озоном от древней электроники. Свет от фонарика Чэнь Вэя выхватывал из мрака пыльные серверные стойки начала 2010-х, паутину и коробки с ёлочными игрушками. Лон Шаорань двигался без колебаний. Его взгляд упал на невзрачный чёрный ящик, засунутый на полку среди старых маршрутизаторов. Внешне – типичный устаревший роутер. Но к его задней панели был аккуратно, почти незаметно подключен тот самый потрёпанный жёсткий диск.