Полная версия:
Она того стоит
До конца учебного года оставалось несколько дней. На волоске висела итоговая оценка по алгебре: «хорошо» и «отлично» в полугодии стало поровну. Из-за того что я долго пробыл весной в больнице, мне сложно было наверстать упущенное. Последняя контрольная работа – решающая. В медальном зачете за последние два года нельзя получить четверку по третьему предмету за полугодие. Слоты предметов, сданных на «хорошо», еще с десятого класса у меня заняли геометрия и русский язык. К сожалению, при всем усердии я получил лишь четверку за контрольную по алгебре. Однако на днях написал итоговую работу по геометрии на «отлично». Если бы эти отметки поменялись в журнале, я мог бы претендовать на медаль. После двух лет борьбы с математичкой мне все же пришлось прибегнуть к переговорам. Все это время я плыл против течения. Не понимая, какой у меня расклад для медали, она подумала, я выпрашиваю пятерку по геометрии за год. Я объяснил, что прошу перенести пятерку за контрольную по геометрии в алгебру, ведь оба предмета относятся к математике. Я извинился за неприятности, которые ей доставил, просил не лишать меня будущего. Она, глубоко вздохнув, поменяла оценки и пожелала удачи на экзамене. С остальным я справился. Закончился изнурительный двухлетний марафон старших классов.
За пару дней до последнего звонка ко мне обратился классный руководитель, чтобы я поговорил с физруком. Тот ставил ультиматум: он не поставит четверку в аттестат моей однокласснице, если мне не выставят за год пятерки по всем предметам. Этот жест с его стороны был бесполезен, но очень приятен мне. Физрук имел репутацию строгого и своенравного преподавателя. Еще в пятом классе при знакомстве с нами он не спрашивал имена, а давал прозвища по характерным чертам внешности: дылда, рыжий, толстый, мелкий, худой, горбатенький. В следующие пару лет горбатенький стал посещать его спортивные секции по бегу, волейболу и баскетболу, чтобы улучшить оценки.
Больше всего мне нравился волейбол. На районных соревнованиях я вытаскивал самые безнадежные мячи и набивал по шесть очков подряд с прицельных подач в дальний угол. Три года я был капитаном школьной волейбольной команды. На последних соревнованиях сложил с себя полномочия. Один из наших игроков начал сливать игру своим бывшим одноклассникам из другой школы. Его некем было заменить, а он продолжал делать вид, что не может справиться с простыми атаками. Я лично добыл десять очков с подач, но команду организовать не смог. Тогда мне было стыдно перед физруком, но я с ним общался лучше, чем любой другой из его учеников. Я часто приходил на больших переменах побросать мяч в корзину. Вешал свой пиджак у него в кабинете. Он, как всегда, сидел в углу перед мутным пожелтевшим окном, среди ряда лыж, мячей и прочего инвентаря. Я поблагодарил его за стремление добиться для меня красивого аттестата, однако объяснил, что это бесполезно. Я уже сам сделал все, что было возможно. Лучше не выйдет. Просил его не портить аттестат моей однокласснице. Он прислушался ко мне – она закончила школу без троек.
На последний звонок в класс пришла наша первая учительница. Ее профессиональная судьба сложилась не лучшим образом. После нашего выпуска она взяла класс, в котором учился мой брат. Среди учеников был невоспитанный и отстающий мальчик, сын главы администрации. Родителю не понравилось, что его чадо получает плохие отметки, и учительницу принудили уволиться посреди учебного года, на третьем году обучения класса. Она больше не работала по профессии. Я же ей был очень благодарен за то, что когда-то она поверила в меня и не отправила на домашнее обучение. Теперь она могла гордиться своей интуицией настоящего педагога.
Как только я закрыл учебный сезон, сразу поехал к отцу. Утром следующего дня мне предстояло встретить Аню на вокзале. Прождав час, я позвонил ей. Она сказала, что не приедет. Снова. Недолго думая я сел в поезд до ее села. Мне не терпелось с ней увидеться. В обед я был около ее дома. Она не ожидала моего появления. Я познакомился с ее мамой, попросил отпустить дочь со мной. Та сказала, что я взрослый парень и она мне доверяет. Аня быстро собралась. Мы отправились в большой город. Я повел ее в кино на мультфильм «Шрэк Третий». Позже мы гуляли по вечерним улицам. Я спросил, поедет ли она со мной на дачу к отцу. «Это веселее, чем возвращаться к себе», – решила она.
Отец был уже выпивший и поэтому не забрал нас с остановки. Пришлось идти пешком несколько километров. Аня стала опасаться, куда я ее веду: вокруг лишь гаражи и лесной массив. Я успокоил, что мы близко. На дачу в гости приехали родственники жены отца. Нас угостили шашлыками. Аня была безучастной. Стало очевидно, что ей не интересно со мной. Спать было негде – нам постелили на полу. Когда мы лежали рядом, она уклонилась от моего поцелуя. Отвернулась на бок. Я понял, что у нас все закончилось, включил в наушниках «Отпускаю» MakSim. Мои тихие слезы стекали по пледу на пол. Утром я посадил Аню на электричку. Сказал ей: «Прощай».
* * *Первым экзаменом стало изложение с элементами сочинения. Присутствовали преподаватели из других школ. Через какое-то время они вышли из класса. Моя учительница, которая вела у меня уроки в средней школе, достала из стола книгу. Открыла ее передо мной и сказала: «У тебя есть двадцать минут». Я опешил. Мне не хотелось жульничать. При всем классе я сказал: «Так нечестно. Другие пишут сами». К моему удивлению, они стали меня уговаривать не упускать шанс. Уверяли, что не обижаются, а наоборот, хотят, чтобы я получил медаль. Им будет приятно, если из нашего класса хоть кто-то сможет этого достичь. Решать надо было быстро. Я взял ручку и стремительно переписал весь отрывок, со знаками препинания. Дальше мне оставалось только подкорректировать текст, будто это мой пересказ. От себя я добавлял лаконично, чтобы не вырыть себе яму. Мою работу предварительно проверила еще один педагог по литературе. Она пренебрежительно ко мне относилась, потому что я в стихотворной форме резко выразился в отношении ее любимого поэта В. Маяковского. Мне так нравились свои рифмы, что я начал распространять эти прокламации по школе. Уже позже понял, что поступал глупо. Она протянула мне мою экзаменационную работу и сказала, что пропущена запятая. Я поставил недостающий знак.
Осталась алгебра. Там мне никто бы не помог. Весь вечер перед экзаменом я ходил по квартире, слушая «Lose yourself» Эминема. Только и думал, чтобы не попались матрицы. У меня дрожала нога, когда вскрыли конверт с вариантом экзаменационной работы. К счастью, в нем оказались уравнения, решаемые графиками. Я уверенно выполнил все задания. Преподаватель взглянула и не нашла ошибок. Это означало, что мне оставалось ждать лишь подтверждения оценки.
Информатику я с V. защитил презентацией программы монтажа MAGIX Movie Edit Pro, а потом включил наш документальный фильм, созданный с ее помощью.
В экзаменационной комиссии присутствовала учитель математики. Она сказала, что не ожидала такой глубины, и если бы видела фильм раньше, то с оценками бы у нас проблем не было. Кто бы знал, что полноценный охват целевой аудитории мог так пригодиться в свое время.
После обеда у нас с V. была защита этого же проекта, но на экзамене по истории. Решили отметить наш успех заранее. Я достал припрятанный матерью коньяк, и мы опрокинули несколько стопок. Стало намного веселее. На экзамене мы пытались скрыть запах жевательной резинкой. Завуч в присутствии других членов комиссии сказала, что снова защищать проект не требуется, так как мы его презентовали утром. Нас поблагодарили за оказанную школе честь: учителя гордились нашим выходом на областной уровень. Я так привык к похвалам, что немного отвлекся. Посмотрел в окно на высокую пышную березу, колышущуюся на теплом летнем ветру. «Неужели я больше не взгляну с этих парт на улицу?» – крутилось в моих мыслях. Через пару дней мне осталось лишь сдать обществознание.
Перед последним экзаменом я стоял в коридоре, читая шпаргалку к билетам. Маша вышла с экзамена. Сказала – будет материть меня что есть силы. Я немного испугался: чем опять ей насолил? Однако это было наудачу. Мне не нравились приметы и обычаи, с ними связанные. Помогла ли мне в этот раз Мария или это случилось помимо ее «заклятья», билет и вправду попался простой. Только пять минут назад я прочитал эту тему, поэтому с легкостью ответил без подготовки.
Меня поздравили с отличной сдачей всех экзаменов. Первым делом я решил поделиться этим с дедом. Устроившись поудобнее на диван, как на трон, я сказал ему, что теперь серебряная медаль моя. Он радовался больше меня. Вспоминал, как со мной с самого детства занималась бабушка, а потом и он присоединился к моему обучению. Сказал, что она тоже бы гордилась мной.
За неделю до выпускного я пришел к V., чтобы сделать ролик о нашем классе. Мы отобрали кусочки из видео, которые в разное время снимали в школе. Уделили внимание дню учителя в этом учебном году, когда наш класс вел уроки у детей помладше. Тогда V. исполнял роль директора школы, занимая кабинет завуча. Странным образом к нему привели моего брата за плохое поведение на уроке. Я тогда документировал все на камеру. Получился ролик на пару минут под “How Does It Feel” Аврил Лавин. Однако V. почувствовал, что этого слишком мало. Дополнительно смонтировал вторую половину – скорее для учителей – под беспроигрышную композицию «Прощай школа» рэп-группы «Люди солнца». Ролик не выглядел однородным. Вторая половина состояла из фотографий разного качества и больше напоминала презентацию. Когда ролик показали нескольким учителям, они одобрили вторую его часть. Я настаивал, что он должен выйти целиком. Мне хотелось посмотреть на реакцию одноклассников.
За пару дней до выпускного я пришел к О. Ю. с дорогим коньяком. Он сначала не брал его. Сказал, что примет такой подарок, только когда я сам стану зарабатывать. На деньги моих родителей ему пить не хотелось. Он увидел мое замешательство. «Ладно, давай сюда, а то еще сам выпьешь, – шутя, сказал он. – Не могу же я позволить несовершеннолетнему напиваться».
* * *Настал торжественный вечер выпускного. Я был в новом темном костюме. Яркую синюю рубашку украшал черный тисненый галстук. Церемония проходила в концертном зале на площади, где собрались выпускники со всего города и района.
Выступление начиналось с танца выпускников нашей школы. У меня не было пары. Ни одна девушка из старших классов не захотела со мной танцевать. Когда на репетиции я узнал об этом, то спрыгнул со сцены и пожелал всем удачи. Поэтому на выпускном пришлось выходить под конец танца из-за кулис и поклониться со всеми остальными. На выпускном среди двадцати четырех медалистов не было ни одного золотого, что меня крайне радовало. В этом году никто не смог превзойти меня. Когда объявили мое имя, я дал камеру V. «Давай за “Оскаром”», – подгонял он меня.
На сцену также пригласили моих родителей. Пока я шел за наградой, ведущая кратко рассказывала обо мне: «Илья, очень выдержан, умеет владеть собой, целеустремлен, во всем стремится к высоким результатам. Много лет является участником, призером и победителем предметных олимпиад на различных уровнях, а также призером научно-практических конференций. Он ставит перед собой цели и умеет их добиваться!»
Не знаю, кто писал текст, но именно это я и хотел услышать перед большой аудиторией в зале. Мэр города вручил мне медаль и пожал руку. Когда я вернулся на свое место, одноклассница попросила у меня медаль, чтобы рассмотреть ее. Мне никогда не нравилась двуличная натура этой девушки. Она говорила за глаза обо мне много подлых вещей. Я небрежно подал ей коробочку, будто это побрякушка. Она зачем-то открыла футляр и пыталась достать медаль пальцами. Я хотел, чтобы она обломала ногти, но не смогла первой взять ее в руки. После нескольких неудачных попыток ей пришлось вернуть футляр. Я с непринужденным видом достал медаль и показал ей реверс. Экскалибур мог вынуть из камня лишь король Артур.
Мне еще несколько раз приходилось выходить на сцену за разными грамотами. Красная ленточка с золотыми буквами «Выпускник 2007» слетела с меня на пол. Я не растерялся. Поднял ее и накинул на шею словно шарф. В зале одобрительно посмеялись. Маме понравилась моя находчивость. На выходе из зала дед не переставал жать мне руку. Он так гордился, будто я получил Нобелевскую премию.
За накрытый стол в спортзале школы отец не сел, так как не платил за него. Мама побыла там не больше получаса и пошла домой. Выпускники под столом наливали горячительные напитки. Официально нам полагалось лишь шампанское. Я просил одноклассников настроить оборудование, чтобы включить ролик. Но они так были увлечены алкоголем, что лишь отмахивались. Через полтора часа все уже были пьяные. Никто бы не стал смотреть наши с V. старания. Мне хотелось, чтобы увиденное растрогало окружающих. Однако им было не до этого. Я оставил DVD-диск с роликом на праздничном столе и ушел. Сначала гулял по темным улицам, а потом свернул домой.
На кухню вышла мама. Сказала, чтобы я шел в кровать. Мне начали звонить одноклассники. Хотели узнать, куда я пропал. Мне было стыдно признаться, что меня не пускает мама. Я выключил телефон и лег спать.
Глава 4. Новый мир
Славный врач местной больницы не стал указывать в медицинской справке абитуриента, что я наблюдался у психиатра. Он отдал маме медицинскую карточку, чтобы не было никах доказательств.
Я отправился в большой город, о котором так давно мечтал. У меня было всего два варианта для поступления: юридическая или правительственная академия. Для поступления в первую было необходимо сдать ЕГЭ по истории не меньше чем на 73 балла. Иначе на бюджетную основу по медали было не попасть. Во второй требовалось пройти внутреннее испытание по праву и собеседование.
Когда в правительственной академии сформировали списки из 93 медалистов по дням испытаний, я попросил приемную комиссию перенести мою очередь на второй день – чувствовал, что в первой волне будут топить многих. Кроме того, появлялась дополнительная возможность подготовиться. Решающий день – в коридоре сидит огромное количество девушек. В этом моё преимущество – парней меньше, а значит, их охотнее примут. Мне дали настолько простой тест, что в каждом ответе я искал подвох. Парень передо мной не смог набрать пять из пяти баллов. Его отправили поступать на общих основаниях. Я получил требуемую пятерку. Сразу началось собеседование. Меня спросили про развитие экономики нашей страны. Я начал рассуждать, уводя разговор в сторону налогов, реформ приватизации и другого – заболтал комиссию, не ответив прямо на вопрос. Председатель комиссии поставила галочку в ведомости и сказала смотреть результаты на стенде через пару дней.
В день объявления результатов я сдавал ЕГЭ по истории, поэтому отправил отца смотреть списки поступивших. После экзамена я пошел к нему на работу.
Отца в кабинете не было. Когда он появился в полном молчании, я подумал, что моего имени в списках нет. Отец приблизился ко мне. «Ну что, сынок, поздравляю! Ты поступил!» – радостно произнес он.
Я вспрыгнул со стула и обнял его. Я не делал так с самого детства, но эмоции захлестывали. В кабинет зашли директор и бухгалтер. Они меня поздравили и вручили кожаную папку для документов. Отец уже успел им похвастаться. Мое имя было среди тринадцати имен счастливчиков-медалистов, прошедших собеседование. Я решил не ждать результатов ЕГЭ. В тот же день подал документы на зачисление в правительственную академию.
Когда мы отмечали на даче отца это событие, мне сообщили результаты ЕГЭ. Я набрал 68 баллов. Этот результат меня не разочаровал, а наоборот, воодушевил. Этими баллами я подтвердил свою пятерку по истории в аттестате (68 баллов – нижний порог для отличной оценки).
Пьяным я позвонил историку и порадовал его. Неожиданно трубку взяла его жена и стала спрашивать про задания в ЕГЭ. Отец был поражен, как в состоянии сильного опьянения мне удавалось четко изъяснять свои мысли. Я не мог стоять, но лежа на кушетке подробно рассказывал, какие вопросы вызывали трудности. На следующее утро мне было плохо, как никогда. До обеда я не мог встать с постели: голова начинала кружиться, как только отрывалась от подушки. Еще мне рассказали, что ночью я помочился на кресло, будто в унитаз.
* * *В конце августа я поинтересовался, когда могу заехать в общежитие. Оказалось, мое заявление потеряли, – срочно пришлось писать новое. Я уже начал переживать, что придется жить у отца, как мне сообщили, что с 27 августа можно заезжать. Я заключил договор, оплатил проживание за полгода и получил ключи от комнаты 912.
Общежитие раньше значилось гостиницей партийной школы. Длинные коридоры, выстеленные ковровым покрытием; в просторных холлах – деревья в горшках, их листья свисают над новыми мягкими диванами. В комнате было две кровати с упругими матрасами и большой шкаф-купе в прихожей. И главное – отдельный санузел в каждом номере.
Я получил от комнаты ключи первым, поэтому выбрал себе кровать. Ближе к обеду в комнату зашел непримечательный парень с простой прической в аскетичной черной кофте. Это был мой сосед Ж. Мы с ним немного пообщались. Я еще не собрал все вещи, чтобы въехать в комнату, поэтому вернулся к отцу. Он спросил, хороший ли у меня сосед. «Не знаю пока. Мы поговорили всего пять минут. Одет он просто, как будто ученик церковно-приходской школы», – важно ответил я. Эту высокомерную фразу отец не раз припомнит мне в будущем.
Через пару дней я заехал со своими вещами. Мне не нравилось, что мой стол стоит у стены, как и у соседа. В таком положении он мог видеть, чем я занимаюсь. Мне хотелось защитить свою спину. К тому же я любил обзор перед собой, поэтому развернул стол поперек. Так свет из окна падал прямо на него. И теперь я всегда мог видеть, кто входит в дверь. Это еще и выглядело представительно, будто люди приходят ко мне на прием. Через некоторое время Ж. тоже повернул свой стол подобным образом.
Я предложил Ж. отметить заселение. Прямо перед входом в общежитие стоял киоск, где можно было купить вино без паспорта. В супермаркете через дорогу мы приобрели закуску. Поставили тумбу между кроватями – так было удобнее. За бутылкой вина обсуждали всякое. Травили байки про то, что тут с советских времен может стоять прослушка, про подземный тоннель, соединяющий общежитие с академией. С Ж. было приятно и просто общаться. Над моей кроватью висел кронштейн с подставкой. Нам пришла идея заполнить пустоту телевизором. У меня тогда не было своего ноутбука, а Ж. не привез еще свой компьютер. Мы сбросились деньгами и выбрали серый небольшой телеящик. По-другому его было не назвать, уж очень он был квадратным.
Первого сентября шел дождь. На линейке перед главным входом я стоял под зонтом Ж. С каждой минутой становилось все кучнее. Из-за толпы впереди, их зонтов и шариков я почти не видел концертную часть. Сначала выступил ректор, затем стали танцевать некрасивые девушки, после них запел хор, а в финале студенты дефилировали под дождем, как модели, только в обычной одежде. Рядом крутились в зеленых куртках представители походного отряда. Это все походило не на 1 сентября, а на 1 апреля. Среди прочих в толпе была женщина с усами, словно сбежавшая из ярмарочного шапито, – готовый персонаж ремейка «Гусарской баллады». Женскую часть академии трудно было назвать оранжереей, скорее запущенным огородом, где изредка пробивались цветы. Дождь казался единственной хорошей приметой нового начала.
Всех первокурсников отвели в римскую аудиторию для организационной лекции. Отделка помещений – из поздних 80-х годов. После очередного напутствия студенты разбрелись по аудиториям.
В моей группе из 21 человека было 19 медалистов разной пробы. Непрошедшие собеседование смогли поступить на общих основаниях. Среди одногруппников – всего четыре парня, включая меня. Роман – интеллигентный, вдумчивый человек в больших очках, с хвостиком на голове. Артем – мастер бальных танцев с подозрительной интонацией в голосе. Его выбрали старостой. Наконец, надменный Спесюк – рослый, крепкий парень азиатской внешности, бубнивший себе под нос. При таком мужском составе группы появление конкуренции за девушек казалось маловероятным. По крайней мере я высоко оценивал свои шансы на покорение сокурсниц.
На второй день учебы я сидел рядом со стройной блондинкой. Решил познакомиться – сказал, что у нее красивый почерк. Мы немного поговорили. Я попросил ее номер телефона. Она набрала его на своем экране. Я не успел переписать – экран погас. Я нажал кнопку ее аксессуара, но меню набора исчезло. Я снова попросил показать мне номер. Девушка косо посмотрела в мою сторону. Я позвонил ей вечером, предложив погулять по набережной. Она ответила, что это далеко от ее дома – назвала улицу, где жила. Я спросил, в каком это районе. Когда она узнала, что я неместный, сразу потеряла интерес к общению.
На теории государства и права преподаватель велел разделиться на группы по четыре человека. Девушки быстро создали альянсы. Активная О. попросилась к парням. Таким образом, я остался один. Увидев мою неприкаянность, она сказала, что меня надо взять к ним. Взгляд Спесюка, казалось, говорил: не иначе как пятым колесом в телегу. Раньше я замечал в О. лишь стройную фигуру и неестественное желание нравиться всем. Она влезала в разговоры одногруппников, часто задавала вопросы преподавателям.
У нее были большие голубые глаза, излучающие энергию, волевые скулы и блестящие светло-русые волосы. Тонкая верхняя губа при улыбке оголяла ровный ряд зубов. Передние два зуба образовывали будто стрелку, направленную к языку. Когда кончик языка касался края этой линии, хотелось, чтобы О. продолжала говорить, повторяя такое движение. Эту особенность ее улыбки я назвал крыльями бабочки.
В перерыве коллективной работы она потянулась к моему галстуку и аккуратно поправила его. Я не был избалован вниманием девушек – посчитал, что нравлюсь ей. А когда она предложила пообедать вместе, я решил, что у нас завязываются отношения.
Я пригласил О. в океанариум, где она с интересом разглядывала разных рыб. По прошествии часа начала торопиться, попросила проводить ее до остановки.
В комнате О. делала мне макияж шутки ради. «Какой красивой девушкой ты мог бы быть!» – смеясь говорила она и кидала в меня мягкую игрушку, чтобы я на камеру заговорил жеманным голосом. С ней было весело.
На собрании проживающих в общежитии она вызвалась танцевать на осеннем балу. Я последовал ее примеру, чтобы быть с ней в паре. Теперь она сидела со мной на всех лекциях.
По вечерам мы ходили на уроки танцев, которые нам организовал Артем с танцовщицей со второго курса. Показывая движение, она дотронулась до меня своими крепкими теплыми ладонями и попросила положить ей руки на талию. Я застеснялся и покраснел. О. не была такой пластичной и по-женски мягкой. Ее руки с тонкими длинными пальцами были холодными.
На третью репетицию О. сильно опаздывала. Прошел час, а она не брала трубку. Наконец написала, что подъезжает. Я вышел из общежития, чтобы встретить ее. Высокий плечистый парень целовал ее взасос. Я подошел поближе. «Насосалась?» – с укором спросил я. Они замерли от моей наглости. Я развернулся и ушел.
В павильоне я взял бутылку вина, спрятал под куртку, чтобы не увидели охранники, и пошел к себе в комнату.
Ж. был не один. Узкотелая девочка с мальчишеским лицом и широким ртом стала часто наведываться к нему. Пытаясь казаться до безумия креативной, она говорила, что пишет стихи, песни, рисует и делает много чего еще. Даже принесла нам как-то почитать свои дневниковые записи.
От ревности и злости я пил вино прямо из горла. И смотрел в окно, представляя, как О. где-то гуляет со своим ухажером. Своим поведением я смущал гостью. Она сказала, что мое позерство излишне – пить вино можно из кружки. Я не обращал внимания.
