После нуля. История финансового краха и новой жизни

2.3 Без гроша в кармане и с горой долгов

В июне 2020 года, после краха рынка нефти, я окончательно оказался нищим. Сбережения исчезли, а долг в 5 миллионов новых тайваньских долларов, словно бездонная яма, поглотил меня до последней копейки. Я сидел в гостиной роскошной виллы в районе Синьи, 65-дюймовый телевизор всё ещё был включён, показывая финансовые новости. Ведущий говорил: «Это обвал, который бывает раз в сто лет». Я выключил телевизор, и в комнате воцарилась мертвая тишина. Телефон хозяина дома зазвонил в третий раз, его голос был острым, как нож: «Если ты не заплатишь 40 тысяч за аренду, я подам на тебя в суд!» Я собрался с духом и сказал: «У меня действительно нет денег». Он холодно усмехнулся: «Если денег нет, не живи в роскошной квартире, убирайся отсюда!» Я опустила глаза на пол — мрамор роскошной квартиры был ледяным, пронизывающим до костей, а в душе у меня словно что-то вырвали. Я знал, что мне придется съехать, но у меня не осталось даже сил на переезд.

В тот вечер я ушёл, таща за собой чемодан, в котором лежали несколько вещей, сломанный ноутбук и недопитая бутылка шампанского. Я стоял у входа в особняк, ночной ветер дул по улицам района Синьи, а вдали мигали огни небоскреба «101», словно прощаясь со мной. Я села на последний поезд метро и вернулся в родной город Цзилун, в старую квартиру площадью 35 пин, где на стенах висели мои детские каракули, а в воздухе витал соленый морской запах. Мать смотрел, как я вхожу, и её взгляд, словно нож, вонзился мне в сердце. Она спросил: «Как так вышло?»Я опустил голову и сказал: «Прости». Она больше ничего не сказал и ушёл на кухню готовить ужин. Я бросил чемодан в комнату, закрыл дверь, лег на кровать и уставился на постер Джей Чжуна на потолке — слезы потекли по щекам. Мне хотелось громко плакать, но я боялся, что она услышит, и мог только прикрыть рот рукой, а в груди было так тяжело, будто она вот-вот взорвётся.

Через несколько недель пришла повестка из суда. На листе формата А4 черными буквами было напечатано: «Задолженность в размере 5 миллионов новых тайваньских долларов. Необходимо погасить в установленный срок, в противном случае будет применено принудительное взыскание». Я держала этот листок, руки дрожали, как у больного паркинсонизмом, а сердце билось так быстро, будто хотело вырваться из груди. Я побежала в магазин 7-11 в Цзилуне, чтобы распечатать документы, и хотел найти адвоката, чтобы проконсультироваться. Продавец, увидев, как я побледнела, спросил: «С тобой всё в порядке?» Я с трудом улыбнулась и ответил: «Всё нормально». Но в душе я ясно понимала, что эта повестка — как приговор к смертной казни. Я сидел на скамейке возле магазина, уставившись на повестку, а в голове крутились одни минусы: 5 миллионов, словно чудовище, рычало мне на ухо. Я пытался глубоко дышать, но с каждым вдохом боль в груди усиливалась, словно там кто-то возился ножом. Я говорил себе: «Надо жить», но как? Я не знал.

Чтобы погасить долг, я продал всё, что только можно было продать. Switch был моим последним развлечением: когда я его покупал, он стоил чуть больше 10 000, а сейчас на вторичном рынке стоит всего 5 000. Я разместил объявление на доске объявлений PTT под заголовком «Срочно продаю Switch, в хорошем состоянии», и кто-то ответил: «Так дешево — наверняка что-то не так». Я был так зол, что хотелось разбить телефон, но всё же, собравшись с духом, продал его. В день сделки я передавал консоль на вокзале Цзилуна. Покупатель — парень лет двадцати с небольшим — протянул мне пять купюр по тысяче. Я взял деньги, и руки у меня дрожали, как будто я держал раскалённый картофель. Он спросил: «Почему ты так спешишь продать?» Я опустил голову и ответил: «Нужны деньги». Он больше ничего не спросил, развернулся и ушёл. Я стоял на вокзале, глядя ему вслед, и чувство стыда нахлынуло на меня, как прилив, и слезы потекли по щекам. Я развернулась и побежала в туалет, закрыв лицо руками плача, чувствуя, что не заслуживаю даже этих 5 000.

Круг друзей тоже распался. Я попытался обратиться за помощью в группе LINE, но кто-то ответил: «5 миллионов? У меня таких денег нет». Кто-то сразу вышел из группы, а остальные заблокировали меня. Я позвонил своему лучшему другу из университета, но, выслушав меня, он сказал: «Ты же раньше неплохо справлялся? Сам что-нибудь придумай». Повесив трубку, я сидел в комнате, слушая сигнал «занято», и чувствовал, будто мое сердце раздавило что-то. Я попробовал позвонить ещё одному другу, но он ответил: «Не обращайся ко мне, у меня тоже есть кредит, который нужно выплачивать». Я отложил телефон, уставился в стену и почувствовал, будто мир меня бросил. Друзья, с которыми мы когда-то вместе пили хвастались, теперь не хотят даже сказать «держись». Я сказал себе: «Ничего, я справлюсь». Но в душе была такая пустота, словно дыра, и даже ветер, дующий в неё, причинял боль.

К началу 2021 года у меня возникли проблемы даже с едой. В кармане осталось всего 50 юаней, и я побежал на рынок Мяокоу в Цзилуне, чтобы купить миску лапши с супом за 10 юаней. Владелец ларька спросил: «Почему ты так похудел?» Я улыбнулся и ответил: «Худею». На самом деле у меня просто не было денег на еду. Я сидел на обочине дороги с миской в руках, пар от супа обдавал мне лицо. Я сделал глоток и проглотила слёзы вместе с супом. Опустив взгляд на миску, я почувствовал, что не заслуживаю даже этих 10 юаней. В то время каждый день пересчитывала монеты, планируя питание: 50 юаней должны были хватить на три дня, и даже покупка белого булочки за 5 юаней в «Цюаньлиан» вызывала у меня долгие колебания. Однажды у меня осталось всего 5 юаней. Я стоял у входа в «7-Eleven» и не мог себе позволить даже бутылку воды. Я зашла внутрь, делая вид, что смотрю на товары, но слезы потекли по щекам. Продавец спросил: «С тобой всё в порядке?» Я покачала головой и выбежала на улицу, чувствуя, будто меня опустошили изнутри.

Вечером, лежа в постели слушая шум дождя за окном, я чувствовал, как долги давили на меня, словно гора. Я пытался закрыть глаза, но в голове крутились только взгляд матери, цифры в судебном извещении равнодушие друзей. Я села, включила свет и уставилась на стену комнаты, чувствуя, как кровь капля за каплей утекает из меня. Я сказал себе: «Надо жить», но жить было так больно. Я обхватила голову руками, съежилась в углу, слезы текли по щекам, я хотел кричать, но не мог издать ни звука. Этот долг в 5 миллионов — словно бездонная яма, чем больше я сопротивлялась, тем глубже погружалась в неё.

2.4 Жизнь как ходячий труп после кровотечения — может, лучше покончить с собой и покончить со всем?

После китайского Нового года 2021 года моя жизнь полностью превратилась в существование «живого трупа». Я спала по 16 часов сутки — не потому, что был уставшей, а потому, что не хотел просыпаться. Я лежала на кровати в родительском доме в Цзилуне, плотно задернув шторы, а пробивающийся сквозь них солнечный свет словно насмехался над моим провалом. Я пытался встать, но все тело было словно наполненным свинцом — у меня не хватало сил даже почистить зубы. Комната был завалена мисками из-под лапши быстрого приготовления, воздух был пропитана едким кисловатым запахом, и, вдыхая его, я чувствовал себя как на свалке. Мне 31 год — я должен был бы полный энергии работать в офисе в районе Синьи, а сейчас я похож на живого мертвеца, для которого даже дышать кажется лишним.

Я перестал ходить на подработку в «7-11», потому что за целый день работы я зарабатывал всего 1 200 юаней, а этого не хватало даже на проценты по долгам. Я целыми днями сидел, забившись в комнате, тупо уставившись в потолок, а в голове крутились только минусовые цифры и кашель матери. Однажды в полдень я услышал, как она несколько раз кашлянула на кухне. Я попытался встать, чтобы пойти посмотреть, но как только ноги коснулись пола, сердце у меня сжалось. Я говорил себе: «Нельзя сдаваться», но жить было так тяжело. Я подошёл к окну, приоткрыл шторы — солнечный свет так слепил глаза, что я тут же их задернул, а в душе словно что-то обжигло. Я начал спрашивать себя: «Какой смысл в такой жизни?» Я пытался найти ответ, но в голове был полная пустота, и только опустошение нахлынуло на меня, как прилив.

Иногда я хожу в парк у гавани Цзилуна, сажусь на скамейку и смотрю на море. Волны бьются о берег, их звук монотонный, словно колыбельная. Я уставилась на поверхность воды, и в голове мелькнула мысль: а не станет ли легче, если прыгнуть? Я опустила взгляд на реку Таньшуй — волны были чёрные, как чернила. Я представила, как погружаюсь в воду, и все долги, все угрызения совести — всё исчезает. Моя рука нащупывает лезвие в кармане; холодный металл прижимается к кончикам пальцев, словно соблазняя меня покончить со всем. Я достала его, уставилась на лезвие, руки дрожали, как сито, а сердце билось так быстро, будто вот-вот разорвётся. Я говорил себе: «Один удар — и я освобожусь». Но каждый раз, когда я поднимала нож, в ушах раздавался голос матери: «Живи». Я бросила нож, обхватила голову руками присела на землю, плача так, что не мог дышать.