Назад в 2001. Второй старт

Мы стояли втроём и смотрели, как выходит первый лист.

На втором не хватило чернил в одной полосе.

Дима закрыл глаза.

— Он у вас долго стоял?

— Неделю. Или две.

— Сейчас обслуживание запустим. Времени немного, но должно помочь. Только ещё раз весь документ пока не посылайте.

Соседка посмотрела на часы. Я собрал первый лист, проверил заголовок и сказал:

— Если не получится, я успею отвезти файл в копировальную точку у института. Но сначала пробуем здесь.

— А это ещё сколько?

— В оговорённые триста укладываемся.

Я не знал, сколько там возьмут за четыре страницы. Знал только, что из ста восьмидесяти собственных рублей тридцать уже ушли, а сто двадцать были обещаны Диме. Запаса почти не было.

Дима запустил очистку, сделал маленькую пробу. Полоса исчезла. Мы снова напечатали план, проверили каждый лист и сшили его скрепкой из соседкиной папки.

До трёх осталось двенадцать минут.

Валентина Петровна взяла готовые страницы, перечитала шапку и только после этого улыбнулась.

— Действительно четыре.

— Посмотрите ещё фамилии, — сказал я. — Особенно последнюю страницу.

Она посмотрела. Нашла одну пропущенную букву, которую я успел заметить на экране, но по глупости исправил не в той строке. Последний лист пришлось напечатать заново.

Это было неприятно и полезно. Я уже начал чувствовать себя мастером на все случаи жизни, а фамилия «Чернякова» легко поставила меня на место.

Перед уходом Дима показал соседке, как выбирать принтер. Я записал четыре действия на небольшом листке, приклеил рядом с монитором и попросил её повторить самостоятельно.

— Я поняла, — сказала она.

— Всё равно попробуйте.

Она повторила. Принтер выдал страницу. На этот раз никто не стоял над её плечом.

Валентина Петровна вытащила из кошелька три сотенные купюры.

— Вам двоим?

— Да.

— А если опять перестанет?

— Если с теми настройками, которые мы сейчас сделали, будет проблема, позвоните. Если чернила кончатся или сломается деталь, сначала скажем, что нужно и сколько стоит. Это другая работа.

Соседка уже не торговалась. Она смотрела на готовую папку, и сумма наконец сравнивалась с тем, ради чего нас позвали.

В подъезде я отсчитал Диме сто двадцать.

Он взял деньги, но не убрал сразу.

— А ты сколько себе?

— Сто пятьдесят. Тридцать ушло на мелочь.

— Нормально ты устроился.

Я ждал раздражения, но он сказал это без злости. Скорее с любопытством.

— Если бы принтер оказался мёртвым, сто двадцать всё равно были бы твоими.

— То есть ты мог остаться без денег.

— Почти.

— Зачем тогда согласился?

Я посмотрел вниз, на лестничный пролёт.

— Потому что у неё была работа, у тебя были руки, а между вами никто не договорился. Такое часто бывает.

Дима сложил купюры.

— Она нам ещё клиента дала.

— Какого?

— Пока ты план правил, сказала. Муж коллеги компьютер ищет для дома. Номер написала под твоим. Климов.

Я вытащил листок. Под соседским телефоном действительно стояло: «Сергей Николаевич. После 19».

Ещё один человек с задачей.

— Сборкой занимаешься? — спросил я.

— Да.

— Только без разгона, света в корпусе и прочего, что мне придётся объяснять покупателю.

Дима посмотрел так, будто я предложил хирургические операции по почте.

— Сначала спроси, что ему нужно. Потом рассказывай, что делать нельзя.

Я рассмеялся.

— Согласен.

Вечером мы с мамой действительно поговорили. Она рассказывала про читателя, который утверждал, что вернул книгу, хотя принёс совершенно другую. Я слушал, мыл чашки и не пытался перевести разговор на своё происшествие.

Отец принёс хлеб, поставил пакет на стол и спросил, почему я так старательно вытираю посуду.

— Заработал, — сказал я.

— Посудой?

— Компьютером. Сто пятьдесят после расходов.

— На пары ходил?

Я ответил, что ходил. Про производную рассказывать не стал.

Отец снял куртку.

— Сначала институт закончи. С компьютером любой сегодня зарабатывает, завтра сидит.

Я хотел возразить. Сразу нашлись аргументы, прогнозы и несколько очень убедительных фраз про будущий рынок.

Но я видел человека, который целый день работал, а теперь стоял в прихожей с мокрыми плечами. У него был свой опыт. Он не обязан был менять его из-за моей первой удачной прогулки с Димой.

— Посмотрим, — сказал я.

Перед сном пересчитал деньги. Триста тридцать рублей.

Никакого состояния. Даже хорошие ботинки за них не купить.

Зато я знал, откуда взялась каждая купюра. И знал, что человек, которому я позвоню завтра, появился не из моей памяти о будущем.

Его привели четыре напечатанные страницы.

Глава 3. Не тот рынок

Утром я завёл новую тетрадь.

На первой странице написал год: 2001. Ниже — несколько слов, которые в этом времени должны были означать будущие деньги. Интернет. Поиск. Продажи. Связь.

Посмотрел на получившееся и почувствовал знакомое неприятное облегчение. Будто уже сделал часть работы. Хорошая тетрадь обладала тем же опасным свойством, что красивый бизнес-план: на бумаге ты управлял компанией ещё до первого клиента.

Я дописал сбоку: «180 → 330».

Вот это произошло действительно.

Дальше память услужливо принесла несколько больших названий. Я помнил, какие компании вырастут, какие устройства станут привычными и как люди будут покупать товары, сидя дома. Однако не мог вспомнить даже точный месяц, когда вышел на работу мой будущий начальник, не говоря уже о ценах акций в конкретный день.

С номерами выигрышной лотереи было ещё хуже. Я не помнил ни одного из той жизни, в которой имел все возможности их посмотреть.

Я зачеркнул слово «быстро» в заголовке, хотя не помнил, когда успел его написать.

Из кухни позвала мама:

— Тебя к телефону.

Сергей Николаевич Климов решил не ждать вечера. Валентина Петровна вчера вернулась из управления в таком хорошем настроении, что успела рассказать о нас человеку, с которым я собирался связаться только сегодня.

— Я так понял, вы компьютеры собираете? — спросил он.

— Подбираем под задачи. Что хотите делать?

— Дочь учится. Доклады, английский. Мне иногда расчёты. И чтобы не устарел через полгода.

Фраза о полугоде знакомо царапнула слух. Во все времена её произносили люди, которым продавали страх заодно с товаром.

— Давайте я сначала посмотрю, какие у вас программы и что именно нужно. Сегодня после семи удобно?

— Вы ещё учитесь?

— Да.

Пауза была недолгой, но я услышал в ней, как мой голос впервые сравнили со стоимостью техники.

— Ну, Валентина вроде довольна. Приходите. Только мне покупать у ребят с рынка не хотелось бы.

— Сегодня поговорим без покупки. По окончательной цене и составу дадим всё на бумаге.

Он назвал адрес. Я записал и положил ручку поперёк тетради, чтобы не забыть: у меня возникло настоящее обязательство, а не ещё одно слово о будущем.

Перед институтом я зашёл к газетному киоску. Взял местную газету с объявлениями, раскрыл её у остановки и сразу понял, почему четверть века в памяти ощущалась иначе, чем на улице.

В газете не было удобного поиска. Нужно было глазами отделять видеомагнитофоны от процессоров, приглашения на работу — от продажи трёхкомнатной квартиры. Один продавец указал номер, другой — «спросить Валеру». Цена могла быть в рублях или в условных единицах. Когда товар называли «мощный компьютер», выяснять, что именно в нём мощное, предлагалось самостоятельно.

Я отметил пять объявлений. Потом вспомнил, что за звонки из дома будут платить родители, и написал рядом с каждым вопрос, на который мне нужен ответ. Не хотелось тратить деньги и время на разговоры, заканчивавшиеся «ну, вы ещё подумайте».

Газету я купил на семейную мелочь, которую мама дала вместе с просьбой взять хлеб. Вечером собирался вернуть стоимость из своих денег, но тут же остановился: тетрадь уже превращалась в инструмент, которым я мог либо навести порядок, либо скрыть мелкие изъятия. Газета была расходом поиска заказа. Дальше такие вещи придётся учитывать вместе с услугами, а не объявлять их бесплатными.

В институте Дима дал мне список деталей, которые обычно использовал для домашнего компьютера. Я смотрел на его обозначения и пытался не делать вид, что все они понятны.

— Ты слышал, что он хочет? — спросил Дима.

— Доклады, английский, расчёты.

— Расчёты какие?

— Выясню вечером.

— Тогда это пока список для разговора, не смета.

Он нацарапал сверху: «НЕ ПОКУПАТЬ». Получилось крупно, почти как в моём студенческом реферате.

— Монитор можно взять не новый, — добавил он. — Если бюджет маленький. Но сначала посмотреть. И чтобы от него глаза не вытекали.

— У тебя очень продающая формулировка.

— У тебя пока никакой.

На этот раз я записал поправку без спора.

После занятий пошёл в «Микрон».

Магазин занимал первый этаж кирпичного дома возле рынка. На двери висел лист с режимом работы. За стеклом стояли два монитора, несколько коробок, клавиатура и огромная яркая упаковка от видеокарты. Я поймал себя на том, что невольно оцениваю витрину как закупщик: что продаёт объём, что создаёт ощущение выбора, что там просто потому, что коробку жалко выбрасывать.

Внутри пахло нагретой техникой и картоном. У прилавка спорили два мужчины. Один держал в руках лист, другой — сумку через плечо. За прилавком стоял продавец в белой рубашке с закатанными рукавами.

— Памяти будет достаточно, — говорил он. — Если вы описали программы правильно. Но бухгалтерскую базу сначала посмотрим.

— Там таблицы обычные!

— Обычные таблицы тоже бывают разными. Если после покупки выяснится, что нужен другой объём, это станет доплатой. Лучше сейчас потратить десять минут.

Я остановился у витрины с мышами и послушал.

Продавец не торопился выдать цену. Не пугал покупателя будущим. Не обещал, что любая машина справится со всем. Уточнял, кто будет пользоваться компьютером, где хранится рабочая информация и нужен ли клиенту принтер.

Я успел невежливо подумать, что многое сделал бы так же.

Потом увидел за его спиной полку с готовыми блоками, гарантийные талоны и телефон, по которому он коротко попросил мастера уточнить время выезда. За словами стояли вещи, которых у меня не было.

Мужчины ушли с распечатанной сметой, ещё ничего не купив. Продавец повернулся ко мне.

— Что интересует?

— Домашний компьютер. Бюджет небольшой.

— Насколько небольшой?

— Пока смотрю. Можно прайс?

Он протянул лист. Вверху был логотип «Микрона», внизу — дата и предупреждение, что наличие нужно уточнять.

— Целиком или отдельные детали?

— Скорее отдельные. Вы Олег Вадимович?

— Марков. А мы знакомы?

— Нет. Валентина Петровна с улицы Садовой у вас компьютер покупала. Вчера просила принтер посмотреть.

Он чуть нахмурился, потом кивнул.

— Да. Обращалась. У нас два мастера, оба по организациям. На среду поставили. Проблема решилась?

— Настройки и кабель. Документ тоже пришлось поправить.

— Это вы делали?

— С товарищем.

Марков посмотрел на мою сумку с учебниками, но комментария не сделал.

— Значит, снялась заявка. Хорошо. А комплектующие зачем?

В прошлой жизни я иногда объяснял директору, что конкурент не обязан получать наш внутренний план. Директор соглашался и через десять минут рассказывал его знакомому в курилке.

Я был не лучше. Мне очень хотелось заявить, что мы начинаем дело. Увидеть уважение в глазах человека с магазином.

— Есть домашний заказ, — ответил я. — Хочу посчитать.

— Считайте. Только цены за наличный расчёт. Отсрочка новым покупателям не даётся.

— Даже под готовый заказ?

— Готовый заказ у вас. Детали у меня. Это разные вещи.

Он произнёс это без насмешки. И оказался совершенно прав.

— С заменой если брак?

— Смотрите условия в талоне. Привозите, проверяем. Если покупаете только деталь, отвечаем за деталь. Сборку целиком мы не видели.

— А проверка на месте?

— Если есть свободный мастер. Заранее договаривайтесь.

Он говорил нормальные, даже удобные вещи. Именно это раздражало сильнее всего. Я пришёл за ощущением преимущества, а получил обычного грамотного предпринимателя. У него не было сведений о будущем, зато были склад, мастера и оплаченный телефон.

— Спасибо, — сказал я.

— Будете собирать — оставьте клиенту контакт, — добавил Марков. — А то у нас половина обращений: «мне знакомый сделал, теперь знакомый пропал». Знакомые особенно хорошо пропадают по субботам.

Я убрал прайс в папку. Эта фраза стоила посещения.

На улице возле магазина подросток продавал диск из пластмассового пакета. Он предложил мне игры, потом программы, потом «вообще всё, что надо». Говорил быстро, уверенно и не задавал ни одного вопроса.

Я прошёл мимо.

Знание о том, что компьютерный рынок вырастет, принадлежало не только мне. Эти люди уже жили в нём. Покупали, чинили, продавали, спорили о совместимости. Мир не стоял пустым в ожидании сорокатрёхлетнего студента.

Я свернул во двор, сел на край сухой скамейки под козырьком и достал тетрадь.

Первую страницу хотелось оставить. Она была приятной: большие слова, большие возможности.

На следующей я написал три вопроса. Что человеку надо сделать? Когда это должно работать? Кто ответит, если перестанет?

Потом дописал: «Моё преимущество — довести до результата. Не изображать Диму».

Я обвёл три вопроса. С ними можно было идти к клиенту.

Климовы жили в соседнем районе. Я пришёл на десять минут раньше и подождал во дворе: раньше назначенного времени звонить в дверь без необходимости не хотелось. В окне второго этажа девочка раскачивалась на стуле, держа перед собой учебник. Через минуту к ней подошла женщина и стул перестал качаться.

Климов открыл сам. Невысокий, в домашних брюках, с масляным следом на большом пальце. В квартире стоял запах тушёной капусты, из комнаты кричал телевизор.

— Вы Максим? Ну, проходите.

За столом сидела Аня. Она сразу спросила:

— А игры будут?

— Сначала надо узнать, какие, — ответил я.

— Никакие, — сказал Климов. — Для учёбы берём.

Девочка закатила глаза. Я узнал движение настолько хорошо, что едва не улыбнулся. Я сам так реагировал на отцовское «для дела».

— Сергей Николаевич, если она будет пользоваться машиной каждый день, ей хотя бы должно быть удобно за ней сидеть. Давайте сначала посмотрим стол.

Он удивился.

— Компьютера ещё нет.

— Стол-то есть.

Стол был маленьким. Между ним и батареей оставался узкий проход. Для будущего ЭЛТ-монитора места хватало только впритык. Я измерил глубину линейкой Ани, спросил, где будет стоять принтер, и выяснил, что принтер пока не собирались покупать.

— Я на работе распечатаю, — сказал Климов.

— Тогда нужен понятный способ переносить документ. И лучше заранее узнать, в каком виде его откроют на вашей машине.

Он принёс дискету с расчётами. Несколько простых таблиц, по словам хозяина, и текстовая пояснительная записка. Ещё у него была коробка от Windows и диски с программами, доставшиеся от брата вместе со старым сломанным компьютером. Я не стал обещать, что любые диски автоматически решают вопрос с установкой. Попросил показать их Диме и уточнить документы.

— У меня товарищ техническую часть согласует, — сказал я. — То, что сейчас запишем, ещё не окончательная комплектация.

— А вы чем занимаетесь?

— Тем, чтобы вы получили подходящий компьютер, а он не собирал вам тот, который интересен только ему.

Из дверного проёма тихо засмеялась жена Климова.

— Хорошая работа. Серёжа, тебе тоже такой товарищ нужен.

Мы поговорили ещё двадцать минут. Выяснилось, что «не устареть» означает не менять ничего хотя бы пару лет ради обычных школьных работ. Самой важной игрой для Ани была та, которую показывала подруга; максимальной скорости отец не требовал. Он больше боялся покупки, в которой сам не способен проверить ни одной детали.

— Мне главное, чтобы не бегать потом по людям, — сказал он.

Я вспомнил телефон «Микрона», гарантийные талоны и фразу про знакомых, которые пропадают.

— Оставим состав и правила связи на бумаге. При выдаче проверим именно ваши таблицы и Анин документ. Но точную цену назову после расчёта.

— До двенадцати тысяч реально?

В моей голове мгновенно сложилось: старая конфигурация, недорогой монитор, минимальные расходы. Получалось примерно одиннадцать с половиной. На бумаге — очень красиво.

Я уже собирался сказать «реально», но вспомнил взгляд Димы, когда тот спрашивал, какие именно расчёты нужны клиенту.

— Постараемся уложиться, — ответил я. — Если потребуется экономить на важном, скажу прямо. Приходить с деньгами пока не нужно.

Когда я уходил, Аня поймала меня у двери.

— Если папа скажет, что игры не нужны, вы всё равно спросите про одну, хорошо?

— Спрошу.

— Только не при маме. Она сразу считает, что я двойку получу.

— Тогда попроси папу сама. Это ваш компьютер.

Она посмотрела на меня без благодарности. Я выдержал взгляд. Второй шанс не делал меня посредником в каждом домашнем споре.

Дома я разложил прайсы. Сумма деталей выглядела терпимо, пока в неё не вошли монитор, доставка, время Димы и расходы на возможную замену.

После этого одиннадцать с половиной перестали быть красивыми.

Я набрал номер Серова. Его отец позвал Диму, спросив из трубки:

— Опять про этот компьютер?

— Про другой, — сказал я.

Через минуту Дима выслушал список и сообщил:

— Эта память к этой плате не подойдёт.

Я посмотрел на лист. Возле двух строк стояли самые привлекательные цены.

— В прайсе рядом.

— А в компьютере не рядом. Там либо работать будет, либо нет.

Я зачеркнул первую смету.

Старый рынок встретил человека из будущего и потребовал начать с азов.

Глава 4. Договор на кухне

Вера Аркадьевна сначала попросила меня снять ботинки, а потом — куртку. Только после этого показала компьютер.

— Там пропало, — сказала она.

— Что именно?

— Всё.

Дима открыл папку. В ней лежали документы, фотографии какого-то семейного праздника и файл с названием «новый2окончательный».

— Всё на месте, — сказал он.

— Нет. Таблицы нет.

— Как называлась?

— Отчёт.

Отчётов на машине оказалось девять. Самый новый содержал только заголовок. Вера Аркадьевна объяснила, что вчера работала допоздна, потом «оно спросило», она согласилась и закрыла окно. Теперь ей надо было сдавать расчёт, а расчёта не было.

Она была бухгалтером маленькой торговой фирмы и принесла часть работы домой. Компьютер ей выдали вместе с какими-то программами, ни одной из которых она не любила. В комнате над монитором висел портрет её сына в форме. Каждые несколько минут телефон звонил, и она отвечала всё более раздражённо.

— Да, работаю! — сказала она в четвёртый раз. — Если будешь звонить каждые десять минут, оно само не появится.

Я попросил её вспомнить, откуда открывала файл. Она показала дискету.

Дима посмотрел на меня. Я кивнул.

На дискете лежала вчерашняя версия. Целая. Не последняя, но большая часть работы была там.

— Остальное где считали? — спросил я.

— Вот на листе.

Она вытащила бумагу из-под телефонного справочника. Часть цифр была перечёркнута, рядом стояли новые. Я сел с ней проверять строки, пока Дима настраивал понятное сохранение и делал копию.

На шестой строке цифры не сошлись. Вера Аркадьевна сказала, что в компьютере они сходились. Я предложил ещё раз посчитать по её листу.

— Вы что, мне не верите?

— Верю, что вам нужен верный отчёт. Поэтому давайте проверим.

Она посмотрела на меня, поджала губы, потом взяла калькулятор. Ошибка обнаружилась в переносе суммы. Мы исправили её, сверили остальные строки и сохранили документ в двух местах.

Когда я назвал оговорённые шестьсот рублей, она уже не напоминала, что «сын соседки тоже в этом понимает». Сын соседки был в армии. Мы были за её столом и закончили работу.

На выходе Вера Аркадьевна спросила, можно ли иногда звонить с вопросами.

— Можно. Если вопрос короткий и по тому, что сегодня сделали. Если нужна новая работа, согласуем время и цену.

— Да какая там работа. Иногда кнопочку сказать.

Взрослая часть меня почувствовала, как в эту щель могут просочиться месяцы бесплатных вечеров.

— Кнопочку по телефону часто трудно найти, — сказал я. — Лучше опишите, чего хотите получить. А я скажу, как помочь.

Она не особенно обрадовалась. Зато записала наше время связи на тот листок, где Дима нарисовал путь к её файлу.

Когда мы вышли во двор, он сказал:

— Ты мог сразу показать дискету и уйти.

— Она бы открыла не ту копию завтра. Или снова потеряла изменения.

— А если она сейчас после нас всё перепутает?

— Тогда у нас будет ещё один вопрос. Главное, чтобы мы сначала сделали обещанное.

Дима понёс сумку дальше молча. Через несколько шагов достал из неё мою тетрадь, которую я сам заставил его взять, и вписал: «Копия до любых действий».

Я добавил ниже: «Проверка результата с клиентом».

На третий день нашего воображаемого большого предприятия появилась первая инструкция. В ней было две строки.

Вторая работа оказалась совсем другой.

Рыжий поймал нас в институте и заявил, что у его знакомого есть «настоящий интернет». Знакомый при этом не мог отправить письмо, зато его мама прекрасно понимала, сколько стоит телефон.

— Вы придите, сделайте, — сказал Рыжий. — Он отдаст пятьсот. Я уже договорился.

— О чём договорился? — спросил я.

— Что всё будет работать.

Дима поставил сумку на пол.

— Всё — это что?

— Почта. Сайты. Там же ничего сложного. Модем орёт, потом отключается.

— Андрей, — сказал я, — «пятьсот за настройку доступа» нормально. «Всё работает всегда» не обещай. Нам нужен телефон и что они уже купили у провайдера.

Рыжий поморщился.

— Вы даже клиента ещё не видели, а уже всё испортили.

— Мы его не потеряли. Позвоним и уточним.

Знакомого звали Стас. Он принёс домой модем, получил данные подключения, а затем подключил устройство так, как считал красивым: через несколько переходников и удлинитель, который когда-то предназначался совсем для другого угла квартиры. Телефонная розетка держалась на стене из чувства долга.

Дима обошёл квартиру, проверил соединение без длинного удлинителя и объяснил, что часть обрывов начинается здесь. Я поговорил с мамой Стаса.

Она не была против интернета. Ей хотелось, чтобы вечером можно было дозвониться домой и чтобы счёт не становился загадкой.

Стас слушал нас из дверей с видом узника, которому обсуждают режим.

— Я не маленький, — сказал он.

— Тогда запиши, когда подключался и сколько сидел, — предложил я. — Не чтобы мама разрешала каждую минуту. Чтобы самому знать.

— А вы тоже записываете?

Я показал тетрадь расходов.

Рядом с нашим первым заработком красовались газетный прайс и несколько сумм, которые легко было бы забыть. Стас вдруг перестал выглядеть настолько оскорблённым.

Мы отправили тестовое письмо, дождались ответа на проверку, показали порядок подключения и отключения. Дима попросил не дёргать провод из розетки, пока модем работает. Мама записала номер поддержки провайдера, отделив его от нашего номера.

При новом обрыве Стас теперь мог проверить соединение и объяснить провайдеру, что случилось, вместо того чтобы сразу звать нас.

Рыжий ждал нас возле подъезда.

— Ну что?

— Получилось. Пятьсот получили.

— Я же говорил.

— Говорил. За клиента твои пятьдесят. Но в следующий раз сначала уточняем задачу.

Он подержал купюру между двумя пальцами, повертел, затем убрал.

— Серьёзное дело у вас. Пятьдесят за серьёзное знакомство.

— Это не зарплата за разговор. Это оговорённая благодарность за оплаченный заказ. Не устраивает — говори заранее.

— Да устраивает. Есть ещё человек. У него компьютер шумит, как холодильник. Семьсот даст.