Мулька

Ильгиз Гиматов

Мулька

Глава 1. Неведома зверушка

Она была такая страшная, что дворовые бабушки, даже самые неверующий начинали креститься, увидев ее. Ничего нелепей природа не могла придумать. Низенька, с тонкими кривыми ножками редкой растущей клочками шерстью она была похожа на полудохлую крысу, которой оставалось жить несколько часов, а может быть даже минут. Казалось сейчас она забьется в конвульсиях и испустит дух. Но всего ужасней была ее морда с противными выпущенными глазами и с беспорядочной порослью шерсти.

– Исчадие ада! – говорили бабки. А дворовые детишки в ужасе с диким визгом разбегались и, прячась друг за другом, смотрели испуганными глазами, как шла Мулька, как путевая собака, на поводке мимо них.

Так было при первом ее появлении во дворе.

Потом все изменилось.

Первыми сдались бабки, сидящие возле подъезда. Стоило Мульке один раз остановиться напротив них и улыбнуться, как все они перестали креститься и восторженно взмахнули ручонками:

– Господи! Какая милашка! Гляньте, как улыбается!

И, действительно, улыбка у Мульки была очаровательная. Губы растягивались, и уголками плавно уходили вверх, обнажая ряд острых ровных белоснежных зубов. Глаза при этом суживались, как у какого-то древнего китайского божка. И мордашка у Мули становилась добрая предобрая. Трудно было удержаться от ответной улыбки.

С тех пор невозможно было быстро пройти мимо старушек. Они, видно было, ждали улыбку от Мульки и норовили ее погладить и чем-нибудь угостить. И обижались старушки, если хозяин Мульки запрещал это делать.

Симпатии детворы Мулька добилась мгновенно. Стоило, ей только разок пройтись переде ними на хиленьких задних лапках – откуда это способность в ней? – детишки с восторженным визгом окружили ее. Ну и, конечно, тут же Мулька включила свою очаровательную улыбку.

Дети любили фотографироваться с Мулькой. И уже вместе с родителями ждали по утрам и вечерам выхода Мульки на прогулку.

Чем только дети не угощали ее.

Любила Мулька конфеты. Особенно шоколадные.

Хозяин было сопротивлялся – но потом махнул рукой. Трудно сдержать волну всенародной любви.

Слава о необычайно улыбчивой любительнице шоколадных конфет разошлась по всему кварталу. И даже за его пределы. Люди и взрослые, и малые повсюду, где бы она не появлялась, встречали ее восторженными возгласами.

И стало для нее, вернее для ее хозяина, проблемой найти ей уединенное место для естественных утренних и вечерних собачьих дел. Приходилось уходить далеко от двора, чуть ли не за город, к началу леса.

Так Мулька стала достопримечательностью двора.

А попала она к Василию Полозкову – так звали хозяина – весной.

Дело было так.

Шел Василий по городскому парку, в хорошем, просто замечательном весеннем настроении и слушал пьяное, бестолково веселое чирикание воробьев. Других птиц еще не было.

Как вдруг на перерез ему со скамейки сорвался и устремился какой-то мужик с измятым заросшим щетиной лицом и в широкой длинной куртке явно с чужого плеча. Левый бок куртки на уровне сердца оттопыривался, шевелился и подрагивал.

У Василия мелькнула мысль – видно в тяжелом запое мужик, аж сердце выпрыгивает из груди. Сейчас денежку на похмелку станет выпрашивать. И не ошибся. Вернее, не совсем ошибся. Мужик не стал выпрашивать деньки. А предложил купить у него, как он сказал, редкой неведомой породы собачку. Кутенка. Всего за пятьсот рублей.

Обычно Василий избегал таких уличных общений с побирушками. А тут любопытство что ли побороло обычную брезгливость. В собаках он не разбирался, но эта необычное - «редкой неведомой породы» - предложение своей абсурдностью что ли привлекло и притупило бдительность.

Остановился.

Алкаш расстегнул на груди заношенную мешкообразную куртку и достал дрожащее неведомой лупоглазое существо, похожее на крысеныша… Оно, как слепое, озиралось по сторонам. Наконец сфокусировало взгляд на глазах Василия

– Бррр, – Василия передернуло. – Это что за страшило?

– Бери, мужик… Сдашь за большие бабки в кунсткамеру… Я бы сам… Да некогда. Буксы горят… За пятихатку отдам.

– Да пошел ты! – сказал Василий. Развернулся с намерением продолжить свой путь.

Существо заверещало. Да так пронзительно и жалобно, что мурашки побежали по спине. И нервы завибрировали, словно чем-то скрипучим начали водить в голове.

– Не оставляй меня! Возьми меня! – визжало оно. Василий это понял без всякого переводчика с собачьего языка на человечий.

Василий вернулся. Достал из кармана дежурную купюру номиналом в пятьсот рублей.

– Я раздумал,– захихикал алкаш. – Пойду в цирк загоню за пару кусков. Там любят таких уродов…

– За тебя больше дадут, – разозлился Василий. – Если морду твою подправить… Могу организовать.

– Шутка юмора, – осклабился мужик, прихватывая пальцами пятерик из рук покупателя. – Забирай свое чудо природы.

Василий осторожно взял трясущееся тельце в ладони и поднес ближе к лицу, чтобы рассмотреть.

Горячий язычок лизнул его в губы.

Мужик заржал:

– Похоже у вас любовь с первого взгляда!

Василий не стал отвечать. Засунув неведомую зверушку под куртку, зашагал домой.

– Вот, Людочка, принимай, – было сказано жене, – самый обаятельный и привлекательный песик на свете.

Людмила отшатнулась от зверушки, передернулась:

– Всякую гадость домой тащишь… Учти, я за ним убирать не буду! Он же всю квартиру уделает…

– Ничего он не уделает, – ласковой произнес Василий. – Посмотри какой красавчик! И, наверное, умница. Скажи, красавчик, ты умненький?

– Твоя копия, – сказала жена. – Подобное тянется к подобному.

Мулька опять ухитрилась лизнуть Василия в щеку.

На Людмилу с тех пор собачка не обращала внимания. И Людмила в ответ холодно игнорировала Мулю. Единственное что их связывало в какой-то степени - это Василий, которого они любили каждая по-своему.

Когда Василий после работы подходил к подъезду он слышал радостный пронзительный визг, несущийся из его квартиры на четвертом этаже. Даже закрытые окна не могли заглушить этот визг.

Старушки у подъезда сладко улыбались:

– Ждет тебя твоя красавица неземная!

Все уже знали, что Муля начинала издавать радостный визг, похожий на ультразвук, за несколько минут до появления Василия во дворе.

Кульминация наступала, когда Василий переступал порог квартиры.

Муля, захлебнувшись визгом-писком, с разбега подпрыгивала почти до лица Василия и всегда успевала лизнуть его в нос или щеку горячим вибрирующим язычком.

Василий всегда подхватывал Мульку в воздухе.

Он прижимал ее к себе, обнимал и шептал:

– Мулечка моя! Красавица моя! Заждалась… Вижу, что заждалась… Это так сильно ты любишь папочку?! И я тебе очень сильно люблю… Очень и очень! Дай я тебя расцелую… Ну, хватит лизаться!