Внеземной приёмыш

Снова последовало молчание. Было видно, что мистеру Бьюрку, который выглядел так, словно вот-вот перешагнёт двухвековой рубеж, тяжело было об этом говорить.

– Так вот, с тех пор прошло много времени, а где они… А ведь экспедиция была рассчитана лет на десять. Да ещё эта нелепая вой на, по итогам которой нам пришлось поделить с нэйробами космос, как будто это кусок пирога. Хорошо, что благодаря апенсианцам, разумно принявшим нейтралитет, было покончено с этим безумием! – по-стариковски начал было ворчать мистер Бьюрк, но всё же собрался и продолжил: – Мирный договор заключён, и теперь Галактика Симбиоза во власти нэйробов, вторгаться туда мы не имеем права. И вот что я скажу: наверное, только сейчас я начинаю понимать, какую грешную жизнь прожил, – всё ради наживы, прибыли, богатства… Не знаю уж, как на меня, неправедника, снизошло просветление по истечении столь долгого времени. А сейчас с нами связались апенсианцы – их заинтересовала эта пропавшая экспедиция. Единственное, что они попросили, понимая всю опасность предстоящего дела, так это подобрать опытного пилота. Таково их желание.

– Я так понимаю, что этим пилотом вы назначили меня? – выслушав старика, спросил Илья, хотя ответ уже знал.

– Поймите меня правильно: риск, конечно же, есть, но космолёты апенсианцев во много раз совершеннее наших, хотя и не оснащены соответствующим оборудованием на случай вой ны. И ещё: я, конечно, не ведаю, живы они или нет, но моя душа не обретёт покоя, пока я не узнаю, что произошло с «Поиском-16».

– Но зачем это понадобилось апенсианцам? Насколько я наслышан, они давно отреклись и от нас, и от нэйробов! – воскликнул Илья.

– Признаюсь, я и сам в недоумении. Одному только богу известно, что у них на уме. Я сам при нынешнем стечении обстоятельств могу только мечтать об организации этой экспедиции. У меня не хватило бы ни сил, ни средств, а они, как по божьему промыслу, появились, словно узнали, чего так хочет моя грешная душа.

Что ему такое предложат, Илья даже не мог и предположить.

«То ли дело вой на – там угроза жизни понятна, – думал он. – А здесь что? Поиск тех, кого уже и в живых-то, скорее всего, нет? Да ещё и эти апенсианцы! Они нам открыли космос по-настоящему, после чего остались в стороне наблюдать, как мы его по-свойски осваиваем. Я их и в жизни-то ни разу не видел, только на картинках. – Илья почувствовал, что ему почему-то небезразлично это предложение, но интерес мешался со страхом. – Кем я был? – продолжил он размышления. – Всего лишь военным пилотом: куда пошлют, туда и полетишь. А сам ведь всегда завидовал первопроходцам! Чем, в конце концов, я рис кую? Всего-то жизнью…»

Приняв решение, Илья твёрдо и в то же время с каким-то внутренним облегчением ответил:

– Я согласен. – И добавил: – Как я понимаю, правительство об этом знать не будет?

– Спасибо, я очень надеялся на ваше согласие. Цену назначайте сами! – с благодарностью и не скрывая усталости в голосе, произнёс мистер Бьюрк.

О цене они договорились, и поездка должна была состояться уже на следующий день. День здесь продолжался круглые сутки, но люди приблизили их к земным. Встреча с апенсианцами ожидалась на одном из спутников Патанойи. Попытки уснуть в комнате, выделенной Илье, не удались: волнение и мысли, сменяющие друг друга со скоростью света, никак не могли покинуть его голову. И лишь когда он отбросил их, представив перед собой образ Надин, то наконец-то уснул под утро сладким сном.

На следующий день так и не успевший как следует отдохнуть Илья уселся в один из космолётов мистера Бьюрка, который и проводил его с пожеланиями удачи. Илье он стал казаться человеком, которого, с одной стороны, хочется пожалеть, а с другой – испытываешь к нему чувство неприязни. Космолёт взлетел, покидая просторы Патанойи, но полёт продолжался недолго. Приземление на спутник прошло удачно. Благодаря поданному луноходу Илья добрался до скрытых под поверхностью планеты апенсианцев.

Впервые в жизни взору гостя с Патанойи предстал космолёт этого народа. В сравнении с земными средствами передвижения подобного плана он был совсем небольшим, в виде массивного диска серого цвета, с изгибами по всему корпусу и со множественными уходящими внутрь воронкообразными отверстиями. Подъехав к космолёту, Илья остановил луноход, надел шлем, включил его защиту и подачу воздуха, вышел и направился к открывшемуся перед ним в стене летательного аппарата отверстию в форме большого круга. По его телу пробежали мурашки, но он преодолел неуверенность и зашёл в космолёт. Круг за ним тут же замкнулся.

Встреча с апенсианцем

Перед Ильёй появился апенсианец. Представителя этого народа вживую он видел впервые. Это было полуметровое существо со слабо развитыми на вид руками и ногами, огромными кошачьими глазами тёмного, как ночная мгла, цвета и жёлто-зеленоватым цветом кожи. На голове были едва заметны ушные раковины, нос практически отсутствовал, выделялись лишь маленькие ноздри; вместо рта – небольшие впадины чуть выше подбородка. Волосяного покрова на теле не наблюдалось. Апенсианец, вытянув руку вперёд и сложив все шесть пальцев с шарообразными уплотнениями на концах, жестом приказал следовать за ним, что Илья и сделал. Двигаясь словно по тесным коридорам лабиринта, а не космолёта, он думал о том, как всё-таки мало – или даже совсем ничего! – люди знают об апенсианцах.

«А вот они про нас знают всё и настолько продвинуты в науке и технике, что могли бы полностью нас уничтожить или подчинить себе. Они же, напротив, не только открыли нам все возможности освоения космоса, но и продолжают отслеживать, насколько пагубно человечество использует его».

Гость космолёта и его хозяин дошли до конца коридора, и последний вдруг куда-то исчез. Илья очутился словно в раю. Он не видел ни стен коридора, ни его изгибов, ни потолка, ни пола под собой – только один белый свет. Мужчина куда-то провалился, забыв, где он; сознание улетело, остались лишь воспоминания о самых чудесных мгновениях его жизни.

– Вставай, вставай, пора вставать! – нудно и протяжно, словно песня в исполнении отвратительного певца, зазвучало у Ильи в ухе.

Не понимая, то ли это продолжается сон, то ли это какая-то галлюцинация, он стал постепенно приходить в сознание, почти догадываясь, чей это голос, такой до боли знакомый.

– Боже мой, это кто? Болтун, откуда ты здесь? – окончательно придя в себя, прокричал Илья.

– Вставай, это я! Не узнаёшь? – продолжал знакомый голос.

– Узнаю, чёрт подери! Что происходит? Где я?

– Я всё объясню! – картавил Болтун, всё больше удивляя Илью своим знанием земного языка.

– Болтунишка, это… – Илья схватил зверька за шёрстку на спинке и, присев на кровати, переместил его с груди на колено.

– Да я это, я, сентиментальный ты человечишка, отпусти ты, больно! – завопил Болтун.

И тут Илья чуть не отпрянул назад, вызвав у возмущённого Болтунишки ещё бо́льшую бурю воплей. Он увидел перед собой открытый космос, звёзды только и успевали мелькать перед глазами, но потом сообразил, что, скорее всего, это экран, а сам он сидит на каком-то подобии лежанки, которая прогибается под ним, приобретая нужную форму. Внизу металлический пол, позади такое же белое пространство.

А впереди Илью ждал удивительный рассказ Болтуна. В том сражении зверька вынесло в открытый космос, где его подобрал космолёт апенсианцев, не иначе как по божьему провидению находившийся поблизости. Так он и оказался у обитателя этого космолёта, с которым он в дальнейшем и блуждал по Вселенной. Апенсианец узнал всё о жизни ча и по каким-то известным только ему причинам заинтересовался человеком, который прежде был хозяином зверька.

Путешествие продолжается

Белый свет неожиданно исчез, пространство приобрело металлический цвет, впереди по-прежнему мелькали звёзды. Илья ощутил чьё-то приближение и, обернувшись, увидел апенсианца. В ту же секунду у него возникла к тому масса вопросов, но рот он открыть не успел…

– У вас, у людей, всегда много вопросов, на большинство из которых вы сами знаете ответы, – пронеслось металлическим эхом, как будто заговорили не иначе как стены.

– Не то слово, очень много! – ответил Илья, оглушённый эхом. Болтун, в отличие от него, остался невозмутим и лишь то и дело менял цвет глаза.

– Всё началось очень давно, когда наш народ был на пике своего расцвета, а наша Вселенная открывала нам всё новые и новые секреты. Но неожиданно внутри нас начал происходить раскол – в чём его причина, никто сказать не может. Постепенно апенсианцы стали сторониться друг друга, зная, что среди них есть иные, кто может изменить всё, и что Вселенная и её обитатели в скором времени столкнутся с какими-то неизбежными катаклизмами. Когда я встретился с вашим Болтуном, он рассказал мне о вас, и я решил сделать вас своим преемником. Апенсианцы верят в судьбу, а она отправила мне Болтуна. Я поверил ему, что вы хороший человек, – продолжало исходящее от стен немного поубавившееся эхо, словно повинуясь разуму апенсианца.

– И всё-таки я не понимаю, как это дело связано с пропавшим космолётом, да и почему преемником апенсианца должен стать человек? – недоумённо спросил Илья, испытывая недоверие к апенсианцу.

– Всё очень просто: апенсианцы давно перестали доверять себе подобным. И повторюсь: мы верим в судьбу. А космолёт действительно меня интересует: я верю, что и там нас ждёт судьба, но об этом позже. В действительности вы первый землянин, посетивший борт наших космолётов, как вы их называете, и, я надеюсь, впервые узнаете все их секреты, – словно читая мысли Ильи и догадываясь о его страхах, продолжало эхо.

«Или всё это сказанное – полная ахинея, или, может, я чего-то не понимаю… Какая-то угроза Вселенной, какой-то преемник… И что за судьба на этом космолёте?» – Мозг Ильи просто отказывался что-либо понимать. Он просто разрывался от желания понять, но не понимал.

– Я вас покину ненадолго. Я научил Болтуна земному языку, он вам подробнее всё расскажет. Ча – довольно умные создания, на своей родине они могли бы основать собственную цивилизацию, если бы нэйробы не поработили их, подчинив себе, – в очередной раз прозвучало эхо, и апенсианец словно растворился в стенах.

– Болтунишка, может, ты мне всё объяснишь? – присев на корточки и потрепав зверька, словно пса, спросил Илья, чувствуя себя самым примитивным существом на этом космолёте.

– Не надо меня гладить, будто я собака какая-то! Так вроде у вас называется это четвероногое животное? – как всегда картавя, возмутился Болтун.

– Ты и это знаешь! Да я гляжу, тебя здесь многому научили, апенсианский прихвостень, – возмутился Илья.

– Да, научили! Тебе же сказали, что я очень разумное существо! – не успокаивался Болтун.

– Но погоди с этим, очень уж ты погорячился!

Болтун обиженно отвернулся и пошёл прочь.

– Эй, ты куда? – успел лишь крикнуть вслед Илья.

Как только Болтун подошёл к стене и сделал непонятный жест, она сразу же приоткрылась, и он исчез за ней. Илья подошёл к этому месту. Стена оказалась абсолютно гладкой, и, словно в воде, он видел своё немного искажённое отражение, покачивающееся из стороны в сторону. В стене открылся небольшой арочный вход, оттуда выбежал Болтун и радостно завопил:

– Ну что, примитив, апенсианцу надо ещё как следует подумать, кого из нас сделать преемником!

«Да, хорошо отзываться о нём в его присутствии нежелательно – он действительно мало чем отличается от глупого щенка, разве что умением болтать», – подумал Илья и, улыбнувшись зверюшке в ответ, поинтересовался:

– Слышишь, Болтун, так сколько ты уже здесь находишься?

– По земным меркам, что ль? – кривляясь, спросил тот.

– Да, по земным, умник!

– Около пяти лет.

Илья прикинул, что с того времени, как он потерял Болтуна, именно столько лет и прошло, и похоже, годы эти тот провёл довольно неплохо.

– Пошли, я покажу! – дёрнул его Болтун за ногу.

Они подошли ближе к центру комнаты. Зверёк остановился как вкопанный, и тут из-под пола появился такого же, как стены, металлического цвета шар, поднявшийся до уровня груди Ильи. Болтун, взглянув на него, с некоторым усилием приподнял две лапки, и шар моментально приобрёл форму планеты Земля и даже окрасился в её цвет.

– Этот космолёт – одно целое с апенсианцем. Всё, что познал он в тех местах, где был, он может отобразить и даже рассказать об этом, стоит лишь его попросить! – пояснил Болтун.

Стоило ему это произнести, как шар взорвался, и во все стороны полетели микроскопические блестящие частицы, ослепив Илью и зверька и заставив их зажмуриться. Открыв глаза, они оказались в каком-то городском парке, где на скамейке сидела молодая пара, покачивая ребёнка в коляске, а на зелёной поляне играл мальчик с собакой. Он то и дело бросал палку и посылал за ней пса. Дул слабый ветерок, который заставлял поверить в происходящее.

– Вот так я узнал о собаках и о землянах, да и ваш язык тоже! – проговорил Болтун.

– Да я и в самом деле поражён тем, как тебе удалось достигнуть такого понимания! – с удивлением оглядываясь вокруг, сказал Илья.

– На самом деле всё очень просто: нужно этого только сильно захотеть!

Лишь только Болтун договорил, как всё исчезло, словно растворившись в воздухе, и космические путешественники снова оказались в металлического цвета комнате в три стены, с потолком и полом. Четвёртой стеной был всё тот же космос с пульсирующими звёздами.

– Куда всё время пропадает апенсианец? – поинтересовался Илья.

– Бережёт свою жизненную энергию, поскольку на самом деле он уже довольно старый. Вот и останавливает свои жизненные процессы, словно замирая, до тех пор, пока не потребуется пробудиться, – пояснил Болтун.

– Так насколько же он стар? Ты и это знаешь?

– За те годы, что я здесь провёл, я изучил и апенсианское летоисчисление. Получается, что ему по земным меркам около двадцати двух тысяч лет! – сделав в уме какие-то подсчёты, деловито произнёс Болтун.

– Ничего себе! – удивлённо воскликнул Илья и призадумался над тем, каким же всё-таки ключиком к разгадке тайн науки и истории человечества является этот апенсианец и насколько земляне далеки во всём от этого народа.

– Вообще-то точно я и сам не знаю! – вдруг признался Болтун.

– Трепло, болтливое трепло! – процедил сквозь зубы Илья.

– Пошли! – последовал приказ.

Илья последовал за Болтуном. Стены раздвинулись, и они очутились в лабиринте. Мужчина послушно шёл за зверьком, прыгающим, словно лягушонок, по всем развилкам и поворотам лабиринта. И вот в очередной раз стены раскрылись, убегая волной в стороны, и они очутились в какой-то комнатёнке.

– Это наша комната, вот тут твой чемоданчик! – сообщил Болтун.

Илья осмотрелся. Всё те же стены, того же цвета что-то вроде двух лежанок, но на ощупь мягких, как домашний диван. В углу его личный чемоданчик.

– Почему же я не сразу здесь очутился? – спросил он.

– Сначала тебе нужно было адаптироваться к космолёту, к окружающей среде. Без сознания ты провёл целых два дня! – отрезал Болтун.

– Два дня?! А как же еда? – задался вопросом Илья. Но почему-то не почувствовал себя голодным. Вместо этого им овладело одно-единственное желание – как можно скорее прилечь. И он не стал ему противиться.

Илье стало так мягко и хорошо, что веки сами собой стали закрываться. Слышно было какую-то болтовню ча, но ему уже было всё равно, он засыпал.

Встреча в космосе

– Пора вставать! – сквозь сон, не успевший закончиться, услышал Илья нудные вопли Болтуна.

– Да встаю, зачем так кричать! – пробормотал он.

– Смотри, мы уже в Галактике Симбиоза! – показывая лапой в сторону, оповестил Болтун, в очередной раз заставив Илью содрогнуться: там, где была стена, теперь раскинулось безбрежное пространство космоса. Вглядевшись в него, в рассыпанные повсюду неизвестные созвездия, нельзя было не восхититься: сколько во всём этом было очарования и притягательности!

– Болтун, сколько времени прошло, пока я спал? Ты-то уж точно не смыкал глаз, – спросил Илья.

– Недель шесть всего-то!

– Чего-о-о? А почему я всё это время спал?! – возмутился мужчина.

– Не было надобности будить вас, сэр! – с нескрываемым самодовольством воскликнул Болтун.

– Ах ты мелкое ушастое трёхлапое существо! Опять умничаешь?! – схватив зверька за шкирку, прокричал Илья.

– Отпустите меня, вы помнёте мне мою гладко причёсанную шерсть! – Болтун растопырил большие уши и поменял цвет глаза на нежно-голубой. – Просто действительно незачем было вас будить, пока мы не окажемся в Симбиозе. И кстати, я не виноват, что всё это время бодрствовал. Ча вообще не спят, к вашему сведению.

– Не обижайся! Но почему ты мне раньше никогда не говорил об этом? – спросил Илья, отпустив Болтуна и вспомнив, как тот донимал его своей болтовнёй, используя даже язык жестов апенсианцев.

– Да как-то всё не представлялось случая!

– Ну, раз разбудил, что делать-то будем?

– Пошли, апенсианец нас ждёт!

Они зашли в лабиринт, по дороге Илья спросил у Болтуна:

– Мы всё «апенсианец» да «апенсианец». Имя-то у него есть?

– Не знаю. Да и нужны ли им вообще имена? Он ведь не разговаривает.

– Это я заметил! – подтвердил Илья.

– За всё время, что я здесь пробыл и иногда с ним встречался, мне даже ни разу не пришлось к нему обращаться. Не успевал я о чём-то подумать, как он тут же отвечал на мои вопросы. Да и заметил я: апенсианцы не большие любители поговорить, а говорил я со всем, что нас окружает!

– Что-что, а уж болтать-то мы умеем! – усмехнулся Илья, уже входя в тот большой зал, где он впервые очнулся.

– До нашей цели осталось совсем немного, – пронеслось эхо от апенсианца.

В центре, где тот стоял, стали скапливаться маленькие звёзды, образовывая созвездие.

– Вот это звезда, куда мы следуем, – только успел показать апенсианец, как осталась одна она, а вокруг неё скопление планет.

– Отличная карта! – изумился Илья.

– По всей видимости, пропал космолёт на одной из вот этих планет, – указывая на два небесных тела, вокруг одного из которых вращался спутник, продолжил апенсианец.

– Что будем делать? – задумчиво спросил Илья.

– Зачем я вам всё это показываю? Возможно, вам самим предстоит всё это проделать, так как моё время уже уходит. Космолёт вам сам подскажет, что нужно, и ваша судьба, Илья, будет зависеть от вас самих, дабы в дальнейшем вы смогли узнать своё предназначение, – пронеслось эхо, но последнюю фразу Илья услышал будто в своём подсознании.

Не успел он понять сказанное апенсианцем, как тот в очередной раз исчез, оставив его наедине с Болтуном и с разумным космолётом.

– Раз такое дело, то отвечай, космолёт: ты меня слышишь? – громко спросил Илья.

– Космо, говори с ним, Космо! Я всегда с ним так общаюсь! – вмешался Болтун.

– Хорошо. Космо, скажи: сколько нам лететь до ближайшей планеты? Пожалуйста, назови цифру в земном времени! – скомандовал Илья.

– Лететь ещё сорок три часа, – покорно ответил Космо.

– Хорошо, а теперь покажи траекторию нашего полёта.

– Вот здесь мы сейчас находимся, – сказал Космо, и в воздухе появилось подобие космолёта, а вдали – интересующие их планеты.

– А это что такое? – вскрикнул Болтун, заметив недалеко от космолёта какие-то точки.

– Предположительно космолёты нэйробов, – оповестил Космо.

– И что же нам делать? – растерянно спросил Илья.

– На самом деле мы для них недосягаемы, ни один их прибор не способен показать, что мы рядом, – успокоил его Космо.

Действительно, рядом пролетел огромный военный крейсерский космолёт, абсолютно их не заметив. Уж их-то в своё время Илья навидался! Теперь было даже забавно со стороны понаблюдать и за бывшим врагом, и за Болтуном, поменявшим цвет глаза на красный – то ли от страха, то ли из-за воспоминаний о прошлом.

– Ну что, Болтун, может, тебя высадим на этой остановке? – пошутил Илья.

– Интересно было бы посмотреть, как там мои сородичи!

– Могу устроить, – сказал Космо, и какая-то неведомая сила вытолкнула человека и зверька из межзвёздного ковчега в открытый космос.

– Нет!.. – в один голос вскрикнули оба от страха, но тут же поняли, что их связь с космолётом не прервалась – они, словно находясь под невидимым куполом, подлетали к нэйробам. Через этот купол виднелось пространство космоса, впереди – крейсер, позади – ярко-белый след, который оставлял космолёт, но его, похоже, могли наблюдать только они. Подлетев к одному из больших окон крейсера, Болтун жадным взглядом впился в него, пытаясь рассмотреть, что происходит внутри. Его взору предстало что-то вроде кухни, где туда-сюда шныряли ча с какими-то приборами и чем-то занимался нэйроб, одновременно разговаривая с одной из зверюшек, – в целом довольно мирная картина.

Илья посмотрел на Болтуна: ушки зверька опустились, глаз стал каким-то зеркальным… Хотя мужчина не понимал его мимики, но всё же почувствовал, что у Болтуна на душе сейчас довольно тяжко, и попытался выразить сочувствие:

– Болтунишка, тебе сейчас, наверное, тяжело всё это видеть?

– Ту прежнюю жизнь мне уже не вернуть, тогда я был всего лишь забавной зверюшкой ча. Да, тогда я жил практически беззаботно. Но, оказавшись здесь, многое узнал и при всём моём желании вернуться к прежней жизни уже не смогу! – картавя, грустно ответил Болтун.

Как по команде, их вдруг потянуло назад к космолёту, и вот они уже оказались сидящими на диванах, словно подогнанных под их тела, – об этом своевременно позаботился Космо.

– Ну что, ждёт ли нас наше созвездие? – поинтересовался Болтун.

– Скоро мы его увидим, – сказал Илья. – Я правильно говорю, Космо? – спросил он.

– Скоро, – подтвердил Космо.

Мелькали звёзды, тихо сопел Болтун, Илья вновь погружался в сон…

Ближе к цели

Космолёт продолжал свой путь, преодолевая огромные расстояния, приближаясь к намеченной цели. Пока Илья спал, Болтун продолжал своё пожизненное бодрствование, то и дело болтая с Космо обо всём, что только в голову взбредёт.

– Скажи, Космо, а вы бывали на моей родине? – задал он вопрос на своём языке.

Космо дал ответ, и в переводе на человеческое время это было полтора века назад.

– А какая она тогда была, расскажи? – попросил Болтун.

– Прекрасная планета, но уже тогда на ней присутствовали нэйробы, пользуясь всеми её красотами и вами тоже.

– Расскажи, а как так произошло, что мы стали обитать вместе? Я ведь родился на космолёте, родной планеты не видел ни разу, – не отставал Болтун.

– Нэйробов заинтересовала ваша планета из-за её ресурсов, а с вами они столкнулись, сами того не ожидая, и вы им понравились… – продолжил было Космо, но его перебил Болтун:

– А как на всё это среагировали мои предки?

– Твои предки, как и ты, были очень мирными созданиями, находясь на самом начальном этапе эволюционного развития и вдобавок не зная, что такое агрессия, защита, оборона, вой на. Они восприняли нэйробов как должное и отдались в полное их распоряжение. Нэйробы же, поработив вас, дали вам ласкающее их слух имя ча, научили своему языку, при этом не запрещая знания родного. Вы для них стали словно домашней зверюшкой, как это бывает у землян, и домашней прислугой одновременно.

– Сколько я проспал? – раздался вдруг голос Ильи. Он услышал пару последних фраз из разговора своих товарищей по полёту, но, разумеется, ничего не понял.

– Более полутора суток в земном времени, – ответил Космо.

– Почему мне так хорошо спится на этом космолёте? – сам себя спросил Илья.

– Человеческий организм устроен так, что ему надо много отдыхать и питаться. Питаюсь я своей энергией, а в целях её экономии чаще отправляюсь на отдых, – пояснил Космо.

– Так же обстоит с апенсианцем?

– Есть что-то схожее, но здесь всё намного сложнее, этого я вам не объясню.

– А как же с Болтуном? – продолжал спрашивать Илья.

– Для Болтуна сон или любое другое похожее состояние очень губительно.

– Но если на меня и Болтуна уходит столько энергии… Вообще-то у меня запаса еды в чемоданчике хватит практически лет на десять, так что попрошу больше меня не усыплять!

– Это я, конечно, сделать могу, но питаться своей провизией вы всё равно не сможете. Климат уже полностью адаптирован и под человека. Вы, как и Болтун, получаете всё необходимое для организма, – объяснил Космо.

– Ладно, спасибо за полезную информацию. Я слышал, вы тут о чём-то разговаривали с Болтуном?

– Да так! У Космо всегда есть что спросить, и он многое может поведать, – ехидно ответил Болтун.

Пока шёл разговор, космолёт преодолел серьёзный путь в межзвёздном пространстве, и Космо решил уведомить сотоварищей об этом:

– Мы приближаемся к средней по размерам планете с двумя спутниками.

– Уже?! – удивился Илья, подумав о том, что земным космолётам времени понадобилось бы во много раз больше.