Читать книгу Переживания (Илья Пронин) онлайн бесплатно на Bookz
Переживания
Переживания
Оценить:

3

Полная версия:

Переживания

Илья Пронин

Переживания

сборник стихотворений

Илья Пронин

2026 год

От автора


Этот сборник стихотворений возник не потому, что я решил стать поэтом, и не потому, что мне нечем было занять вечера. Он возник из-за какой-то душевной необходимости. Из того чувства, которое не даёт спать, не отпускает на прогулке, возвращается в разговорах и всё время просит какой-то формы. Можно было бы оставить это внутри, пережить и забыть. Но я заметил: то, что не названо, не уходит. Оно оседает где-то на дне и тяжелеет. Стихи стали для меня способом называть вещи. Не для красоты, а чтобы вынуть их из себя и посмотреть, что это такое. Иногда получалось, иногда нет, но сам процесс был важен.

Писать начал не из желания славы. Скорее из ощущения, что между мной и миром всё время стоит какая-то мутная пленка. Слова помогали её разорвать, хотя бы на время. Ведь когда пишешь, ты вдруг оказываешься в прямом контакте с тем, о чём пишешь: с холодом улицы, с лицом матери, с чужим горем, с собственной трусостью. Без слов всё это остаётся на расстоянии, а с ними становится ближе, и ты уже не можешь сделать вид, что тебя это не касается. Поэтому стихи — это ещё и способ быть честным. Не перед кем-то, а перед самим собой, что, может быть, труднее всего.

Я не думал, что из этого сложится книга, скорее, это было похоже на блокнот или на заметки в своем смартфоне, куда складываешь то, что не помещается в обычную жизнь. Потом оказалось, что этих записей много и что они о разном: о войне, о любви, о детстве, о Боге, о городах, о деревьях, о собаках. Между ними нет строгой связи, и я не пытался её выстроить. Но есть то, что их объединяет: всё это было пережито. Не придумано, не взято из книг, а каким-то забавным или даже странным образом прошло через меня.

Зачем я это делал? Во-первых, чтобы не забыть. Память устроена странно: она хранит мелочи и теряет главное. Я боялся, что забуду, каким был воздух перед грозой, как пахло вино, которое ты пил с милой девушкой, как выглядело лицо человека, который готов был предать, но в последний момент не предал. Стихи стали способом удержать это. Когда пишешь, ты как будто ставишь метку на времени и потом, спустя годы, можешь вернуться к ней и вспомнить не только событие, но и то, каким ты был тогда. Для меня это стало важным моментом, потому что без этого, мне кажется, я потерял бы связь с самим собой.

Во-вторых, чтобы не сойти с ума. В самые тяжёлые моменты — когда было слишком больно, слишком тихо или слишком стыдно — стихи были способом выговорить это, не разрушаясь. Не всегда, конечно, получалось хорошо, но сам процесс, как я уже говорил ранее, был спасительным. Ты как будто перекладываешь часть тяжести на бумагу, и становится легче дышать. Вроде как, это и не жалоба, а скорее какая-то гигиена души. И я знаю, что не один такой, ведь многие люди пишут, рисуют или же просто говорят, чтобы освободиться от это тяжести на душе. У меня вот это приняло такую форму.

В-третьих, я надеялся, что кому-то это будет нужно. Не потому, что я считаю свои переживания особенными, а наоборот — потому что они очень обычные. Я думаю, что многие люди чувствуют то же самое: страх, одиночество, нежность, которую некуда деть, злость на несправедливость, растерянность перед жизнью. Но у них нет слов, чтобы это назвать, а чужие слова, какие-то меткие фразы, иногда помогают найти свои. Я знаю это по себе: читаешь стихотворение и вдруг понимаешь, что ты не один. Поэтому мне и пришлось собрать всё это вместе и отдать кому-то ещё. Вдруг оно, кому пригодится?

И ещё одно. Мне кажется, что в наше время стало слишком много витрин. Всё выглядит красиво, отлакировано, отфотошоплено. Люди показывают только лучшие стороны, только успех, только счастье. А всё остальное — боль, неудача, усталость, сомнение — остаётся за кадром. Это создаёт иллюзию, что жизнь должна быть гладкой. И люди начинают стыдиться того, что у них не так. Мне не хотелось делать ещё одну витрину. Поэтому я оставил в этой книге всё как есть: с провалами, с сомнительными рифмами, с наивными местами. Потому что жизнь — не глянец. И если я буду показывать только сильные стороны, то я обману читателя и предам себя. Я не хочу этого. Мне важно, чтобы эта книга была честной, даже если эта честность кому-то покажется некрасивой.

В общем, не знаю, насколько всё это получилось. Может быть, совсем не очень, но я честно пытался. И если хотя бы одна строка из этого сборника останется с вами дольше, чем до конца страницы, значит, я делал это не зря.

Переживания


Среди нашей пустой болтовни,

В ареале моего обитания,

Опять появились они,

Появились из подсознания.


Вылезли спустя дни,

Спустя недели согласования.

Только их ты не спугни,

Не спугни эти переживания.


Я боюсь опять, что они

Заведут меня в отрицание,

Но без них не могу, пойми,

Исполнять я свои обещания.


Ты меня прошу не гони,

Не гони, моих мыслей старания,

Время просто так не тяни,

Прояви хоть чуть-чуть сострадания.


И без злобы с плеча рубани,

Топором по моим ты терзаниям.

Ты по венам моим резани,

Острым ножиком без колебания.


Ты скажи мне, ни капли не лги,

Что же я за такое создание,

У которого в голове лишь одни,

Для себя самого испытания?


А сегодня меня ты прости,

Я не дам тебе ни пожелания.

Я сегодня у тебя лишь один,

Я и переживания.

Хотелось бы


Хотелось бы вдвоем с тобой

Укрыться белым одеялом,

Как ночью город укрывает покрывалом

Пушистой снежною волной,

Свои простуженные улицы-подвалы.

Хотелось бы проснуться вместе на заре,

Окинуть взглядом снежную зарницу,

Представив счастья нашего крупицу,

Как день отмеченный в моем календаре,

А не как глупую, чужую небылицу.

Хотелось бы вдвоем встречать закат

И наслаждаться светом розового солнца,

Не замечая чрез замерзшее оконце,

Любви зеленых глаз веселый взгляд,

В лице продрогших незнакомцев.

Война


Идёт она, волочит ногу,

Подол от платья теребит.

Идёт всегда одной дорогой,

Туда, где крови дефицит.


Идёт она упрямо, долго,

Взрывает здания, города.

И жизнь вся мирная умолкла –

Явилась в гости к нам Война.


Зайдет она без спроса в хату,

Возьмёт еду, отрубит свет,

С водой в колодец сыпнет яду

И расстреляет лазарет.


Оружие её не ново -

Обман, убийство и грабёж,

Война всегда к войне готова

Никак её не проведёшь.


И сколько правил не придумай

Война останется Войной:

Старухой страшной и угрюмой,

Что забирает наш покой.

Родина


Я люблю тишину этих мест.

Речки заводь, кудрявая падь.

Над деревней виднеется крест,

Старой церкви лампад благодать.


Каждый двор здесь отдельная жизнь,

Каждый дом, здесь семейная память.

Воздух местный кристально чист,

А собаки так любят полаять.


За окном чуть скрипит древний лес,

Мачты сосен играют с ветрами.

Ждёт природа дождя от небес,

И от туч, что играют басами.


Не могу я теперь надышаться,

Пряным воздухом перед дождём.

Всё. Уж пора отправляться,

Мне туда, где сегодня мой дом.


Но приеду я сюда еще скоро,

Насладиться родной красотой.

Пусть Россия моя и сурова,

Но как она не полюбит другой.

Личное


Я могу быть печальным, весёлым,

Радостный могу забежать к новосёлам.

Гаркнуть тост за мир во всём мире

И с ночёвкой остаться на этой квартире.

Я могу кулаком садануть по оградке

И без злобы уйти в никуда без оглядки.

Я могу быть и мягким, и добрым.

Я хочу быть с тобою голым,

И от ласкости томной ломится,

Что среди разных мыслей томится.

Я хочу и могу быть небрежным,

Чтоб не видели мою эту нежность,

Чтоб не слышали стоны песен,

И не видели, когда я был весел.

Мне лишь надо быть нужным кому-то,

Чтобы вечером или может быть утром,

Прочитать эти пару строчек

И открыть в чьем-то сердце замочек.

Москва


Мой город ночной;

Город тысячи звёзд,

Я люблю твой покой,

Твой гранитный помост.


Я люблю твои улочки,

Как рукава.

Твои парки прогулочные,

Дубов тенева.


Ощущаю невидимую

Память тех мест,

Где когда-то обыденным,

Партийный был съезд.


Где когда-то для жителей был современен,

Пушкин, Толстой, Булгаков, Есенин.

Где царей и вождей уважали народом,

А теперь уже тут растут небоскрёбы.


Мне так нравятся ночью твои фонари,

«Панельки», дома, церкви, монастыри.

Мне так нравится свет, что горит в этих окнах,

И Кремля силуэт, отразившийся в стёклах.


Я люблю и твоих непокорных жителей,

Злых, терпеливых автолюбителей.

Твоих смелых и гордых великих защитников,

Что теперь, как на памятниках, так и в памяти вытканы.


Мне так хочется просто побыть в этом городе,

Даже под ветром и поднятом вороте.

Я хочу, чтобы каждый услышал слова –

Я люблю тебя древняя, новая, родная Москва!

Я песен много знаю о войне


Я песен много знаю о войне.

Я видел тот мундир висит, что на стене,

Украшенный медалями и орденами.

Рассказы слышал, что рассказаны не нами.


Но для нас, для нас же с вами...

И песни... сколько песен!

Я видел, как под них встают из инвалидных кресел,

Держась рукой за поручень несмело

И со слезами, подпевая неумело,

О тех событиях, что молодость забрали,

И о товарищах, что рядом погибали.


И знаю точно, что где-то в каждом доме,

У нас хранится память о родном герое:

Письмо, записка, фото, похоронка,

Награды или рисунок танка со звездою от ребенка.


И помню я, что было это всё для нас,

Чтобы не знали страха смерти мы и слез печали.

И знайте пращуры, что помним мы -

Огонь Бессмертный не погас,

Молчания минуту мы ещё не отмолчали.

Поэтам


Мысли на бумагу валятся комом,

Рифма голову обуяет.

Не хожу по вечерам больше к старым знакомым,

Мое поведение на них дурно влияет.


Все больше пишу - извожу бумагу.

Обычно ночами - тогда больше тем.

И букв, слов, предложений ватагу,

Я б в мусорку выбросил насовсем.


Сказать я хочу и грубо, и прямо,

Что господам поэтам, пора позабыть,

Так делать дело свое упрямо,

Давайте уж вместе по течению плыть!


Не слушают вас и не слышат давно уж,

Закинули в даль на страницы эпох.

И нет у людей таких больше нужд,

Чтоб песнь поэта входила, как вдох.


И текла словно выдох,

Делясь самым смелым своим слогом,

Теперь уже люди в своих лишь обидах,

Варятся с пенкой, как молоко.


Но знаю, поэты меня и не слышат,

И будут всё также писать в пустоту.

Сегодня опять ночью полумесяц вышел,

И значит я вновь в полумраке пишу.

Питер


Город поэтов.

Город искусства.

Тени ночных силуэтов,

Всколыхнули знакомые чувства.


Это Питер.

Что состоит из каналов, мостов,

На парадных из разных литер

И с друзьями поднятых тостов.


Его пожираю глазами,

Свободой усердно дышу.

Не могу измерить шагами,

И с любовью о нем я пишу.

Маяк


Стоишь один. Грустишь один.

Вдали лишь горизонт и волны.

Ты будто предок тех твердынь,

Имён своих, что так достойны.


Ты не преступен для ветров,

Туман своим лучом рассеешь.

Ты слышишь гулкий рёв китов

И в бурю путника согреешь.


Ты светишь тем, кто одиноко,

В морской пучине держит путь.

И знаешь точно, что далёко,

Есть то, чего уж не вернуть.


Ты тот маяк, что в моих снах

Маячит светом над водою,

Где вечность дремлет на волнах

И бездна спорит с высотою.

Всё так кажется просто


Всё так кажется просто,

Будто нужно рукою взмахнуть.

Своровать винограда гроздья,

За забор мигом перемахнуть.


Пробежать по фруктовому саду,

Прошмыгнуть под соседским окном.

С головой окунуться в ночного лета прохладу

Не боявшись наказанным быть отцом.


А потом вспоминаешь встречи,

Где друзья на своих дачах

Забывают московские речи,

И не рассказывают о неудачах.


Или вспомнить берешься

Утро, росу на ногах.

День, когда домой ты несёшься

К обеду, к столу впопыхах.


Всё так кажется просто и близко,

Всё по-прежнему в сердце живет.

Детство машет рукой нам так низко,

А куда нас дорога ведет?

Миг


Висит стальное небо -

Болеют облака.

И нечего мне делать -

Жалеют дурака.


Так хочется работать,

Так хочется поспать.

Но вот опять суббота

И так тверда кровать.


Опять проходит лето,

Опять пришла зима,

И солнышком нагретым,

Пройдёт ещё весна.


И будет все, как было,

Чуть лучше может быть,

И счастьем белокрылым

Пройдёт вся жизнь, как миг.

26


Двадцать шестое лето.

Что там ещё впереди?

Что ждёт недопоэта?

Расставить бы точки над "i"!


Печаль и отсутствие выбора,

Желание и похоть в груди.

Новости голосом диктора,

Страницы в "Вконтакте" id.


Отчаиваться не нужно,

Отчаяние от обид.

А я для кого-то нужный,

Для кого-то кто рядом спит.


И дело не в прошлом не в будущем,

И даже не в самом себе.

А в том, что кому-то нужен ещё,

В двадцать шестой весне.

Накидай мне просроченных мемов...


Накидай мне просроченных мемов,

Подари мне улыбки свои,

Расскажи про работы проблемы,

Как у мамы дела расскажи.


Сколько можешь ты будь со мной рядом,

Сколько нужно меня обнимай.

Если хочешь, то даже снарядом

Поцелуев в меня ты стреляй.


Ну а я захвачу тебя нежную,

И согрею твою ладонь,

И весною зелёной бесснежную,

Мы отключим с тобой телефон.


Мы уедем в морские дали,

Где лишь сосны, песок и вода.

Где на завтрак дают хинкали,

И любовь не умрет никогда.

Поэма мертвеца


Может внуки мои опубликуют это,

Когда не станет самоучки-поэта деда,

Когда деревья будут везде большими,

И тело моё отвезут на машине к могиле.


Не знаю, не думал ещё об этом...

Только так зарисовки в блокноте делал.

И не знаю, что будет, когда умру,

И не думал в каком понесут гробу.


Может выбрать вот тот, что из тёмного дуба?

Или вон тот, что из дерева с юга.

А может вообще выбирать не придётся

И с цинком душа моя разойдётся.


Ну ладно.

Это вовсе уже не моя забота,

Есть люди для кого гробы - работа,

А мне только хочется быть спокойным,

Стройным, довольным, пристойным — покойным.

Завидую людям, что без зазрения совести


Завидую людям, что без зазрения совести,

Без сожаления и лишних условностей,

Уходят в закат, захватив с собой лишь

Чемоданчик и пару наличных тыщ...


А я не могу вот также бросаться,

В открытое море идей и пространства.

Я должен обдумать, все взвесить, решить...

А по-другому, мне кажется, не может и быть!


Я верю, что все достается по совести,

Без лживой тревоги и робкой неловкости,

Что каждый получит, что заслужил,

За то, как служил, пил, жил и любил.

Я приду к тебе снова


Непроглядным туманом,

Звонким мелким дождём,

Телефонным экраном,

Я приду к тебе днём,


Ночью, утром с восходом,

Безымянным трамваем,

С «Пушкинской» переходом

Я приду — и узнаем…


Мы узнаем о нас:

О безмозглом парнишке,

О прочитанных книжках,

О знакомствах, интрижках,

Петербургских мостах.


Каждый день узнавать будем мы понемногу,

Закрывая глаза, представляя дорогу,

Сосны, покой, синеву морских волн,

Виноград, что наш дом, так искусно оплёл.


И не будет туманов,

Не услышим дождей,

Пусть погаснут экраны

И запрут всех вождей –


Я иду к тебе снова –

Заготовил стихов!

Ты на «Янгеля» дома,

Я на «Пушкинской» вновь.

Гроза


Окно нараспашку,

Двор лоснится от зелени,

На веревках рубашки

Колыхаются в темени.


Глухо лает собака.

Не кричат петухи.

Серых тучек заплатки,

Небо заволокли.


Солнце спряталось где-то,

Ветер чуть осмелел,

Воздух нежно прогретый,

Будто бы отсырел.


Засверкали без звука

Молний стрелы шальные.

Дождь закапал со стуком

Под запевы стальные.


А потом за ударом удар!

Удар за ударом!

Вот узнать бы репертуар,

У любителя барабанов.


Может вместе сыграли?

А может не стали б...

Гром закончился, что ли?

А кто его знает...

Возьми мои ладони


Возьми мои ладони,

Как нежности ларец.

Как голос в диктофоне,

Ромашек, как венец.


Возьми ты мой подарок,

На память, на мечту,

Как от свечи огарок

В ночную суету.


Почувствуй мою слабость,

Сотри мою печаль.

Кому-то она в радость,

Кому-то меня жаль.


Но я такой, как есть,

А больше и не стою.

На пьедестал не влезть,

Наград не удостоен.

Май


Вот бывает проснешься в полуденный час,

Откупоришь окно, чтоб не спечься.

Глянешь — зелень кругом. И на нас,

Тучи клубятся беспечно.


Это майские дни так играют с погодой —

От курток и до жары.

Лишь они так гоняют дождей пароходы

И в цветах так прекрасно пестры.


Или ночью не спится чего-то опять,

Тени играют на стенах.

Занавеску задернешь и ляжешь в кровать,

С кровью застывшей в венах.


Это майские ночи нам пятки морозят,

Если не спрятался в плед.

Аллергией сопливой они нам гундосят,

Что вновь мы проспали рассвет.


***

Я за тебя умру.

Пулей в лиловом небе.

Искрой в шипящем дыму.

Помни, где бы я не был —

Я без тебя умру.


И сердца ночная жалость,

И всхлипы на кухне в бреду,

Это всё наша жадность...


Я без тебя пропаду.

Буду скитаться по миру,

Вброд Рубикон перейду,

Достану до самой Пальмиры,


Но без тебя не смогу.

И солнца закатные вспышки

И снежная наледь в пургу,

Все знают, что ты меня слышишь,


Я ведь тебя люблю.

Моему морю


Море, тише, тише, не волнуйся.

Я перед тобою чист.

Ты от ветра склочного не разбушуйся,

Что-то слишком он сегодня голосист.


Я пришёл к тебе с надеждой и приветом,

Посмотреть на твой далёкий горизонт,

Что играет с нежно-голубым небесным светом,

Сине-белыми «барашками» от волн.


А ещё дышать соленым бризом,

Любоваться тонущей зарей,

Угождать твоим любым капризам,

Наслаждаться настоящей тишиной.


А когда придёт пора прощаться,

Тосковать и позабыть волну.

Камнями начну в тебя швыряться,

Полной грудью воздуха вздохну.


И в конце присяду на песочек,

Чаек надоевших отгоню.

Напишу в "Заметках" пару строчек

И душой в тебе я утону.

Ожидания


Во дворике на Китай-городе,

Рядом с Хоральной синагогой,

Сижу на скамейке в брюках распоротых,

Окружающим кажусь недотрогой.


На самом-то деле чувством исполненный

Жду тебя из "художки".

Как стакан водой переполненный,

Переполнено твоё платье горошком.


Пока жду тебя представлю, как встречу,

Поцелую в щечку, возьму за ручку,

Птицы на местных липах щебечут,

Дедушка на качелях качает внучку.


Вот так и думаю, что жизнь проносится в ожиданиях.

Ждёшь, чтоб родиться, ждёшь, чтобы в школу пойти.

Постоянно кого-то ждёшь на свиданиях,

Такси ждёшь, что будет тебя пьяным везти.


И если взять-отменить ожидания время,

И сразу добиться того чего ждём,

Потеряем, мне кажется, хорошую жизни идею,

И счастье нечаянно переживем.

За «панельками» живут драконы


За «панельками» живут драконы!

Я вам честно говорю, я видел сам!

Утром-вечером у облаков сгорают кроны,

Плюют огнём они по небесам.


Как мне кажется, они съедают Солнце,

А на завтрак подбираются к Луне.

Столько раз смотрел я чрез оконце

И розоватым светом улыбались они мне...


***

Погасли небесные свечи,

Прекратили кричать псы,

Не ночь уже, да ещё и не вечер,

А время ранней росы.


Ветерок обдает дыханием,

Солнце не греет пока,

И приводит моё сознание

В порядок кофе стакан.


На часах ещё очень рано,

На работу я не спешу.

Облокотясь на оконную раму,

Я летом дышу, дышу...

По ночам, если кутался в плед...


По ночам, если кутался в плед,

Не пугался растерянных искр,

Говорил про любовь тет-а-тет

И готов был к любым рискам,


То не бойся, иди вперёд!

Не оглядывайся на ветер,

И ступай полным весом на лёд,

Чтобы было, что рассказывать детям.


И не слушай завидных фраз,

Не болтайся под чужими ногами,

Лучше сделай, как надо раз

И уйди со своими стихами.


***

Смотришь сквозь синюю темень очков

На небо измазанное акварелью,

Плывут и плывут стада облаков,

И ветер по крышам играет свирелью.


Гоняю я оторопью уличных птиц,

Город аукается со мною,

Сколько повсюду безразличных лиц,

И моё вот тоже теперь такое.


И в серых пейзажах спальных районов,

А может быть в местных зелёных садах,

Я посажу пару маленьких кленов,

Что будут расти в ярких солнца лучах.


И вырастут! Вырастут выше небесных оков,

Что были раскрашены акварелью.

И ветер гонял там стада облаков,

И кто-то подыгрывал ему на свирели.

Вдохновение


Эта лестница в пять этажей,

Витражи без оконной рамы,

Я поймал его возле дверей,

Возле стойки с дешёвой рекламой.


Ухватил за атласный рукав,

Притянуть попытался обратно,

Но толпу оно растолкав,

Растворилось в дверях аккуратно.


Я за ним, за широкие стены

На столичное лето в цвету.

За витринами молчат манекены,

А оно вновь исчезло в свету.


Не догнать, не найти, не потрогать,

Вдохновение, как ручей, утекло.

Я поплёлся обратно работать,

Делать робко своё ремесло.


Но я знаю (так бывало и раньше),

Сквозь стекло и сквозь капли дождя,

С вдохновением сойдусь я в реванше,

Написав три строки для тебя...

Возраст


Белым саженцем вьётся дым

И чернеет копчёное небо.

Хорошо быть всегда молодым,

Да таким, словно им ещё не был.


Будто крутишься в утренней неге

Или плаваешь в мелком пруду,

Познаешь свои ноги в беге,

Перемен у судьбы череду.


И летать не стремишься в целом,

Как птенцы, что теряют гнезда.

И поймешь, только перед расстрелом,

Что сегодня твой лучший возраст.

Демон


Я с небес и на волю.

На московскую памятку лет.

Как волчица я в небо печально повою,

Не явлюсь на прощальный, последний обед.


Говорю сам с собою,

Не хочу, но вступаю в туманную зыбь,

И с прокусанной насквозь от страсти губою,

bannerbanner