Головорез. Пока есть кого терять

— Ты не должен был, слышишь? Ты сам маленький. Ты сестру спас.

Андрей закивал ему в плечо. Илья держал его, пока в соседней комнате Алина не позвала брата посмотреть, что у неё получилось.

Дом Ильи находился дальше за городом, у старой дороги среди сосен. Низкое здание с плоской крышей, тёмной деревянной обшивкой и большими окнами. К террасе вели широкие ступени. Сбоку примыкал гараж. На стройку ушла большая часть денег, отложенных за годы службы. Илья выбирал участок, думал о тишине после возвращений, о террасе, где наконец можно будет завтракать без спешки. Теперь на ней мокли два пустых кресла.

Дом встретил его запахом закрытого помещения.

Он поставил сумку в прихожей, прошёл через гостиную. На стене кабинета висела карта Калининграда. Раньше он отмечал на ней маршруты поездок и места, куда собирался выбраться в отпуске. Несколько старых отметок ещё оставались на полях.

Илья постоял перед картой и вышел в гараж.

Его обычный мотоцикл был покрыт пылью. Чёрный, с круглой фарой за решёткой, открытым двигателем и низким сиденьем. Он снял чехол, провёл ладонью по баку. Знакомое занятие немного успокаивало: достать тряпку, проверить колесо, убрать с сиденья сухую сосновую иглу.

Тогда он услышал писк.

Сначала решил, что скрипнули ворота. Звук повторился, тонкий и сердитый. Илья вышел на дорожку, присел возле кустов.

В глубине сидел серый котёнок. Круглая морда, большие уши, шерсть в мелком мусоре. Он смотрел на человека с возмущением, словно именно Илья оставил его в кустах, а теперь бессовестно делал вид, что ничего не знает.

— Ты откуда здесь взялся, малыш?

Котёнок пискнул.

Илья оглянулся на дорогу. Пусто. Ближайший жилой дом скрывался за поворотом.

— Документов, я так понимаю, тоже нет.

Он протянул руку. Котёнок сначала попятился, потом обнюхал пальцы и позволил вытащить себя из веток. В ладонях оказалось неожиданно лёгкое, тёплое существо. Оно сразу зацепилось когтями за рукав.

Может, знак, подумал Илья. И тут же поморщился. Ему не нравилось, как охотно он теперь был готов искать смысл в любом совпадении.

В доме он поставил воду в маленькой миске. Открыл холодильник. Внутри лежал лимон, который давно перестал быть лимоном, и стояла закрытая бутылка соуса.

— Богатый стол. Ты удачно зашёл.

Котёнок сунул лапу в воду.

Илья снял куртку, устроил ему место на старом пледе, снова оделся и поехал в магазин. Впервые с момента возвращения нужно было купить что-то конкретное, и от него зависело, получит ли это маленький серый комок.

* * *

В полицию Илья подал заявление спустя некоторое время. Принёс документы о службе, прошёл проверки, отвечал на вопросы, которые временами казались издевательски простыми. Капитан долго перелистывал его дело.

— С вашим опытом можно было найти место потише.

— Я тихие места плохо переношу.

Капитан поднял глаза.

— Здесь тоже не армия. Это нужно понимать сразу.

— Понимаю.

— Мне нужны люди, которые умеют сохранять голову. Криминала в городе хватает, Миллер. Ещё один человек с пистолетом и проблемами мне ни к чему.

Илья выдержал его взгляд.

— А без проблем много приходит?

Капитан усмехнулся, но не сразу.

Вскоре Илья надел форму. Работа давала усталость, от которой иногда удавалось заснуть, и доступ к городу с той стороны, которую раньше он видел только случайно. Заявления, адреса, лица. Одни и те же фамилии в разных историях. Потерпевшие, внезапно менявшие показания. Люди, у которых страх оказывался сильнее синяков.

О родителях он узнал больше, чем хотел бы знать. Долг отца. Трое в доме. Украденные камеры с соседнего участка. Расписные куртки, которые запомнил свидетель, но потом засомневался. Банда, называвшая себя Матрёшками.

Он не расспрашивал брата о той ночи. Всё, что Андрей рассказал сам, и так возвращалось к нему во сне.

Однажды вечером на карте появился первый красный круг.

Илья сидел перед ним, положив маркер на стол. На экране компьютера была открыта фотография улицы. Ничего особенного: гаражи, магазин, кусок забора. Он смотрел на неё так долго, что перестал замечать время.

Котёнок потёрся о его ногу, затем встал на задние лапы, требуя внимания.

— Ну что тебе?

Илья поднял его на колени. Серый немедленно начал устраиваться, цепляя когтями брюки. На полке рядом с картой стояла небольшая фигурка римлянина, старая покупка из поездки. Илья перевёл взгляд с фигурки на самодовольную морду.

— Цезарь, — сказал он. — Будешь Цезарь. Тебе в самый раз.

Котёнок свернулся, как будто вопрос был давно решён без участия человека.

Илья осторожно положил ладонь ему на спину. Под пальцами заурчало. Он ещё некоторое время смотрел на красный круг, но маркер больше не трогал.

* * *

Настоящее

Два фургона остановились перед ангаром.

Головорез надел шлем. Жёсткая оболочка закрыла лоб, виски и верхнюю часть лица; борода и рот остались открытыми. По чёрной поверхности проходили красные полосы. Мир сузился до привычного обзора сквозь тёмные прорези, и дождь перестал попадать в глаза.

Он поднялся с выступа, не разгибаясь полностью, и посмотрел вниз.

Из машин выходили люди. Чёрно-красные спортивные костюмы, толстовки, цветочные узоры под хохлому. На груди и спинах улыбались одинаковые кукольные лица. Расписные девушки с большими глазами соседствовали с оружием, тяжёлыми цепями и татуировками на пальцах. Пятеро держались вместе у первого фургона. Ещё несколько выгружали ящики.

Крупный бородач придерживал дверцу ногой. Молодой, в чёрной вязаной шапке, крутил в руке металлический кастет. Мужчина с зачёсанными назад волосами поднял солнечные очки на голову, будто только сейчас заметил, что солнца давно нет. Рядом стоял тот, в кепке и капюшоне; нижнюю часть лица закрывала ткань с рисунком черепа.

Лысый вышел последним.

Головорез почувствовал, как сжались зубы. На голове мужчины остался неровный светлый рубец. В материалах дела была фотография, но живым он оказался ниже, чем представлялось.

Лысый отряхнул рукав и что-то сказал остальным. Те засмеялись. Головорез прижал ладонь к холодному бетону. Он столько раз разглядывал фотографии этого лица, что мог бы узнать его даже сейчас, в полумраке.

Человек в кепке. Крупный бородач возле дверцы. Все трое здесь. Два года работы: адреса из сводок, разговоры после задержаний, фотографии, на которых поначалу не за что было зацепиться. Теперь Головорез убрал руку с парапета. Ждать больше было незачем.

Они его не знали. Для них старший сын остался строчкой в чужой семейной истории. Военный, которого тогда не было дома.

Головорез перекинул ногу через сиденье спортбайка. Этот мотоцикл не имел ничего общего с обычной машиной в его гараже. Угловатый чёрный обтекатель, красные линии, низкая посадка, корона над знаком на боковой панели. Когда он включил питание, узкие огни разрезали темноту.

Двигатель ожил.

Подъезд к закрытому участку моста уходил к берегу через разрушенный съезд. Днём Илья осмотрел его, но сейчас мокрый бетон блестел иначе. Он тронулся, прибавил газ. Переднее колесо перескочило через край, и на короткое мгновение тяжесть исчезла.

Внизу один из мужчин задрал голову.

Мотоцикл ударился о наклонный участок насыпи, подвеска сжалась до упора. Руль рвануло в сторону, но Головорез удержал его, приняв толчок на согнутые руки. Вылетел на площадку перед ангаром и развернул байк, разбрызгивая воду.

— Ну нихуя себе манёвры! — крикнул парень с кастетом.

Головорез поставил ногу на землю.

— Ну а ты как думал?

Он выключил двигатель. Внезапная тишина длилась меньше секунды. От второго фургона шагнул мужчина с короткой рыжей бородой, до этого стоявший в стороне. В руке у него был пистолет.

— А ты кто у нас?

— Я твоя мамка.

— Какого...

Головорез прострелил рыжему голову. Бандит упал возле колеса фургона, не успев убрать улыбку с лица.

Пока остальные хватались за оружие, Головорез слез с байка и выхватил второй пистолет. Двое у ящиков уже подняли автоматы. Он выстрелил с обеих рук: один рухнул на ящик, второй отшатнулся к воротам, зажимая грудь. Двор сразу наполнился криками и грохотом стрельбы.

Головорез ушёл за фургон. Очередь пробила его борт, посыпалось стекло. Он видел, как человек у капота меняет положение оружия, и успел отступить раньше, чем тот нажал на спуск. Стрелок ещё доворачивал ствол, а Головорез уже оказался с другой стороны машины. Тот заметил движение слишком поздно.

Пуля ударила в нагрудную пластину. Головорез почувствовал короткий болезненный толчок, отступил на полшага и сразу выровнялся.

— Попал! — закричал стрелявший. — Я попал!

Головорез поднял пистолет и выстрелил ему в голову. Крик оборвался; оружие ударилось об асфальт.

— А теперь я.

Лысый бросился к пристройке. Головорез двинулся за ним, но выстрел справа заставил пригнуться. Пуля прошла по плечу, разорвав ткань. Обожгло, по руке потекло тёплое, но пальцы крепко держали пистолет. Он развернулся, дважды выстрелил в нападавшего и догнал лысого у стены.

Тот обернулся. Увидел направленный на него ствол и замер.

— Подожди...

Головорез выстрелил ему в лоб. Голова ударилась о кирпич, на стене осталась кровь. Он перешагнул через тело. Лицо матери мелькнуло в памяти так отчётливо, что на секунду стало трудно видеть двор, но из-за спины уже бежал следующий.

Головорез нажал на спуск. Пусто. Второй пистолет тоже замолчал. Он убрал их в кобуры и выдернул катану из-за плеча.

Мужчина с очками на голове ударил металлической палкой. Головорез подставил наруч. Металл лязгнул о броню; бандит попытался замахнуться снова, но Головорез уже шагнул вплотную и рубанул его по шее. Тот выронил палку, рухнул на колени. Вторым ударом Головорез разрубил ему голову.

Парень с кастетом подобрался сбоку. Удар пришёлся в челюсть, по открытой части лица. Головорез почувствовал, как лопнула губа. Во рту стало солоно.

— Ах ты сучёныш.

Он поймал парня за куртку, одной рукой оторвал от земли и впечатал в фургон. Борт промялся под спиной. Головорез не дал ему сползти и ударил шлемом в переносицу. Хрустнул нос. Пока тот пытался закрыть лицо, Головорез вогнал клинок ему в грудь, выдернул и оттолкнул тело.

Человек в маске с черепом полз к упавшему пистолету. До оружия оставалось меньше метра, когда Головорез прижал его запястье ботинком.

— Привет, пирожочек.

Бандит задрал голову и дёрнул рукой. Головорез узнал его глаза по фотографии в деле. Этот держал пистолет в доме родителей. Сейчас он лежал под ногами, без оружия, и смотрел на клинок.

Головорез перерезал ему горло. Подержал ботинок на руке, пока тот не перестал дёргаться, и повернулся к воротам.

Оттуда выстрелил крупный бородач. Пуля ударила в фургон возле его головы. Головорез бросился к нему. Они столкнулись у створки; бандит схватился за край шлема, потянул вверх. Головорез ударил его коленом, освободился и рубанул по ноге. Клинок отсёк её ниже колена. Бородач упал с криком, пистолет отлетел под машину.

Головорез остановился у ворот и провёл языком по губе. Порез уже затянулся. На плече под разорванным рукавом осталась только кровь. Он сплюнул, оглядел двор. Больше никто не поднимался.

Бородач тянул себя на локтях к выезду. На спине его куртки улыбалась матрёшка. Третий из того дома. Последний живой.

Головорез убрал катану, достал пистолет и сменил магазин.

— Куда пополз? Я тебя ещё не отпускал.

Бандит оглянулся. Губы дрожали, мокрые пальцы скребли асфальт. Головорез остановился над ним.

— Где остальные ваши расписные ублюдки? Расскажешь, может, оставлю в живых.

— Не знаю.

— Думай быстрее. Акция заканчивается.

Бандит опять пополз. Головорез наступил на раненую ногу. Тот закричал и вцепился в его ботинок.

— Где они?

— Не знаю! Убери! Убери ногу!

За рекой завыла сирена. Головорез поднял голову. Звук быстро приближался.

— Задрали.

Он убрал ногу, присел перед бандитом и показал ему пистолет.

— Последний раз спрашиваю.

— Мы сейчас не высовываемся, слышишь? По нашим базам ходят, всех убивают. Мы переезжаем. Я правда не знаю, где остальные, я...

Головорез прострелил ему голову.

— Акция закончилась.

Он поднялся, убрал пистолет и пошёл к байку. Все трое были мертвы. У ворот ангара, у чужих ящиков, под дождём. Головорез сжал руль, запустил двигатель и выехал со двора.

Через минуту у ангара затормозил первый патруль.

* * *

Дом за старой дорогой был единственным освещённым пятном среди сосен. Головорез загнал спортбайк в гараж, рядом с повседневным чёрным мотоциклом, и вошёл на кухню.

Цезарь встретил его у порога. Выросший за два года серый кот потёрся о ботинок, посмотрел вверх и мяукнул. Головорез снял перчатку, осторожно погладил круглую голову.

— Привет, мой хороший. Заждался?

Он налил коту немного молока, сменил воду и снял костюм. Смыл с плеча засохшую кровь. Под ней была целая кожа. Натянув футболку, Илья прошёл к карте.

Ангар под мостом. Ещё один красный крест среди десятков других.

Илья закрыл маркер. Постоял перед картой, слушая, как Цезарь лакает на кухне. Сейчас он должен был чувствовать себя иначе. Он два года ждал этой ночи.

Из гостиной донеслось его новое имя.

На экране показывали ангар и полицейское оцепление. Следом появилась составленная по прежним записям ориентировка: чёрный шлем, красные полосы, борода. Диктор сообщил, что неизвестного связывают с серией нападений, и попросил жителей передать полиции записи ночной стрельбы.

— Шикарно, — сказал Илья. — Только рожу зря вытянули.

Он перевёл взгляд на форму, висевшую на спинке стула. Чистая рубашка. Жетон. Утром сержанту Миллеру предстояло выйти на службу.