Пока есть чем лечить

Илья Кустарников

Пока есть чем лечить

Глава 1

Тихон принёс мне часы.

Положил на стол, осторожно отвёл руку и сел, прижимая к щеке свёрнутую тряпку. С ремешка сыпалась бурая кожа. Стекло треснуло возле цифры шесть.

За окном мелкий дождь висел над грядками. Капли собирались на голых ветках смородины, набухали, падали в жестянку под водостоком. В вагоне пахло сырой шерстью: Тихон успел развесить своё пальто так, что оно закрыло половину печи.

Вода на стекле ползла по одним и тем же дорожкам. За ними расплывался огород, дальше — низкий забор и берёзы вдоль насыпи. На верхних ветках ещё держались листья. Ветер переворачивал их бледной стороной наружу, трепал, но никак не мог сорвать последние. Под деревьями всё давно почернело.

Я поправил тряпку под оконной рамой. К вечеру её снова придётся выжимать.

— И что мне с ними делать? — спросил я.

— Ходят.

Я взял часы, поднёс к уху.

Тихон следил за мной одним глазом. Второй почти заплыл.

— Действительно. А я уж думал, ты мне время принёс. У меня как раз кончилось.

Он попробовал улыбнуться. Вышло плохо.

Часы я положил обратно.

На крышке сохранилась вмятина. Возле заводной головки металл стёрся до тусклого жёлтого пятна. Такие вещи редко отдавали первыми. Сначала несли полезное, потом ненужное, потом начинали снимать с себя.

Я отвернул часы циферблатом вниз.

— Рот открой.

Тихон подчинился.

Четыре дня назад я уже смотрел ему этот зуб. Тогда щека ещё не висела над воротником, и он мог спорить. Теперь только мычал и хватался за край стола, когда я подносил лампу ближе.

Я отвёл свет.

— К Савве ходил?

Он покачал головой.

— Я тебе что сказал?

— На мосту…

— Знаю я, где мост.

Тихон убрал тряпку. Кожа под ней была красной и блестела.

— Заставу поставили. За проход берут.

— У тебя было чем заплатить.

Он посмотрел на часы.

За стеной по крыше прошлась вода. Где-то под вагоном заскреблась мышь; я машинально стукнул пяткой по полу.

— Дочь кашляет, — сказал Тихон. — Муки взял. И дров немного.

Я повернул фитиль лампы.

На полке над столом стояли мои книги. Семь штук, если считать развалившийся справочник, который приходилось держать между двумя дощечками. В одной было нарисовано всё, что я сейчас видел у Тихона во рту. Рядом перечислялось то, чего у меня не было.