Монстр твоих писем

Когда-то я уже пыталась доказать, что он существует. Пыталась убедить людей, что за мной следят, что кто-то проникает в мою комнату и оставляет письма. Но всё обернулось против меня настолько быстро и жестоко, что в какой-то момент начали сомневаться уже не в моих словах, а в моём рассудке. После этого я оставила любые попытки просить у кого-то помощи. С этим я должна разобраться сама. Только вот как?

Резкий звонок телефона вырывает меня из мыслей. Я поднимаю голову и только теперь замечаю, что за окном уже давно стемнело, а я всё ещё сижу в мастерской. Потянувшись к телефону, который закреплён на стене, поднимаю трубку.

— Да?

— Мисс Арден? — раздаётся в трубке знакомый голос, в котором слышится лёгкая насмешка.

Я сразу напрягаюсь.

— Подожди… на этот телефон могут звонить только сотрудники отеля. Как ты это сделал?

— Милая официантка сжалилась надо мной и позволила воспользоваться кухонным телефоном, — отвечает он притворно безобидным тоном.

Я тяжело вздыхаю.

— Что вы хотели, мистер Рейф?

— Звучит удивительно сексуально, когда ты произносишь моё имя таким официальным тоном, — смеётся он. — Завтра утром я уезжаю из города и подумал, что, возможно, ты захочешь посмотреть фотографии, которые я сделал.

В его голосе снова слышится эта привычная двусмысленность. Я уже готова ответить «нет», но в последний момент останавливаю себя.

— Я подумаю, — говорю коротко и кладу трубку.

На самом деле мне действительно интересно, какие фотографии он сделал и где собирается их показывать. Но рисковать я не хочу. Хотя, если подумать, монстр всегда охотился на тех, кто задерживался в моей жизни слишком надолго. Рейф же уезжает утром, а значит, из всех возможных вариантов он сейчас самая безопасная компания.

С этой мыслью я иду в душ, уже понимая, что, скорее всего, всё-таки спущусь к нему в номер.

***

Я уже стою у двери его номера и сама не понимаю, зачем вообще пришла. Рука поднимается, чтобы постучать, но так и замирает в воздухе. Я кусаю губу, колеблясь между желанием развернуться и уйти и странным любопытством, которое всё-таки привело меня сюда. Именно в этот момент дверь открывается. Моя рука так и остаётся поднятой.

— Я ждал тебя, Арден. Почему-то был уверен, что ты придёшь, — говорит Рейф с той самой улыбкой, в которой всегда есть немного насмешки и слишком много уверенности.

Он перехватывает мою ладонь и мягко тянет меня внутрь комнаты.

— Мне просто интересно, как именно ты собираешься представить мой отель, — говорю я, стараясь звучать спокойно, хотя понимаю, что это больше похоже на оправдание.

— Конечно, — отвечает он невинным тоном, прекрасно понимая, что я пытаюсь скрыть настоящий интерес.

Я лишь улыбаюсь и качаю головой. Пока он достаёт фотоаппарат и ноутбук, я ловлю себя на мысли, что рядом с таким человеком, как Рейф, удивительно легко перестать всё время держать дистанцию. В нём есть что-то живое и свободное, словно он приносит с собой движение и шум ветра. Он будоражит, заставляет чувствовать себя чуть менее осторожной, но при этом рядом с ним не возникает ощущения опасности.

Я опускаюсь в кресло, а он ставит ноутбук на столик передо мной и подключает к нему фотоаппарат. Наклоняясь, Рейф опирается руками по обе стороны кресла, и я неожиданно осознаю, насколько он близко. Этот жест получается почти интимным, и на секунду я понимаю, что давно не оказывалась в ситуации, где мужчина просто находится рядом, не требуя ничего и не пытаясь ничего доказать.

Он запускает просмотр, и на экране начинают сменяться фотографии. Я смотрю на них почти не отрываясь и постепенно понимаю, что вижу отель иначе, чем привыкла. Через его объектив он выглядит не просто старым зданием у воды, а местом с характером и атмосферой, в которой чувствуется история. Мне вдруг становится ясно, почему люди останавливаются здесь и почему возвращаются снова.

Через некоторое время Рейф пересаживается напротив, наливает нам вина и начинает подробно рассказывать о своём проекте. Слушая его, я замечаю, как меняется его голос и даже выражение лица. Когда речь заходит о работе, он перестаёт быть тем лёгким и слегка дерзким человеком, которого я видела раньше, и говорит спокойно, уверенно и сосредоточенно, как настоящий профессионал. Из его рассказа становится понятно, что если проект победит или хотя бы окажется среди лучших, в следующем году в моём отеле гостей станет ещё больше, хотя и сейчас мне не приходится жаловаться на их количество.

— Ну что думаешь? — спрашивает он, когда заканчивает.

— Думаю, это потрясающе. И сам проект, и его масштаб. Я действительно благодарна, что ты выбрал именно мой отель.

Я невольно касаюсь шеи, пытаясь размять мышцы.

— Болит? — сразу замечает он.

— Немного. Похоже, я сегодня слишком долго работала в мастерской.

— Тогда позволь мне помочь.

Он встаёт позади меня и осторожно начинает разминать плечи. Я собираюсь возразить, но слова так и не появляются, потому что напряжение в мышцах постепенно уходит, а вместе с ним исчезает и привычная настороженность.

— Я тоже рад, что выбрал твой отель, — тихо говорит Рейф. — Хотя бы потому, что благодаря этому познакомился с безумно красивой женщиной.

Его пальцы на мгновение замирают, а затем губы касаются моей шеи. Я невольно откидываю голову назад, чувствуя, как внутри поднимается тёплая волна, в которой смешиваются вино, усталость и неожиданное осознание того, что утром он уедет и исчезнет из моей жизни так же внезапно, как появился.

Он нежно берёт меня за шею и приподнимает моё лицо, чтобы поцеловать. Сначала его поцелуй осторожный, почти проверяющий, словно он пытается понять, насколько далеко я позволю ему зайти. Но когда я отвечаю ему с таким же желанием, его движения становятся настойчивее. Теперь в этом поцелуе уже нет сомнений. Я не знаю, что движет мной — вино или собственное желание. Скорее всего, и то и другое. Я обвиваю руками его шею и отвечаю на поцелуй так же жадно, позволяя всему накопившемуся напряжению вырваться наружу. Мы целуемся долго, почти теряя ощущение времени. Когда он наконец отрывается от меня, его дыхание тяжёлое, губы приоткрыты, а взгляд скользит по моему лицу, будто он пытается запомнить каждую деталь.

— Я бы сошёл с ума, если бы уехал, так и не попробовав тебя, — говорит он хриплым голосом. — Позволь мне позаботиться о тебе.

Я не нахожу в себе сил что-то сказать и просто медленно киваю. Он обходит кресло и на секунду останавливается передо мной. Его взгляд скользит сверху вниз, изучающий и откровенный. Затем он тянется к моему свитеру и снимает его вместе с майкой. На мне нет бюстгальтера, и его взгляд сразу останавливается на моей груди.

— Я подозревал, что ты охуенная, — усмехается он, хотя в его глазах больше восхищения, чем дерзости.

Я решаю больше не затягивать этот момент и, поднимая ноги, упираюсь ими в его грудь, давая понять, что дальше он может действовать сам.

— С тобой будет весело, податливая малышка, — тихо говорит он, и в его голосе звучит обещание.

Он резко снимает с меня брюки вместе с трусами, затем садится передо мной на колени, берёт мои ноги, сгибает их и, раздвигая, кладёт на подлокотники кресла. Это самая пошлая поза, в которой я когда-либо была, и меня должно было бы волновать, что у меня нет стеснения, но стыд можно оставить на завтра.

— Восхитительно, — хрипит он и кладёт руки на внутренние стороны моих бёдер, фиксируя их.

Наши взгляды встречаются, и он медленно, не отрываясь, наклоняется к моему центру. Сначала я чувствую его дыхание на своей мокрой плоти, а потом кончик его языка. Я ахаю и закрываю глаза.

— Покажи мне всю свою реакцию. Покажи, насколько тебе это нравится, — требует он и начинает пожирать меня.

Я даю волю эмоциям, и мои стоны наполняют комнату. Его язык проходит по мне сверху вниз медленными движениями, вызывая во мне дрожь, но козёл не даёт мне кончить — доводит до грани и резко меняет темп.

— Рейф, пожалуйста…

— Блять! Тебя даже не приходится просить быть хорошей девочкой. Ты выше всех ожиданий, — говорит он с восторгом и сосредоточивает язык на моём нервном комочке.

Волна оргазма проходит по моему телу, и я кричу, не боясь, что из соседних номеров услышат меня. Мои ноги дрожат, и я больше не могу их держать. Он кладёт их на свои плечи и, одновременно массируя, оставляет поцелуи, давая мне время прийти в себя.

— Готова ко второму раунду? — усмехается он через несколько минут.

— Сегодня для тебя сколько угодно раундов, нахальный парень, — дразню его.

— Мать твою, блять, — вскакивает он на ноги.

— Двигайся, малышка, дай мне насладиться тобой. Покажи, в какой позе и как ты хочешь, чтобы я трахал тебя, — кивает он мне.

Хоть я и обмякшая после оргазма, но моё тело оживает от ожидания. Я встаю, кладу колени на кресло и, держась за подголовник, наклоняюсь вперёд, прогибая спину и выпячивая задницу.

— Это грёбаный ад. Трудно будет кому-либо переплюнуть тебя. Это была плохая затея — залезть к тебе в трусы, но дороги назад уже нет. Мой член болезненно ноет, просясь к тебе, — говорит он хаотично, грубо и отчаянно.

Пока он возится с брюками, я понимаю, что снова переживаю незнакомый мне секс. Рейф сочетает в себе жёсткость Элиаса и нежность Ноя, и это тоже мне нравится. Видимо, я могу наслаждаться любым видом секса.

Пока эта мысль не успевает вызвать во мне беспокойство, Рейф хватает меня за бёдра и резко входит одним толчком. Из меня вырывается крик, а он протяжно стонет, ругаясь.

Сначала он делает несколько размеренных толчков, давая мне привыкнуть, потом ускоряется, полностью выходя и вбиваясь в меня до самого конца. Пошлые звуки шлепков наших тел наполняют комнату. Мы не сдерживаем стоны и наслаждаемся каждой секундой нашего первого и последнего секса.

— Блять, я близко, — рычит он.

Он поднимает меня, обнимая одной рукой за талию, а другой наклоняя мою шею к себе для поцелуя.

Моя спина прижата к его груди, руками я цепляюсь за его руку на моей шее. Его ладонь с моей талии спускается ниже и касается моей чувствительной плоти, и я стону ему в рот. Я чувствую, как снова готова взорваться, и скорость Рейфа становится неконтролируемой. Его рука слегка сжимает моё горло, и я снова теряюсь в реальности, кончая и чувствуя, как он утолщается во мне, с рычанием отрываясь от моих губ. Мы дрожим, удерживаясь друг за друга, проживая удовольствие до конца. В какой-то момент я не выдерживаю и падаю на подголовник кресла, чувствуя его вес на своей спине. Пытаясь успокоиться, я ощущаю, как усталость и сон постепенно размывают сознание. Рейф слезает с меня и берёт на руки.

— В душ или в постель? — спрашивает он.

— Спать, — зеваю я и вижу его улыбку.

Когда он кладёт меня на кровать, я замечаю презерватив и чувствую укол паники. Я ведь даже не спросила его об этом. Вот дура. Слава богу, он оказался ответственным.

Он укрывает меня, оставляет мягкий поцелуй на губах и идёт в ванную. А я позволяю усталости утащить меня в сон.

***

Я вздрагиваю от прикосновения и резко распахиваю сонные глаза. На мгновение сердце тревожно сжимается, но, увидев перед собой Рейфа, я сразу успокаиваюсь.

— Мне пора в аэропорт, соня. Решил попрощаться, — говорит он с лёгкой улыбкой.

Я медленно поворачиваю голову к окну и замечаю, что за стеклом всё ещё темно.

— Так рано? — спрашиваю хриплым после сна голосом.

— Да. Самолёт вылетает в семь, — отвечает он и мягко проводит рукой по моим волосам.

На несколько секунд в комнате становится тихо.

— Хочешь что-нибудь сказать на прощание? — спрашивает он почти с мальчишеским энтузиазмом.

Я поднимаю на него взгляд. Наши глаза встречаются, и внутри неприятно сжимается что-то тяжёлое. Мне не хочется произносить то, что я должна сказать. Вчера всё было просто. Почти беззаботно. Но утро всегда возвращает реальность. А в моей реальности нет места людям, которые хотят остаться. Я задерживаю взгляд на его тёмных глазах, собираясь с силами.

— Хочу. Не возвращайся больше. Пусть это будет наша последняя встреча.

Я небрежно целую его в щёку и отворачиваюсь, будто это не имеет никакого значения. Но краем глаза всё равно успеваю заметить, как мгновенно исчезает улыбка с его губ и меняется взгляд. Я делаю вид, что ничего не заметила. Чувствую, что он стоит рядом и не двигается. Секунды тянутся слишком медленно, и я почти физически ощущаю его взгляд на себе. Я мысленно молюсь, чтобы он ничего не сказал и просто ушёл. Потому что если он начнёт спрашивать… я не знаю, что смогу ответить. К счастью, он ничего не говорит. Через несколько секунд он резко поднимается и быстрыми шагами выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Я вздыхаю и натягиваю одеяло до самого подбородка, пытаясь унять беспокойство, которое медленно расползается внутри. Вины я не чувствую и не чувствую, что кого-то предала. Это тоже была всего лишь одна ночь. Мы ничего друг другу не обещали, и он не имеет права злиться. Тем более он уезжает, а значит всё закончится так же быстро, как и началось.

Но сейчас это не моя главная забота. Завтра куда более важный день. Я снова возвращаюсь мыслями к своему плану и прокручиваю его в голове уже в который раз. Возможно, он не сработает. Возможно, это всего лишь отчаянная попытка ухватиться за последнюю возможность. Но другого способа выманить его я так и не придумала.

Завтра наша годовщина. Я поеду туда, где всё началось, в то место, куда не возвращалась ни разу после нашей первой и единственной встречи. И почему-то внутри меня живёт упрямая уверенность, что он появится.

***

Весь оставшийся день проходит словно в густом тумане. Я двигаюсь, что-то делаю, отвечаю людям, но почти не чувствую времени. Мысли раз за разом возвращаются к завтрашнему вечеру, и от этого напряжение внутри только усиливается.

В мастерской я даже не пытаюсь работать. Я беру инструменты, раскладываю материалы, но через несколько минут понимаю, что просто стою и смотрю в одну точку. Сосредоточиться невозможно. Как бы я ни убеждала себя успокоиться, какие бы разумные объяснения ни придумывала, тревога всё равно остаётся.

В какой-то момент я перестаю бороться с этим состоянием и просто принимаю решение.

Я поеду. Он ничего не сделает со мной. Или сделает. Он проникает в мою комнату и не трогает меня. Кто знает, возможно, даже когда я сплю, он бывает здесь. Если это так, бояться мне, наверное, нечего. Но если быть честной с самой собой, я боюсь вовсе не этого. Я боюсь, что он не придёт.

***

Ночь проходит беспокойно. Уснуть так и не получается, и я долго ворочаюсь с боку на бок, снова и снова пытаясь заставить себя закрыть глаза. Но стоит только задремать, как мысли возвращаются к тому месту и к той ночи, с которой всё началось.

***

Утром зеркало встречает меня усталым отражением: опухшие глаза, тёмные круги под ними и бледное лицо. Но сейчас это не имеет значения. Есть я не могу, думать о чём-то другом тоже не получается, поэтому я почти не выхожу из комнаты и просто жду. Жду, когда наступит вечер.

***

Когда стрелки часов наконец показывают шесть, я словно выныриваю из оцепенения. Быстро собираюсь, спускаюсь вниз, выхожу к машине и сажусь за руль. Несколько секунд просто сижу, крепко сжимая руль и пытаясь успокоить дыхание, затем делаю глубокий вдох, завожу двигатель и выезжаю. Я еду туда, где всё началось. На свой суд. Дорога занимает всего пятнадцать минут.

Я уже подъезжаю к старой береговой батарее форта Уорден. Когда выхожу из машины, грудь болезненно сжимается от нахлынувших воспоминаний. Медленно направляюсь к форту. Он стоит прямо на берегу океана. Здесь сохранились старые бетонные военные укрепления, построенные больше ста лет назад. Массивные стены, низкие бункеры, входы в тёмные коридоры, лестницы, ведущие вниз к воде, широкие площадки, где когда-то стояли пушки. Теперь всё это заросло травой и мхом, а в потрескавшемся бетоне проросли тонкие стебли растений.

С океана почти всегда дует сильный ветер, и его холодные порывы свободно гуляют между стенами укреплений. К вечеру это место становится почти безлюдным.

Я поднимаюсь по старой бетонной лестнице и выхожу на площадку батареи. Подойдя к краю, сажусь на холодный бетон и свешиваю ноги. Передо мной открывается тёмная вода океана, ветер треплет волосы, а волны с глухим шумом разбиваются о берег. Позади остаётся узкий проход между стенами батареи, поэтому, если кто-то появится, я услышу шаги.

С того дня это место стало известно людям своей трагичной и жестокой историей, поэтому местные стараются обходить его стороной. Разве что туристы, не знающие этой истории, иногда забредают сюда.

Меня накрывают самые разные эмоции. Девять лет назад именно в этот день мой мир перевернулся. Я потеряла всё и всех. Пытаясь сделать добро, я навлекла на себя зло.