Неведомые тени

Ох, как сильно реальная жизнь Коломойцева Артема Витальевича отличалась от моих космических фантазий. И как удивительно, что он – это я.

Из семьи нашлись лишь престарелые дальние родственники, живущие в Иркутске. Работал я на заводе радиоэлектроники монтажником высокоточной аппаратуры и приборов. Судя по первым упоминаниям, уже лет десять. Видимо, устроился туда сразу после колледжа. Выяснив это, я с удивлением уставился на свои руки. Они абсолютно не помнили, как работать эту работу. И мозг не помнил. Похоже, на заводе и меня, и начальство ждут сюрпризы.

Жизнь моя была скучна и однообразна. Но вряд ли я считал так раньше, когда не было ложных воспоминаний, полных удивительных космических приключений. Жил себе спокойно…

Вздохнув, я встал, налил еще вина, вернулся на кровать и открыл рабочие чаты. Ничего интересного в них не нашлось, они походили один на другой, различаясь лишь названиями и датами последних сообщений. Постановка задачи, отчет о выполнении. Реже – схемы монтажа каких-то устройств и комментарии к ним. Ни шуток, ни забавных фото. Хотя что в этом удивительного, это же рабочие чаты. Они и должны быть наполнены официозом и набивающими оскомину канцеляризмами.

Нашел свежее сообщение в личку. Оказалось, днем, когда я первый раз выходил в Сеть, мне написал мой начальник. Пропал я давно, и место на челябинском «Полете» уже заняли. Он предлагал передать мой контракт на другие предприятия, но все они находились не в Челябинске.

Я развесил перед собой окна с предложениями. Можно было поехать в Ижевск, Томск, Самару, Омск или Новосибирск.

Условия у всех были плюс-минус одинаковые. Предложения различались лишь городами и специализацией предприятий. Челябинский «Полет», на котором я работал до этого, занимался авиационным оборудованием. Там собирали блоки аэродромных локаторов, компоненты систем радиомаяковой посадки и прочие подобные вещи. Судя по тому, что за десять лет я никуда не перевелся, мне такая работа нравилась.

Ижевский радиозавод делает ракетно-косми-ческую электронику. Это близко к авиационной и, пожалуй, даже интереснее. Томский «Микран» специализируется на телекоммуникационном, измерительном и навигационном оборудовании. На самарском «Экране» собирают умную бытовую технику и роботов-помощников. С омским радиозаводом, скорее всего, будут проблемы: он занимается военной электроникой, там строгий контроль. Мне, с учетом недавних событий, вряд ли удастся его пройти. Остается еще Новосибирск, Институт ядерной физики, это термоядерные двигатели.

Пасьянс.

Я встал и подлил себе вина. Потом вернулся на кровать, рассортировал открытые окна по интересности предложений и уставился на висящие передо мной варианты. Самое невыгодное по деньгам предложение было в Новосибирске. Но Академгородок… Не знаю, в ложных ли, в собственных ли воспоминаниях, однако я мечтал побывать там.

Самое хорошее предложение было в Ижевске. Но чтобы перевестись туда, нужно выполнить тестовое задание и сдать экзамен на подтверждение квалификации. Со своей амнезией я очень сомневался, что смогу это сделать, даже потратив пару недель на подготовку. Поэтому Ижевск с грустью смахнул первым. Самара отправилась следом. Чем я точно не хотел заниматься ни при каких обстоятельствах – это бытовой техникой. Омск тоже закрыл. Даже не из-за строгого контроля, просто душа не лежала к оборонке. Наигрались уже в войну. Понятно, что это нужная работа, но пусть будет не моя. В итоге из всех вариантов остались только Новосибирск и Томск.

Я убрал эти окна в отложенные. Запихал бокал и тарелки в посудомойку и пошел прогуляться по ночному Челябинску.

Не помнил я этот город. Совершенно не помнил. Ни ближайших к дому улиц, ни продуктового супермаркета, ни кофейни, которая почему-то до сих пор была открыта, хотя до полуночи оставалось немногим больше часа.

На выбор нового места работы мне дали три дня. Если за это время я так и не определюсь с ответом, контракт будет расторгнут и новую работу мне придется искать самому. Концерн работодателей больше не будет нести за меня ответственность. Может, так и сделать? Пока не пойму, кто я и зачем я такой, имеет ли смысл тащить на своем горбу профессию, о которой ничего не помню?

Бесцельно бродить по ночным улицам быстро надоело. Достав коммуникатор, я развернул перед глазами карту. Удивительно, оказывается, в Челябинске много «большой воды». Только в черте города я насчитал четыре озера, и еще несколько были раскиданы по ближайшим окрестностям. А совсем рядом со мной карта подсветила Шершневское водохранилище. К нему я в итоге и направился. Самый короткий маршрут вел через Челябинский бор. Я сомневался, что смогу пройти через него ночью, но решил рискнуть.

Город был хорошо освещен, и темнота совсем не мешала прогулке. Бор тоже не подвел: вдоль дорожек стояли фонари, зажигающиеся при моем приближении. Так, на гребне световой волны, я и добрался до берега. Водная гладь исчезала в темноте, расцвеченной едва пробивающимися с противоположного берега огнями. Я сел на топчан, достал сигареты.

Срочно нужна добрая фея. Можно без кареты и принцев, пусть только поможет решить, что мне делать со своей жизнью.

Но фея почему-то меня игнорировала.

На темной глади воды ответа тоже не нашлось. Докурив, я побрел обратно.

* * *

Проснувшись с утра, первым делом я скачал учебник «Радиоэлектронная аппаратура и приборы»: надо же было понять глубину собственной профессиональной несостоятельности. Учебником я зачитался. Он показался мне… наивным. Я определенно знал больше, чем тут написано. Даже перепроверил год издания: вдруг мне попался какой-то раритет. Нет, учебник был новый, 2047 года. Что ж, тогда, пожалуй, героическое решение расторгнуть контракт можно отложить. Профессионально я был не безнадежен.

Тело требовало разминки. Решив пробежаться по примеченному недалеко от дома парку, я сунулся в гардероб. И увиденное огорошило меня во второй раз, после недавнего открытия, что в квартире нет кофемашины. Никакой одежды и обуви, в которой можно было бы бегать, в нем не оказалось.

Скрипнув зубами, я еще раз проверил банковский счет. Убедился, что даже если сейчас потрачу часть денег, а потом буду сам искать работу, на жизнь мне хватит. После чего заказал срочную доставку костюма для бега и подходящих кроссовок. Меньше чем через час заказ привезли. Удивительно, что размер в заказ я вбивал не задумываясь, буквально на рефлексах, и не ошибся, все оказалось впору.

Натянув штаны, футболку и кроссовки, я вышел на улицу и потрусил в сторону парка.

Итак, профессию я, похоже, помню, по крайней мере учебник не смог меня удивить. Значит, можно ввязаться в релокацию. Остается только выбрать контракт. Томск или Новосибирск? Навигация или термояд?

Новосибирск отзывался в душе неисполненной мечтой. Академгородок, космические двигатели… Томск? Томск не отзывался ничем. И навигация не вдохновляла. Но зарплата там была выше.

С другой стороны, я один. Совсем. Ни одна живая душа не искала меня, когда я пропал в горах, а потом лечился. Значит, деньги мне тратить особо некуда, с собой-то я уж как-нибудь договорюсь. И можно пойти за мечтой. Или нет?

Парк закончился и перешел в бор, где я гулял прошлой ночью. При дневном свете он выглядел совершенно иначе. Темные тени исчезли, вдоль дорожек возвышались сосны, в подлеске виднелись березы и осины. Где-то попадались рябины и клены. Я бежал без навигатора, поэтому слегка заблудился и никак не мог выбраться на берег водохранилища. Казалось, сосны нарочно уводят меня все дальше и дальше в чащу, пытаясь запутать.

Выдохшись, я перешел на шаг и, когда дыхание восстановилось, все-таки открыл навигатор. Оказалось, что я сильно забрал в сторону и теперь был довольно далеко от водохранилища. Так что проще вернуться в город, чем дойти до воды.

Подумал, что вот так и с мечтой: можно погнаться за ней и не добежать. Найду ли я в Новосибирске то, что хочу? К тому же близость к космосу может сыграть со мной дурную шутку. Вместо того чтобы избавляться от ложных воспоминаний, начну тонуть в них еще больше.

Так что же, выходит, Томск?

* * *

С ответом я тянул до последнего, сам не знаю почему. Не подтвердил Томск, даже когда пришло напоминание от руководителя. Он писал, что у меня осталось всего несколько часов и надо бы уже что-то решить.

Интересно, что я уже решил, но все равно тянул. Зачем? Пытался сжиться со своим решением?

После обеда подумал, что неплохо бы снова заглянуть в кофейню рядом с домом. Девушка-бариста узнала меня и провела к тому же столику. Через несколько минут на нем появилась чашка с медовым рафом и тарелка с фирменными булочками. Я задумчиво размешивал взбитые сливки, глядя на улицу за окном.

Собственно, пора уже ответить. Открыв кадровый чат, я занес палец, чтобы подтвердить передачу контракта. И замер.

Космос. Я словно чувствовал сейчас его глубину. Огромный межзвездный корабль, несущийся через пространство. Я переходил с одной палубы на другую, заглядывал в отсеки, улыбался знакомым лицам. Возможно, это мечты, фантазии, болезненное состояние поврежденного мозга. Но я же могу приблизить наступление момента, когда такие полеты станут возможны? Для какого-нибудь Алексея.

Генерал-лейтенантом Космического управления России мне, конечно, не быть. Я хихикнул, разломал булочку в пальцах. Но стать полезным при создании новых космических кораблей я могу? Или нет? Может, мне не двигатели строить надо, а в психушку?

– Комплимент от заведения, – бариста подошла так незаметно, что я вздрогнул. Улыбнувшись, она поставила передо мной тарелочку, на которой лежали три орешка с вареной сгущенкой.

– Спасибо, – улыбнулся я ей в ответ. И подумал: «Спасибо, фея».

Вот они, мои три орешка для Золушки. К черту сомнения, успею я в жизни напринимать разумных решений. Вот заведу семью, тогда и буду выбирать выгодные контракты. А сейчас есть еще время погоняться за мечтой.

Снова открыв кадровый чат, я уже уверенно, не колеблясь выбрал Новосибирск. Пока доедал булочки, в чат свалилось допсоглашение к контракту. Ну что же, 14 апреля 2048 года я, Коломойцев Артем Витальевич, подписал документы на свой переезд из Челябинска в Новосибирск.

Глава 3

– Артем! Подойди, тут нужно поменять блок целиком. Это срочно, Орлов требует.

Я хмыкнул, но с места не сдвинулся. Стараясь не зацепить лишнего, аккуратно закрепил инфракрасный нагреватель над чипом аналогового препроцессора.

– Артем! – Сбоку послышались шаги, и ноги в громоздких ботинках остановились прямо напротив моего лица. Больше ничего разглядеть из-под массивного кожуха магнитных катушек было невозможно.

– Не можешь без меня обойтись, да? – поинтересовался я, выставляя режим нагрева.

– Что ты там делаешь? – Обладатель ног согнулся и засунул веснушчатое лицо под кожух.

– Вадимыч жаловался, что на последнем прогоне контроллер дурил, пришлось переключаться на резервный. Хочу чип перепаять.

– Сейчас? – изумилось лицо. – Совсем с ума сошел? Минаев вот-вот московских гостей приведет, будет показывать, как все здесь работает. Написал, что уже вышли. А Орлов ждет, когда мы ему блок поменяем.

– С блоком все равно долго провозимся. – Я подцепил отпаянную микросхему вакуумным пинцетом, осторожно отделил от платы и отложил в сторону. – Дай еще двадцать минут.

– Но Минаев!..

– Придумай что-нибудь.

Я сосредоточился на работе. Нужно подготовить контакты и аккуратно припаять новый чип, а времени в обрез. Тут требовалось все внимание.

Прошло целых два года с момента моего переезда в Новосибирск. Чудесных, надо отметить, два года. Ни разу с момента переезда я не пожалел о сделанном выборе. Ложные воспоминания совсем притупились, их вытеснила реальная жизнь. Моя собственная реальная жизнь. И хоть прошлое не желало возвращаться ко мне, настоящее с лихвой это компенсировало. Работа в институте мне нравилась, я часто зависал здесь до глубокой ночи, готовя стенды к новым испытаниям или возясь с наладкой очередного капризного прибора. Ребята помогали, с некоторыми мы были почти друзьями, хоть я и продолжал держать некоторую дистанцию.

Подключив планшет к сервисному разъему и прогнав диагностику, я вылез из-под кожуха. Быс-тро собрал инструменты и успел выскочить в коридор за минуту до того, как делегация дошла до лаборатории. За дверьми меня уже ждал обладатель веснушчатого лица, Антон. С этим смешливым молодым инженером я работал в одной смене с момента появления в Институте ядерной физики. Но к ситуациям, подобным сегодняшним, он так пока и не привык.

– Мы не успеем, Артем, – серые глаза были полны беспокойства.

– Успеем, – я хлопнул его по плечу и первым зашагал в сторону ангара Орлова.

Антону в июне предстояло защищать магистерский диплом, и он надеялся на аспирантуру. Его очень интересовала научная работа, поэтому волновался он сейчас по любому поводу. Интересно, я тоже когда-то был таким?

Мы зашли в ангар, поднялись на второй этаж, балконом огибающий основное помещение.

– Вот этот узел, – Антон присел возле блока накачки позитронного ускорителя, – под замену.

– Ремонтировать будем или под разбор? Что у него сломалось? Скинь задание.

Тренькнул коммуникатор: пришла сброшенная Антоном заявка. Я нечаянно зацепил взглядом вчерашнюю переписку и невольно улыбнулся: научил я таки ребят разбавлять шуточками серьезные рабочие чаты.

Разобравшись, чего хотел Орлов, я разложил инструменты. Надо же, чтобы снять блок, мне сейчас даже голову включать не требовалось – руки сами делали что нужно. А вот два года назад, несмотря на хорошую теоретическую базу, начинал я тяжело. И если бы не этот веснушчатый парень, может, после первых неудач и совсем отказался бы от контракта.

Закончили мы к вечеру, как и планировали.

Антон пожал мне руку и ускакал по своим делам, а я прошелся еще раз по лабораториям, проверяя, все ли в порядке. Уже на выходе из здания столкнулся с Вениамином Игоревичем. Ведущий архитектор информационных систем Вениамин Игоревич Колесов был грузным седовласым человеком лет шестидесяти пяти. Ко мне он относился как к какому-нибудь дальнему родственнику, даже несколько раз приглашал в гости.

– Ты в отпуск-то едешь? – поинтересовался он, здороваясь.

– Еду. – Мы вышли на крыльцо и почти синхронно достали по пачке сигарет из карманов.

– Куда? – Колесов притормозил рядом с уличной пепельницей и прикурил. – Не в горы, надеюсь?

Историю с моей амнезией Колесов знал хорошо, на всех корпоративных встречах ее любили пересказывать.

– Да, надо бы в горы сходить, – съехидничал я ему в тон, – но нет. В этот раз в Питер поеду, давно хотел. А тут совпало – Летная академия обновила симуляторы и устраивает неделю открытых дверей. Любой может попробовать себя в роли пилота. Игрушка, конечно. Полетать на симуляторе в космосе и с обычным VR-шлемом можно, но…

– Я читал. Так-то не совсем игрушка. Там имитация настоящего места пилота со всеми приборами. И на подвесе кресло перемещается как при реальном полете. Интересно, конечно. – Колесов бросил на меня лукавый взгляд. – А не староват ты для пилота? В академию берут до двадцати пяти лет, если я ничего не путаю.

– Староват, – грустно улыбнулся я. – Но погонять на симуляторе это мне не помешает. Как думаете, Вениамин Игоревич, доживем мы с вами до времени, когда любой сможет слетать на выходные к Сатурну, Как сейчас на Байкал?

– Тю! – Колесов расхохотался. – До такого и в XX веке много кто дожить хотел.

– То есть нет? – Я притушил окурок о пепельницу и сунул руки в карманы.

– Ты, может, и доживешь, а я уже вряд ли. – Колесов отправил свой окурок вслед за моим. – Кстати, у меня дочка в Питере. Написать ей? Устроит тебе экскурсию, подскажет, куда еще сходить можно.

Я пожал плечами. Дочка Колесова, Настя, была самой младшей из его детей. Двое старших, практически мои ровесники, жили вместе с семьями тут же, в Новосибирске. Настя училась в Санкт-Петербурге. Если ничего не путаю, в этом году ей исполнилось двадцать четыре.

– Неинтересно ей со мной будет, Вениамин Игоревич.

Колесов пожал плечами в ответ, мол, как знаешь. И протянул руку, прощаясь.

– Ну, до завтра, Артем.

– До завтра.

Я проводил его взглядом. Несмотря на позднее время, домой идти не хотелось. Выйдя за территорию института, я немного потоптался на месте и двинулся в сторону Обского моря, просто прогуляться.

* * *

Симулятор впечатлял. Когда я говорил, что так же погонять можно и с обычным VR-шлемом, точно погорячился. Симулятор представлял из себя полноценное место пилота: анатомическое кресло с системой компенсации перегрузок, окруженное мониторами и консолями управления. Был здесь и шлем, но не простой VR, а одна из последних AR-моделей, с улучшенной векторизацией изображения с камер.

Желающих попробовать себя в роли пилота набралось много. Нас разбивали на группы и по очереди отправляли в лекционный зал. «Научиться пилотированию за сорок минут – выполнено». Выходя из зала, я невольно усмехнулся. Запомнить и правильно применять все, что говорили, было нереально. Оставалось лишь уповать на то, что сломать симулятор невозможно, а виртуальное падение корабля на планету пилоту ничем, кроме горящих от стыда ушей, не угрожает.

Но когда, устроившись в кресле, я активировал AR-шлем, все, о чем рассказывал лектор, полностью вылетело из головы. И, как ни странно, это ничуть не мешало. Заполненный людьми демонстрационный зал исчез, сменившись рубкой космического корабля. Мозг отключился, а руки сами активировали полетные программы. Я прошелся по каталогу, перебирая трассы вокруг Земли и Луны. Сбросил предустановленные, выбрал точкой назначения Цереру. Вывел на монитор текущее расположение планет в системе и прокинул маршрут так, чтобы до самого пояса идти с постоянным ускорением. Определил координаты точки, в которой нужно будет переключиться с разгона на торможение, упаковал все в трассу и запустил полет. Разгон прокрутил со стократно ускоренным временем, а на торможении переключился на десятикратное.

Да, именно эти виды и снились мне по ночам. Я убрал руки с консоли управления и просто смотрел, как меняется звездный рисунок. Как на одном из экранов вырастает Церера, закрывая дышащий звездным светом поток Млечного пути.

Пискнул таймер: отведенное время закончилось. Картинка на экране замерла, и я нехотя начал стаскивать шлем.

У входа, перед монитором, на который выводились картинки со всех симуляций, уже стояла следующая группа в сопровождении инструктора. Встретившись со мной взглядом, он мотнул головой в сторону экрана.

– Здорово. Вы пилот?

– Нет, – я невольно улыбнулся.

– Жаль, – искренне огорчился инструктор. – Позвал бы учиться, но правила, знаете же? Берем только до двадцати пяти лет.

– Знаю, – я по инерции продолжал улыбаться. – Но спасибо за возможность понажимать на кнопочки.

Выйдя на крыльцо, я в буквальном смысле пошел куда глаза глядят, подгоняемый ветром. Удивительно, как легко мне удалось справиться с симулятором. Почему-то было ощущение, что я занимался пилотированием кораблей всю жизнь. И тут я буквально споткнулся, замерев как вкопанный. Как же я сразу не догадался?! И сны, и эта быстрая адаптация к симулятору… Видимо, в своей прошлой жизни, до гор, я много играл в VR-игры, предпочитая космическую тематику. Вот их эпизоды и склеились в умирающем от переохлаждения мозге, заменив тусклые реальные воспоминания яркими игровыми картинками. Я чуть не расхохотался в голос от такого простого ответа. Загадки – они иногда такие загадки…

А вокруг меня раскинулся чудесный Санкт-Петербург. Хотелось лететь вперед, взбегать на вздыбленные палубы мостов, касаться холодного камня дворцов, проводить руками по изгибам кованых чугунных решеток. Хотелось надышаться Питером. Пить кофе, глядя на питерскую весну. Жить в ней. Чувствовать ее каждой по́рой на теле. Здесь, в этом городе, со мной когда-то случилось что-то прекрасное, или, может быть, еще только случится. Такое, что даже сквозь время наполняет меня жизненным восторгом.

Насте Колесовой я так и не позвонил. Девчонке наверняка есть чем заняться, кроме как меня выгуливать. Но и без ее сопровождения я обошел весь Питер, побывав даже в спальных районах. Иногда останавливался напротив многоквартирных домов, смотрел на бликующие окна. Размышлял, какие люди живут за ними, чем сейчас заняты и что у них на душе.

А вскоре отпуск закончился. Дни опять замелькали, как спицы в крутящемся колесе. Незаметно промчалось лето, прохлюпала холодными лужами осень, и не успел я оглянуться, как пришла зима.

* * *

– Опять один будешь? – Колесов стоял на крыльце несколькими ступеньками выше меня, отчего его вопрос звучал еще более снисходительно.

– Меня все устраивает, Вениамин Игоревич. – Я ускорил шаг, пытаясь побыстрее уйти и избежать этого разговора, но попытка не удалась.

– Тёма, ты сколько уже живешь в Новосибе? – Колесов, несмотря на свою комплекцию, довольно проворно спустился следом за мной.

– Третий год.

– Вот! И это третий Новый год на моей памяти, который ты собираешься встречать в одиночестве.

Я закатил глаза.

– Еще раз повторяю, приходи встречать с нами! – Колесов недовольно пыхтел, идти в моем темпе ему было тяжело. – Сыновья твоего возраста, вам будет о чем поговорить. Настя подружку притащит.

– Тоже двадцатичетырехлетнюю?

– Да не строй из себя деда, не настолько ты ее старше, – фыркнул Колесов.