Подземелье мышечной памяти. Книга 3. Увидеть вместе Серия: Записки эгоистического альтруиста

Я это видел. Родные и друзья тоже.

Мне тогда было настолько страшно, что я три месяца почти не выходил из дома.

Не потому, что снаружи кто-то стоял с дубиной.

Страшно было другое.

Я чувствовал, что той внутренней энергии, которая у меня осталась, не хватит, если придётся снова бороться с внешним миром.

До этого я привык многое брать усилием.

При необходимости давить.

Убеждать.

Пробивать.

Не получилось через дверь — искать окно.

А тут вдруг обнаружилось, что силовой запас сильно уменьшился.

И мир от этого не стал мягче.

Родные и друзья убеждали:

— У тебя же голова осталась.

— Знаний хватит.

— Не обязательно всё брать силой.

— Там, где раньше нужны были силы, теперь можно заменить их знаниями.

Я слушал.

И отвечал:

— У меня не хватает знаний.

Мне казалось, что ответ совершенно разумный.

Если сил мало, надо действовать точнее.

Чтобы действовать точнее, надо больше знать.

Чтобы не ошибиться, надо лучше понимать ситуацию.

Сначала разобраться.

Потом выходить.

Ждун одобрительно кивнул.

Вот наконец человек начал думать.

Теперь, спустя много лет, меня в той фразе больше всего интересует одно слово.

Не хватает.

Не хватает знаний.

Сколько?

Не знаю.

До какого момента их должно стать достаточно?

Не знаю.

Как я пойму, что их уже достаточно?

Наверное, когда буду уверен, что понимаю, что делать.

А как получить такую уверенность?

Нужно ещё разобраться.

Ждун устроился поудобнее.

Очень хорошая конструкция.

Почти герметичная.

Разум попробовал постучать изнутри.

— А откуда появятся новые знания?

— Будем думать.

— Ещё?

— Читать.

— Ещё?

— Анализировать.

— Ещё?

— Советоваться.

— А с внешним миром когда-нибудь разговаривать будем?

— Когда подготовимся.

— А как узнаем, что подготовились?

Ждун сделал вид, что не услышал.

Наверное, это одна из его самых сильных способностей.

Он умеет превращать подготовку в действие.

Причём внешне разница почти незаметна.

Человек занят.

Он читает.

Записывает.

Слушает лекции.

Собирает материалы.

Строит таблицы.

Сравнивает мнения.

Сохраняет ссылки.

Создаёт папки.

Папки внутри папок.

Архивы.

Резервные копии архивов.

Я иногда смотрю на людей на своих занятиях.

Только произнёс новую мысль — кто-то уже записывает.

И сам я такой же.

Увидел интересную лекцию.

Сейчас смотреть некогда.

Сохранил.

Хорошая лекция.

Полезная.

Надо обязательно посмотреть.

Когда-нибудь.

Сам момент сохранения почему-то приносит небольшое облегчение.

Теперь знание не потеряется.

Оно уже почти моё.

Ждун доволен.

— Вот. Сохранили возможность.

— Возможность чего? — спрашивает Разум.

— Узнать.

— Когда?

— Потом.

— Зачем потом?

— Чтобы использовать.

— Когда?

Ждун начинает раздражаться.

Разум иногда задаёт слишком много вопросов.

Я стал присматриваться.

Есть знания, которые человек записывает, чтобы завтра проверить.

А есть знания, которые он записывает, чтобы не потерять.

Это не одно и то же.

В первом случае запись превращается в мост к действию.

Во втором — в склад.

Ничего плохого в складе нет.

Полезно знать, где что лежит.

Проблема начинается, когда количество запасённого знания начинает восприниматься как количество произошедших изменений.

Прочитал десять книг.

Записал двадцать лекций.

Прошёл три курса.

Сохранил сто полезных советов.

И жизнь как будто должна была от этого измениться.

Но она почему-то продолжает идти прежним маршрутом.

Тогда появляется ещё один курс.

Возможно, именно в нём находится недостающее.

Ждун умеет жить среди огромного количества знаний и одновременно ощущать их недостаточность.

Это, пожалуй, одна из самых красивых его конструкций.

Знаний много. Но для действия — пока недостаточно.

Разум однажды предложил неприятный вопрос:

— А сколько из того, что ты уже знаешь, ты проверил жизнью?

Я начал перебирать.

Не понравилось.

Оказалось, что гораздо проще перечислить прочитанное, чем изменённое.

Ещё проще — сохранённое.

Особенно сейчас.

Раньше хотя бы нужно было переписать мысль в тетрадь.

Теперь достаточно нажать кнопку.

Сохранил.

Поставил закладку.

Отправил себе.

Записал видео.

Сделал скриншот.

Информация ушла в цифровое подземелье.

Там она будет жить очень долго.

Возможно, дольше меня.

Ждун успокоен.

Ничего не потеряно.

Только почему-то иногда теряется жизнь между сохранением знания и его проверкой.

И тут я понял ещё одну причину.

Подготовка безопаснее действия.

Пока я изучаю, моя гипотеза остаётся красивой.

Пока рассчитываю — могу представить идеальный результат.

Пока пишу план — все пункты выполнимы.

Пока готовлюсь начать заниматься здоровьем — программа великолепна.

Пока читаю о воспитании субъектности — я прекрасный будущий дедушка.

Но как только начинаю действовать, появляется второй участник.

Реальность.

А она не читала моего плана.

У неё свои представления.

Иногда она вообще ничего не говорит.

Иногда отвечает совсем не на тот вопрос.

Иногда возвращает:

— Не получилось.

Или хуже:

— Получилось, но совсем не то.

Ждун этого не любит.

Он не трус.

Это было бы слишком простое объяснение.

Он хочет снизить неопределённость до приемлемого уровня.

И подготовка действительно её снижает.

Я знаю больше.

Учитываю больше.

Вижу опасности.

Готовлю варианты.

Полезная работа.

Только у неё нет естественной точки окончания.

Всегда можно учесть ещё что-нибудь.

Я вспомнил, как иногда долго готовил какой-нибудь проект.

Пока ресурсов достаточно, особенно легко совершенствовать.

Есть время — уточним.

Есть материалы — переделаем.

Есть деньги — попробуем ещё вариант.

Есть возможность отложить запуск — зачем торопиться?

Завтра мы будем знать больше, чем сегодня.

Очень разумно.

Почти невозможно возразить.

И вот здесь я обнаружил странную вещь.

Иногда мне помогала начать вовсе не достаточность.

А наоборот.

Дефицит.

Заканчивалось время.

Заканчивались деньги.

Материалов оставалось только на одну попытку.

Наступал срок.

И вдруг огромная часть вопросов, которые ещё вчера казались важными, переставала требовать ответа.

Надо было делать.

Получалось далеко не идеально.

Но после действия появлялось то, чего не было во время самой тщательной подготовки.

Результат.

А вместе с ним — новая информация.

Сохраннику это открытие не понравилось.

— Ты хочешь сказать, что дефицит полезен?

— Иногда.

— Тогда давай всё время создавать себе дефицит.

Разум вмешался:

— Подожди. Это уже похоже на человека, который научился вставать с кровати только после того, как под кроватью развели костёр.

Сохранник задумался.

Я тоже.

Действительно.

Если для того, чтобы начать действовать, мне всякий раз нужен аврал, угроза, нехватка денег или приближение катастрофы, то мы никуда особенно не ушли.

Просто нашли способ вытаскивать Ждуна при помощи Рыцаря.

Ждун готовится.

Готовится.

Готовится.

Потом приходит дефицит.

Сохранник кричит:

— Всё! Опасность!

Рыцарь вскакивает:

— За мной!

И мы снова живём.

До следующей передышки.

Очень знакомый способ организации жизни.

А что если дело не в самом дефиците?

Что он делает такого, чего не делала достаточность?

Я попробовал посмотреть внимательнее.

Дефицит ставит границу подготовке.

Вот она.

Дальше готовиться нельзя.

Не потому, что всё уже известно.

А потому, что пора получать следующую часть информации другим способом.

Действием.

Тогда вопрос меняется.

Не:

«Достаточно ли я знаю, чтобы правильно решить задачу?»

А:

«Достаточно ли я знаю, чтобы безопасно получить следующую порцию информации?»

Совсем другая достаточность.

Для всего пути знаний почти всегда недостаточно.

Для следующего шага — иногда вполне хватает.

Ждун насторожился.

Это был удар по одной из его основных профессий.

В тот период, когда я сидел дома после потери здоровья, разговоры друзей не очень помогали.

Они говорили:

— У тебя достаточно знаний.

Я отвечал:

— Нет.

И на этом спор заканчивался.

У каждого была своя проекция цилиндра.

Они видели человека, которого знали много лет.

Видели опыт.

Связи.

Образование.

Способность думать.

Умение договариваться.

Я смотрел изнутри другого цилиндра.

Точнее, изнутри себя.

И видел:

сил мало;

здоровье подвело;

снаружи опасно;

старые способы действия могут не сработать;

если ошибусь сейчас, второго запаса может не оказаться.

Почему их проекция должна была быть правильнее моей?

Не должна.

И вот это сейчас кажется мне особенно важным.

Если бы я просто подчинился их уверенности:

— Ладно, вы лучше знаете, что я могу, —

никакой субъектности в этом тоже не было бы.

Они могли ошибаться.

Но могли видеть то, чего не видел я.

Как проверить?

Не верой.

Экспериментом.

Только тогда я такого слова применительно к собственной жизни не использовал.

Друзья сделали другое.

Они перестали убеждать.

И подогнали мне фуру товара на реализацию.

Не совет.

Не лекцию.

Не новую книгу по бизнесу.

Фуру.

Большую.

Настоящую.

С товаром.

Её нельзя было сохранить в папку «Посмотреть позже».

Она стояла в реальности.

И с ней нужно было что-то делать.

Народная мудрость тут оказалась сильнее психологической:

взялся за гуж — не говори, что не дюж.

Рыцарь поднял голову.

Наконец-то появилась работа.

Ждун попробовал возразить:

— Вообще-то мы ещё не всё знаем.

— Знаю, — сказал Рыцарь.

— Что знаешь?

— Что товар уже приехал.

Вот и вся новая теория.

Теперь мне кажется, что друзья сделали нечто гораздо более интересное, чем просто помогли товаром.

Они изменили условия моего эксперимента.

До этого я проверял примерно такую гипотезу:

«Могу ли я вернуться в большой внешний мир, имея нынешнее количество сил и знаний?»

Вопрос огромный.

Ответа нет.

Риск огромный.

Сидеть дома логично.

А фура изменила вопрос:

«Что я могу сделать вот с этим конкретным товаром?»

Мир уменьшился.

Стал конечным.

Не весь бизнес.

Не вся жизнь.

Не борьба со всеми.

Фура.

Товар.

Люди.

Реализация.

Следующий шаг.

И оказалось, что знаний для всего будущего у меня действительно не было.

Но для этого шага — были.

А чего не было, начало появляться уже по дороге.

Это открытие почему-то долго не становилось знанием.

В смысле — я много лет мог им пользоваться и всё равно снова попадать в ту же ловушку.

Очередная идея.

Надо разобраться.

Ещё прочитать.

Понять.

Собрать информацию.

Сделать правильно.

Иногда даже сейчас замечаю:

я вроде бы хочу получить ответ от мира, но сначала стараюсь построить настолько подробную модель, чтобы ответ мира уже почти не понадобился.

Ждун не сдаётся.

Он стал образованнее.

Теперь он прекрасно знает, что маленькие эксперименты полезны.

Поэтому может очень тщательно подготовиться к маленькому эксперименту.

Разум засмеялся.

— Эволюционирует.

— Кто?

— Ждун.

— Это плохо?

— Наоборот. Значит, живой.

Мне стало интересно посмотреть на него не как на помеху.

Для чего вообще нужна такая система?

Мир неопределён.

Действие необратимо хотя бы частично.

Ошибка может стоить ресурсов.

Иногда здоровья.

Иногда денег.

Иногда отношений.

Иногда жизни.

Человек, который сначала пытается предсказать последствия, имеет преимущества перед тем, кто каждый раз прыгает в неизвестность с закрытыми глазами.

Ждун нужен.

Он строит будущее до того, как оно наступило.

Пробует варианты в представлении.

Сохраняет опыт.

Сравнивает.

Готовится.

Проблема появляется не тогда, когда он ждёт.

А когда ожидание перестаёт иметь условие окончания.

Не:

— Подожду до завтра, чтобы получить анализ.

А:

— Подожду, пока буду уверен.

Не:

— Соберу три мнения.

А:

— Соберу достаточно информации.

Не:

— Проверю один параметр.

А:

— Сначала разберусь полностью.

Полностью — хорошее слово.

Почти такое же удобное, как «потом».

И здесь снова появился вопрос МЫ.

Что могут делать другие люди, когда видят, что я застрял в подготовке?

Уговаривать?

Не всегда работает.

Давить?

Можно получить сопротивление.

Сделать за меня?

Тогда результат будет их.

Решить, что мне полезно, и заставить?

Очень быстро можно воспитать не субъектность, а послушание.

Друзья с фурой сделали что-то другое.

Они не решили бизнес за меня.

Они создали условие, в котором у моего действия появился адрес.

Мне всё равно пришлось решать самому.

Кому продавать.

Как.

На каких условиях.

Что говорить.

Где ошибся.

Что изменить.

Они не дали ответ.

Они изменили пространство, в котором ответ можно было получить.

Вот это уже интересно.

А если перенести это на внуков?

Допустим, ребёнок чего-то боится начинать.

Я знаю, что он способен.

Он говорит:

— Не могу.

Первая реакция взрослого:

— Можешь! Я лучше знаю.

Очень знакомо.

Вторая:

— Хорошо, подготовься ещё.

И можно готовиться до совершеннолетия.

А что если задать другой вопрос:

Как создать такой эксперимент, в котором ошибка допустима, а результат настоящий?

Не симуляция.

Не игра, где взрослый незаметно гарантировал победу.

Настоящий кусочек мира.

Но размером с сегодняшний ресурс ребёнка.

Получится — увидит свою причинность.

Не получится — тоже увидит.

Сделал.

Получилось вот это.

Почему?

Что изменить?

Попробовать ещё.

Может быть, именно так и выращивается то, что я называю субъектностью.

Не через передачу правильных решений.

А через возможность обнаружить: