Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга вторая: Империя ванаров

Орехи проверку прошли, теперь нужно пробовать местную картошку. Печёный клубень оказался немного сладковатым, но с солью пойдёт. После перекуса вспомнил, что пришло время связи со спутником. Сидя за импровизированным столом, я включил ком и стал ждать, когда вспыхнет заветное деление связи на экране. И оно появилось! Первым делом проверил сообщения – мне могли писать только из братства, – было одно входящее: «Ишан, дорогой брат, ждём новостей». Похоже, его отправили в день моего отлёта как тестовое. Писать было лень, видео бы долго грузилось, поэтому я записал голосовое:

– Дорогие братья, только благодаря вашей помощи и заботе я жив. Ночью напали дикие животные, но купол защитил. С местными жителями контакта не было. Сейчас обустраиваю лагерь в лесу. Изучаю съедобные растения, позже отправлю подробный отчёт. Прошу сообщить Уру, что со мной всё хорошо.

Пока хватит, есть и более важные дела. После обеда собирался выйти в тонком теле обследовать местность, но для этого нужно подготовиться – как минимум изучить в сети карты местности, почитать о планете, её климате и прочем. Этим и занялся, пока не пропала связь.

Ну что же, визуально я выбрал самое удачное место для лагеря. Сейчас было начало местного лета, зима тут короткая и не очень суровая, но месяц будет периодически выпадать снег, значит, нужен дом. Местная звезда – Сет – ярче Солнца, её свет не желтоватый, а почти белый, смотреть на него опасно для зрения. На планете два огромных материка, разделённые океаном. Расстояние между самыми близкими точками – почти полторы тысячи километров. Сами материки равно удалены от полюсов, но в силу огромных размеров имеют разные климатические зоны. На карте были обозначены реки, озёра, степи, горы, пустыни, но, судя по снимкам из космоса, леса занимали две трети поверхности обоих континентов. Мелких островов было много, но они меня не особо интересуют – я искал поселение людей.

Вбив как ориентир космодром, стал изучать окрестности. Извилистая змейка реки разделяла степь и лес, на севере были небольшие горы, а вот и характерные квадраты полей с хозяйственными постройками.

– Твою мать! – вырвалось у меня.

Маршрут протяжённостью четыреста четыре километра проходил по сложной местности. И почему я думал, что поселение в десятке километров от космопорта? Да потому что логично, чёрт побери! Всё, решено: остаюсь здесь. Разведку проведу, но не более того.

Местная картошка так понравилась организму, что на обед хотелось только её. Отварив второй клубень в солёной воде, я полил его маслом и съел с величайшим удовольствием. Завтра можно попробовать сделать салат из зелени, что одобрил анализатор, с картофелем должно быть вкусно. Следующим утром попытаюсь понять, кто меня подкармливает. Корнеплоды мне однозначно положили намеренно, но кто? Сегодня поищу, где они могут расти. Жаль, ботвы нет, сложно будет…

После сытного обеда потянуло в сон, этим я и воспользовался для выхода в тонкий план. Начал с обзора местности с высоты птичьего полёта. Мою палатку полностью скрывали кроны деревьев, а вот степь была как на ладони. Я без труда нашёл космопорт – он оказался совсем рядом, километров пять по прямой. За сутки ничего не изменилось.

Сегодня у меня по плану была разведка прилегающей местности, а посетить колонистов и осмотреть морское побережье всегда успею. Облетев окрестности, понял, что так я ничего не добьюсь – внизу колыхалось сплошное зелёное море лесов с ниточкой реки. Снизившись, стал двигаться вдоль русла реки, которая уходила вглубь леса и становилась всё мельче и мельче, пока не растворилась в болотце, где били ключи, дававшие ей исток. До него было километров десять.

Вдоль берега росло много кустов, на которых висели крупные спелые ягоды. Как я понял, что они спелые? Их поедали местные медведи, причём с нескрываемым удовольствием, причмокивая и облизывая лапы. Мишки были мелкими с серой шкурой и вытянутой мордой, напоминали земных гималайских. Немного напрягало их обилие, но, наверное, так и должно быть, ведь это дикий лес.

Если ночной лес безраздельно принадлежал стаям хищных обезьян, то днём в нём преспокойно бродили травоядные, к которым я отнёс медведей, так как они игнорировали пришедших на водопой мелких диких свиней. Как вся эта живность умудряется выживать ночью? Наверное, у них глубокие норы. Из хищников сначала встретил серую лисицу, что ловила в траве мышей, но дальше я заметил тропу, ведущую вглубь леса, и полетел вдоль неё, пока не встретил стаю волков, цепочкой семенивших к реке. Насчитал девять зверей с короткой тёмной шерстью, но мельче земных собратьев. Может, это близкие родственники койотов? Они выглядели поджарыми, сильными, бугры мышц перекатывались под шкурой, и ещё им было жарко. Вся стая двигалась тяжело дыша, свесив языки. Когда они достигли реки, все животные попрятались. Я оказался прав: кругом были хорошо замаскированные норы, от которых животные далеко не уходили. Мишка забрался на дерево и наблюдал, как одни волки жадно пили воду, а другие их охраняли, потом они поменялись ролями. Стая перешла реку и скрылась в кустах.

Пора было возвращаться. На обратном пути, следуя по звериной тропе, заметил множество мелких зверьков с наполненными защёчными мешками. Проследив за ними, я вышел на ореховую рощу, где паслись кабанчики, бегали грызуны всех форм и мастей. Место было богатым: ветки гнулись под тяжестью орехов, а те, что опадали, растаскивались лесными жителями. Всё это изобилие занимало пару квадратных километров. Решил наведаться в рощу с рюкзаком позже, когда мышцы немного отойдут от боли и спазмов.

Основные выводы моей вылазки таковы: надо быть осторожнее даже днём, хищников тут много, и они активны не только ночью. Исследовать лес надо по тропам, присматриваясь к поведению животных. А главное – с пищей проблем у меня тут не будет.

Выйдя из тонкого плана, я взял лопату, ведро, повесил на пояс короткий бластер и пошёл искать «картошку». Подкапывал корни всех крупных растений, некоторые брал как образцы для анализатора, но два часа поисков не дали результатов: поблизости корнеплод не рос.

Вечером доел последний вкусный клубень, как и планировал, с салатом из зелени, заправленным маслом. На закуску пошли орешки, которые в варёном виде оказались намного вкуснее и мягче. Интересно, как их лучше хранить? Точно придётся делать погреб, к зиме нужен запас продуктов, и лучше с этим не затягивать. Мысли о холодной и голодной зиме – лучший стимул, чтобы оторвать пятую точку и начать действовать.

Вот и сейчас, хотя уже начинало смеркаться, не удержался и сходил на большую поляну, прикинув, где будет стоять дом, где баня, куда направить слив. Мозг включился, пошли образы будущего дома. Я буквально видел, как буду собирать сруб из сухих брёвен. Тут же присмотрел мох для уплотнения стыков и задумался о добыче глины. Находясь в такой медитации, чуть не проворонил закат. Стемнело резко, пришлось бежать под защиту купола.

Вечером я сел за импровизированный стол, включил голографический экран, стал делать чертежи и составлять перечень необходимых материалов. Рядом горел светильник, озаряя весь мой крохотный лагерь. За его световым кольцом тьма казалась густой, как битум, почти ощутимой.

Начали собираться красномордые обезьяны. Они щурились, закрывали глаза лапами и пятились от купола.

– Что, твари, не нравится свет? А у этого фонаря батарея на восемьдесят лет рассчитана!

Мне нужно было говорить – слышать собственный голос. Не важно, с кем, пусть это будут злобные хищные обезьяны. Они, кстати, как будто понимали, о чём идёт речь, и тревожно порыкивали, словно обсуждая дальнейший план действий. А через десять минут в меня полетели камни и палки. Конечно, купол их не пропустил, но настойчивость приматов начинала раздражать. Хотелось отключить купол, пустив в ход бластер. Рука невольно потянулась к поясной кобуре, но тут до меня дошло: они именно этого и добиваются! То, что палки не причинят мне вреда, они поняли ещё вчера, значит, сегодня они просто провоцируют. Их было всего полтора десятка – неужели остальные прячутся в зарослях, выжидая, когда я отвечу на их наглость? Стало интересно. Погасив большой светильник, я достал из рюкзака очки с тепловизором и рассмеялся:

– Перехитрить меня решили? Со своими-то куриными мозгами обдурить человека собрались? Вот вам! – Я сделал оскорбительный жест рукой, и в этот самый момент волна приматов с остервенением набросилась на купол. Их было не меньше сотни, с клыков капала слюна, падая на защитное поле, она струйками стекала на землю.

– Вы что, обиделись? Знакомый жест, да? А как вам это?!

Я упражнялся в невербальном общении с макаками до полного их исступления. Через час большинство из них тяжело дышало, раскрыв пасти. Похоже, мне удалось их вымотать. Я даже рассмеялся – теперь они выглядели жалкими. Огромная стая ничего не могла сделать с одним человеком. Приматы устали, хотели есть, пить, и скоро это состояние привело к конфликтам внутри самой стаи. Обезьяны давали товарищам оплеухи, скалились, если кто-то задевал их или наступал им на хвост. Главное – часть стаи разбрелась, потеряв интерес к происходящему. Удовлетворённый результатом, я пошёл спать в палатку. До самого утра меня никто не побеспокоил.

Проснулся я в отличном настроении. Боль в мышцах полностью не прошла, но стала другой, даже немного приятной, как после тренировки. Кряхтел и постанывал я только для виду – вроде никого вокруг нет, а привычка осталась. Сходил помыться на речку, заварил чай, погрыз хлебцы, запив их сладким напитком. Ванары перемалывали сушёные ягоды и потом заливали этот порошок холодной водой со льдом – получался полезный летний напиток. Но я по привычке заваривал всё кипятком. Должен сказать, что результат был восхитительным: чай из порошка манго – чистое блаженство! Подобрав длинную палку, я сунул в карман кобуры микрокамеру и пошёл разбираться, кто же это придумал менять корнеплоды на обезьян?

На том самом дереве спали пять обезьян. Все они полетели вниз от моих ударов дубиной. Спустившись, я выложил их рядком перед стволом дерева и повесил камеру.

– Меняю вкусных обезьян на картофель! – крикнул я в лес и пошёл к палатке.

Налив в кружку чистой воды, я включил ком, нашёл камеру и стал наблюдать. Сначала ничего не происходило, обезьяны вяло пытались нащупать ствол дерева, но у них ничего не получалось. В итоге они успокоились, свернулись калачиком и закрыли глаза лапами. Минут через тридцать вдруг пошевелилась ветка куста, и на поляну вышел волк. Обойдя дерево, хищник принюхался, игнорируя при этом лежащих на земле обезьян. Замерев, уставился на густые кусты, из которых, как по команде, один за другим вышли его товарищи. Я насчитал двенадцать зверей. Озираясь по сторонам, они подошли к обезьянам, потом аккуратно, будто щенков, ухватили их за загривки и потащили по тропе в глубь леса. Тот, что вышел первым, подождал, пока стая скроется из виду, и вернулся в кусты.

– А где моя картошка? – невольно вырвался у меня вопрос.

Картошки не было. Ну хоть обезьян забрали – тоже хорошее дело. На развлечения времени больше не оставалось – нужно проверить мессенджер, написать отчёт, начать заготовку брёвен и насобирать еды на обед. Продукты, подаренные ванарами, решил экономить – у них долгий срок хранения.

Волки оказались «порядочными»: через три часа у купола лежало пять картофелин. У дерева появиться они побоялись, так как я там складывал брёвна. Брал сухое, ещё не упавшее дерево нужного диаметра, валил лазером, нарезал в размер и таскал на поляну, которую выбрал для строительства дома с баней. Начать решил с бани. Строится она быстро, первое время можно даже и пожить в ней. Но главное – баня снимает боль в мышцах после тяжёлой работы. Когда мы с Дедом строили дома на заказ, вечером пальцы не разгибались, спина была будто деревянная. После такого хотелось просто упасть и уснуть. Но Дед загонял меня в баню, парил пихтовым веником, потом обливал холодной водой и только после этого отпускал спать. Утром я был, как он говаривал, «огурцом» и снова мог работать на стройке целый день.

Правильность выбора места для строительства дома подтвердили залежи хорошей глины и чистый речной песок. Камней в реке было сколько угодно – проблем с материалами для печи не будет. Но это потом, пока две недели ушли на заготовку брёвен для срубов. Из коры лиственных деревьев получалась простенькая верёвка, а в окрестностях обнаружилось ещё несколько вкусных съедобных плодов. Жизнь налаживалась.

Поведение волков наводило на мысли о том, что эти животные уже имеют опыт взаимодействия с людьми. Может быть, их раньше содержали в зоопарке, лаборатории, или они одичали после домашнего содержания? Полностью дикими их считать нельзя однозначно. Загадка оставалась неразрешённой, однако это никак не мешало нам вести меновую торговлю. Обмен с волчьей стаей стал традицией, но идею найти место, где растут эти замечательные корнеплоды, я не оставлял. Ведь обезьяны скоро закончатся, а к картофелю я уже привык.

Ночные штурмы купола полностью прекратились. Лишь несколько макак приходили вечерами проверить, не забыл ли я включить купол, а потом с безразличным видом удалялись. Я уже поверил, что победил этих хитрых бестий, пока не произошло одно событие.

После рабочего дня я, как всегда, смыв пот в речке, поужинал. Подведя итоги проделанной работы, сел составлять список дел на завтра. Были идеи по экспериментам с местной глиной, ведь без посуды обойтись не получится. Уже почти стемнело, и я заранее включил фонарь, когда на тропе появился окровавленный, хромающий на одну лапу волк. Хищник явно от кого-то убегал, насколько позволяла ему это делать раненая нога. Он часто оглядывался, было видно, что силы вот-вот его оставят.

На тропе послышалось гортанное уханье обезьян. Волк замер возле купола, глядя мне прямо в глаза – похоже, он понимал, что такое защитное силовое поле. Я знал, что нельзя отключать купол, ведь на тропе уже были видны обезьяны, да и волк мог напасть на меня, но умный, полный мольбы взгляд заставил меня нажать на кнопку деактивации защиты. Я махнул рукой хищнику, приглашая войти в безопасную зону, как вдруг получил удар в спину, от которого свалился на землю и покатился к костру. Приподнявшись на локтях, я увидел чудовищную картину: дюжина красномордых обезьян врывается в мой лагерь. Злобные взгляды были сосредоточены на мне, пасти оскалены так, что я мог разглядеть их огромные острые клыки.

«Вот так глупо он и погиб…» – подумал я, скованный нахлынувшим страхом. Избавиться от охватившего меня оцепенения помог вопль боли одной из обезьян – ей в ногу вцепился волк. Вот же отважный зверь! Увернувшись от когтистой лапы, я схватил горящую головёшку и ткнул наугад. Похоже, удачно – послышался визг макаки. Я перекатился ещё раз, вытащил бластер и выстрелил в трёх ближайших обезьян. Они повалились как подкошенные, завоняло палёной шерстью.

И тут мою правую ногу пронзила острая боль – одна из красномордых тварей добралась-таки до меня и начала дегустацию. Ещё один выстрел – и нога освободилась. В этот момент я принял очень важное решение: не пытаясь перебить всех прорвавшихся в лагерь макак, я дотянулся до блока управления куполом, включил его и только потом стал отбиваться от их атак.

Я получил ещё полдюжины ран, прежде чем покончил с нападавшими. За барьером купола как никогда прежде бесновались обезьяны. Они отчаянно пытались пробить невидимую защиту своими телами, их было не менее пятидесяти. Однако исход битвы был решён. Без сил опустившись на землю, я привалился спиной к столбу, служившему опорой моего стола. Одежда была изорвана в клочья, из ран сочилась кровь, заливая ногу, обе руки и левый бок. Осмотрев раны, я обработал их аэрозолем из аптечки и заклеил медицинским клеем. Сердце перестало бешено колотиться в груди, но дрожь в руках ещё не прекратилась. И тут я заметил неподвижно лежащего волка. Осторожно подойдя к нему, я поднёс ладонь к раскрытой пасти – дышит.