Парадокс происхождения христианства: двойной эсхатологический шок

«Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шёл как бы Сын человеческий, дошёл до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его — владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится.»

Предсказание Даниила подразумевало, что мистический Сын Человеческий должен стать посредником между людьми и Богом, однако, оно не определяло природу этого «Сына». Позднее, когда распространилась идея о Спасителе, имя «Сын Человеческий» стало восприниматься как одно из определений Мессии . Однако, греки, не знакомые с этой литературой, в словосочетании «сын человеческий» могли воспринять не возвышающий, а только занижающий смысл- просто человек, поэтому при перенесении своей проповеди за пределы синагоги апостолы стали именовать Христа «Сыном Божиим».Т.о. мессианское понимание выражения Даниила « Сын Человеческий » стало восприниматься также как синоним выражения «Сын Божий».

Иисус часто использовал выражение „Сын Человеческий „ как скромную или дистанцированную замену местоимению «Я». Он намеренно избегал прямого и громкого титула «Мессия» (Христос), потому что в Иудее I века от Мессии ждали политического восстания и войны с Римом. Используя загадочный титул «Сын Человеческий» в третьем лице, он одновременно намекал на свою божественную миссию (из Книги Даниила) и не провоцировал римские власти раньше времени.

Христос регулярно говорил о себе в третьем лице там, где тождество очевидно,например: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Лк 9:58); «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить…» (Мф. 20:28). Очевидно, что под «пришедшим» Он имеет в виду себя.

Но иногда создается впечатление, что Иисус говорит не о самом себе:

«Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий»(Мк 8:38).

Высказывания, в которых Иисус и Сын Человеческий — как бы не являются одним и тем же лицом, всегда говорят о будущем, а именно, о явлении Сына Человеческого на землю для Суда, который установит в конце века сего Царство Божие. Грозные предупреждения о том, что случится при явлении Сына Человеческого, отражены в Евангелиях Мф 13:40–43; Мк 13:24–27; Лк 17:24; 21:34–36 : при завершении века сего,когда явится Сын Человеческий, всем придется дать отчет за свои дела. Судьбы людей коренным образом переменятся: богатые и власть имущие будут унижены, а смиренные и угнетенные — возвышены (Лк 13:29–30;Мф 20:16). Суд затронет не только людей: он будет иметь поистине вселенские масштабы. Весь мир испорчен и должен быть разрушен, чтобы наступило Царство (Мк 13:24–27).

Если смотреть на текст в контексте всего Евангелия, Иисус говорит о самом себе как о Сыне Человеческом из Книги Даниила. Он предрекает ученикам свое возвращение уже в божественном статусе и славе, противопоставляя свое нынешнее земное (скромное) состояние своему будущему (космическому) пришествию.

В рамках историко-критического метода, в земной жизни он считал себя Сыном Человеческим в одном смысле, а в будущем — в совершенно другом. Историки объясняют, что Иисус использовал титул «Сын Человеческий» в двух разных контекстах, которые ранняя Церковь потом слила воедино: в земном контексте (Мф 8:20) он имел в виду себя, странствующего, уязвимого проповедника. Здесь нет никакого космического величия Даниила. В будущем космическом контексте, когда Иисус говорил о «Сыне Человеческом из Даниила», он говорил о нем в третьем лице. Ученые (например, Рудольф Бультман) считают, что Иисус верил: его земная миссия — это лишь подготовка к приходу космического Судьи. Скорее всего, Иисус считал, что его земная проповедь и грядущий Небесный Судья тесно связаны, но изначально он мог не отождествлять свое земное «Я» с этим сияющим существом. Лишь перед самой смертью (или уже в вере учеников после Воскресения) произошло их полное слияние: смиренный Иисус и есть тот самый космический Сын Человеческий, который вернется судить мир.

Евангелия содержат многочисленные апокалиптические высказывания Иисуса. Факт того, что Иисус проповедовал наступление Царства, которое уже «у порога», доказан большим количеством новозаветных текстов: (Мк. 1:15) — программное заявление Иисуса; (Мк. 9:1;13:24–27, 30) ;(Мф., 24: 34) ;Мк 13:24–27, 30) и др. После ссылки на падение Иерусалима у Матфея следует общее описание будущего конца света, дающееся в типичных для Ветхого Завета терминах всеобщего уничтожения: «И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются» (Мф., 24: 29). Далее следует явление Мессии и установление идеального царства:«…тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою»(Мф., 24: 30).

Иисус как апокалиптический пророк, считал, что кульминационный момент истории — приход Сына Человеческого на облаках небесных и установление космического Царства Бога — произойдет до того, как умрут люди, жившие в его время:

«Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как все сие будет…» (Мф., 24: 34;Мк 13:24–27, 30).

«Род сей» в историческом контексте означает именно живущее поколение современников Иисуса, а не «человечество вообще», как позже пытались интерпретировать богословы: «Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе.»(Мк 8:38-9:1).

Взгляды Иисуса, судя по текстам, эволюционировали.

Историко-критический метод разделяет проповедь Иисуса на два этапа.

Ранний этап (Галилейский): когда Иисус произносит фразу «не успеете обойти городов Израилевых, как приидет Сын Человеческий» (Мф. 10:23). Он отправляет учеников на проповедь и в этот момент ожидает, что Бог вмешается в историю прямо сейчас, в ближайшие недели, пока ученики ходят по деревням. Финал должен был наступить внезапно и прижизненно для всех, катастрофа ,или преображение мира, может застать учеников прямо в пути.

Поздний этап (Иерусалимский): когда Иисус видит, что Галилея его не приняла, Иоанн Креститель казнен, а власти Иерусалима настроены враждебно, его картина будущего меняется. Он верит, что космический прорыв Бога произойдет через его личную смерть( гипотеза, предложенная Швейцером и поддерживаемая его последователями). И вот тогда, на суде у первосвященника, он говорит: вы убьете меня, но «узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках» (Мк. 14:62). Здесь он действительно предрекает свое триумфальное явление после земной смерти.

Следует заметить, что для ученых очевидно, что тексты Мф. 10:23 и Мк. 9:1 («не вкусят смерти, как увидят Царствие...») — это не выдумка авторов Евангелий. Ранней Церкви было бы крайне невыгодно сочинять пророчества о том, что конец наступит при жизни очевидцев, ведь к моменту написания Евангелий (70–90 гг. н.э.) это поколение уже стремительно умирало. Тот факт, что эти изречения остались в рукописях, доказывает: они были настолько авторитетными (словами самого Христа), что евангелисты просто не посмели их вычеркнуть, хотя они уже превращались в проблему.

Историки-библеисты называют концепцию Иисуса «радикальным апокалиптицизмом» или «близкой эсхатологией». Сказать, что эта идея была абсолютно чужда иудаизму, нельзя — напротив, Иисус в этом плане был плоть от плоти радикального крыла иудаизма эпохи Второго Храма. Однако он довел это ожидание до абсолютного максимума.

Классический пророческий «мейнстрим» заключался в том, что Царство Бога наступит в будущем, в рамках исторического процесса : придет Мессия -потомок Давида, прогонит римлян, восстановит независимость и наступит золотой век. Это «Грядущий век» , который куется здесь, на земле.

Апокалиптическое (радикальное ) крыло утверждало: мир настолько погряз во зле, что никакие человеческие или политические реформы его не спасут. Спасти ситуацию может только космическое, катастрофическое вмешательство Бога, которое полностью уничтожит старый мир и создаст новый. Концепцию Иисуса выделяло лишь то, что вхождение Царства рассматривалось как уже (почти) начавшийся процесс: Царство Божие уже началось, но тайно и духовно. Иисус говорил: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21) или «если Я перстом Божиим изгоняю бесов, то конечно достигло до вас Царствие Божие» (Лк. 11:20). То есть Царство Бога уже прорывается в мир через его исцеления и проповедь, хотя римляне всё еще у власти, а на облаках никто не летит.

Иисус разделил процесс на два этапа, которые должны были уместиться в рамки жизни одного поколения. Первый этап — «здесь и сейчас», когда сам Иисус как пророк Царства и «сын человеческий» в значении «простой человек» запускает Царство Бога на земле в умах и сердцах людей. Второй этап — «близкое будущее», когда

Бог совершает космический переворот, и тот самый Сын Человеческий по Даниилу приходит на облаках, чтобы завершить историю.

Приход Сына Человеческого — это финал, а не старт: для Иисуса космическое явление Сына Человеческого по Даниилу — это не начало Царства, а его кульминация, окончательная точка.

Отличие взглядов Иисуса Христа от традиционных

Против какой традиции Иисус действительно выступал?

Иисус открыто противостоял национально-политической традиции ожидания Мессии. Большинство иудеев I века (особенно зилоты и фарисеи) ждали Мессию как земного царя — потомка Давида, военного лидера. Сценарий был таким: появляется могущественный царь-освободитель, подобный великому царю Давиду; он собирает армию и свергает римское иго - наступает Царство Божие (независимый Израиль). Против этого сценария Иисус категорически возражал. Он находился в русле другой, апокалиптической традиции, ярким примером которой была Книга пророка Даниила и проповедь Иоанна Крестителя.

В этой традиции сценарий был иным: Царство Бога наступает не в результате человеческой войны, а в результате прямого и внезапного космического вмешательства Бога. Бог Сам разрушает земные империи, и в этот же самый миг передает власть Сыну Человеческому на облаках (Дан. 7:13-14).

Историко-критическая наука показывает, что Иисус перевернул традицию в одном ключевом моменте: он разделил явление Мессии на его земной (скрытый) статус и будущий (космический) статус. Для современников Мессия должен был сразу явиться во всем величии и силе.Для Иисуса Мессия (в его лице) сначала приходит как скромный учитель, сеющий слово о Царстве, как сеятель зерно (Мф. 13). А вот его триумфальное явление как Сына Человеческого из Даниила — это финал, который Бог совершит со дня на день.

Иисус не отменял правило, что Царству предшествует (или сопутствует) Мессия. Он просто утверждал, что его скромная земная деятельность в Галилее — это и есть начало явления Мессии, а космическое пришествие Сына Человеческого на облаках — это немедленный финал, который завершит эту короткую миссию. По мнению историков-критиков, Иисус ожидал, что этот финал наступит мгновенно, прямо в процессе проповеди апостолов, без долгой исторической паузы.

В своей проповеди и притчах Иисус призывал людей быть готовыми к скорому приходу Мессии — Сына Человеческого(Лк 17:24, 26–27, 30; ср. Мф 24:27, 37–39): «Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий»(Лк 12:40; ср. Мф 24:44).

«Посему как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века сего: пошлет Сын Человеческий ангелов своих, и соберут из Царства его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов; тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их».(Мф 13:40–43)

Первые христиане унаследовали апокалиптические настроения – жажду вмешательства Бога в историю с тем, чтобы Он разрушил мировое зло и наконец установил Свое Царство.

Глава 3. Проповедь Иисуса Христа как источник Первого эсхатологического шока

В истощенной налогами и оккупацией Галилее I века проповедь Иисуса носила характер взрыва. Он говорил не о постепенном улучшении человеческой природы: первыми и главными словами Иисуса, зафиксированными древнейшей традицией, был призыв: «Исполнилось время и приблизилось Царство Божие; покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк. 1:15). ( „Весть о Царстве Божьем“ – см. Приложение 2)

Традиционно , в том числе для иудеев I века приход Мессии (или Сына Человеческого) должен был быть однократным, финальным и триумфальным актом. Сценарий, который они ждали, выглядел так: Мессия приходит, сокрушает язычников (Рим), очищает Храм, судит грешников и открывает Царство Божье на Земле. Идея о том, что Мессия сначала придет в уничижении, пострадает, умрет, воскреснет, вознесется, а затем когда-то во второй раз придет в славе на облаках — была абсолютно чужда иудейскому сознанию. Слушатели Иисуса просто не имели такой богословской рамки. Когда Иисус говорил: «Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие» (Мк. 1:15), его слушатели понимали это как наступление финала. Люди думали, что Иисус прямо сейчас, своими чудесами и авторитетом, запускает процесс установления Царства. Его современники ждали только первого и единственного пришествия Царства в силе. Они ожидали, что Иисус «запустит» его прямо сейчас.

Поэтому для слуха иудея эта весть: «Исполнилось время» была катастрофичной. Она означала, что привычная история человечества исчерпала свой лимит, что наступал момент прямого, насильственного и окончательного вмешательства Бога.

„Родовые муки“ вступления Царства Божьего

Метафора «родовых мук» Царства Божьего( «муки Мессии или муки очищения») появляется у классических пророков (Ис 26:17; Ос 13:13) и достигает пика в поздней апокалиптике. Ее логика проста и страшна: Новый век ( Царство Божье) не может родиться без боли. Переход от «века нынешнего»-греховного к «веку грядущему»- Царству Божьему — это болезненный космический разрыв. Согласно иудейским представлениям эпохи Второго Храма, зафиксированным в Кумранских свитках и позже- в Талмуде , перед приходом Мессии мир должен погрузиться в абсолютный хаос. Признаки «родовых мук» в апокалиптике: землетрясения, голод, природные катастрофы, разрушение семей, падение нравственности, тотальные войны всех против всех, крайнее сгущение зла. Чем хуже ситуация в мире, тем ближе финал. Когда муки достигают пика, — рождается Мессианская эпоха.

В рамках светской истории проповедь Иисуса рассматривается как мощный катализатор апокалиптических ожиданий. Единый Первый эсхатологический шок, охвативший 30-е и 40-е годы, развивался не одномоментно. Он нарастал постепенно, проходя через три последовательные волны.

Первая волна - это Галилейский тупик.

Когда Иисус отправляет учеников на проповедь и произносит: «Не успеете обойти городов Израилевых, как приидет Сын Человеческий» (Мф. 10:23), он задает жесткие временные рамки — несколько недель .

Ученики обходят города и возвращаются (Лк. 9:10).Ничего не происходит. Космический Судья не явился. Это стало первым "тихим" кризисом и сбоем в сроках ожидания, заставившим Иисуса переосмыслить свою миссию и двинуться в Иерусалим, чтобы приблизить Царство, возможно, - через свою собственную смерть.

Вторая волна- это катастрофа Распятия.

Слушатели и ученики ждали, что Иисус в Иерусалиме явит Царство в силе. Его арест и позорная казнь на кресте стали сокрушительным ударом. С точки зрения иудаизма I века, распятый Мессия — это оксюморон и проклятие (Втор. 21:23). Это был полный крах всех надежд для учеников («А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля», Лк. 24:21).

Третья волна - это изнурительное ожидание.

После Пасхи (Воскресения) ученики обретают новую надежду. Они уверены, что Иисус вознесся, стал тем самым Сыном Человеческим по Даниилу и вот-вот вернется на облаках. Снова задаются рамки : «род сей» , т.е. при жизни очевидцев. Но когда сроки стали затягиваться, этот же первый шок перерос в хроническую фазу выживания.

Проходят 40-е годы, община в Иерусалиме полностью проедает ресурсы, а Христа всё нет.Таким образом, Первый эсхатологический шок плавно затухает к середине века, уступая место Второму, куда более страшному кризису — биологической смерти последних очевидцев и разрушению Иерусалима в 70-м году.

Говоря о «Двойном» эсхатологическом шоке, мы имеем в виду Первый шок, причинами которого явились Проповедь Иисуса и его казнь.Периодом Первого эсхатологического шока считаются 30-40-е годы с пиком, вызванным смертью Христа и постепенным затуханием до 50-60-ых гг. Второй, главный эсхатологический шок начинается со смертей современников Иисуса, « свидетелей», достигая максимума в период разрушения Храма в семидесятом году, духовные итоги этого Шока община подводила в девяностые годы.

Психологическая суть «Первого эсхатологического шока»

Первый эсхатологический шок и безумная паника Шока были вызваны атмосферой предельного ужаса перед «закрывающейся дверью» в Царство, которое «вот-вот» должно явиться. Иисус в рамках этой парадигмы выступает не как мягкий проповедник морали, а как апокалиптический вестник катастрофы,

В иудейском апокалиптизме I века приход Царства Бога — это не благостное событие, он сопровождается «родовыми муками», это тотальное уничтожение старого мира.

Первый эсхатологический шок — это шок внезапности и страха, порожденный ранней галилейской проповедью Иисуса, требующий от слушателей тотального разрыва с мирской жизнью. Иисус вселяет в людей ужас перед близостью Царства. Он требует немедленного отказа от мира. Он уверен, что Бог совершит космический переворот со дня на день, явив Сына Человеческого на облаках небесных.

Выступая как эсхатологический пророк, Иисус не просто предвещал кризис, но сознательно провоцировал его, применяя к слушателям жесткую шоковую терапию. Он целенаправленно выбивал людей из социальной спячки, ломая основы традиционного аграрного общества. Шок его проповеди заключался в радикальном перевороте всех ценностей. Фразы, ставшие для нас религиозной поэзией, для современников звучали безумием: «Блаженны нищие... Блаженны алчущие ныне» (Лк. 6:20–21). В древнем мире богатство считалось знаком благословения Бога. Иисус же объявил маргиналов, бедняков и грешников главными наследниками Нового Мира, а благочестивую храмовую элиту — первыми кандидатами на утилизацию. В своих заповедях он требовал от людей невозможного в условиях оккупации- он призывал : «…не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую…» (Мф 5:39) ; « любите врагов ваших" (Мф 5:43-48 ), он требовал отдавать последнюю рубашку, прощать долги и полностью отказаться от заботы о завтрашнем дне. Копить имущество и судиться за наследство за секунду до конца света — бессмысленно (Мф 19:21).

Проповедь Христа требовала немедленного экзистенциального прыжка. Это был призыв, который заставлял бросать созревший урожай, ломать привычные социальные связи. Когда ученик попросил разрешения похоронить отца, Иисус отрезал: «Иди за Мною, и предоставь мертвецам погребать своих мертвецов» (Мф. 8:22). «Мертвецы» здесь — люди, живущие только земной жизнью. Физические заботы и долг перед семьею упразднялись перед лицом наступающего Царства.

Кто приходит к нему и не „ненавидит“ отца, мать, жену, детей, братьев и сестер, тот не может быть его учеником. Верность Учителю должна быть на первом месте. Если выбор стоит между кровными узами и Истиной, ученик выбирает Истину. Земная привязанность не должна мешать следованию за Мессией.

Сбывалось пророчество: «Враги человеку — домашние его» (Мф. 10:36). Эта фраза — кульминация бескомпромиссного поучения Иисуса о разделении. Иисус не придумывает её на пустом месте, а дословно цитирует ветхозаветную Книгу пророка Михея (Мих. 7:6). У Михея это описание глубочайшего морального упадка и катастрофы Израиля перед Божьим судом, когда рушатся самые надежные человеческие связи: сын поносит отца, а дочь восстает против матери. Иисус заявляет, что это время окончательного разделения наступило прямо сейчас. Приближение Царства действует как огонь, который плавит и раскалывает общество.

В традиционном иудейском социуме I века семья, род и клан были основой идентичности, религиозного уклада и физического выживания человека. Когда Иисус призывает к радикальному следованию за ним, именно семья становится главным барьером для покаяния. Близкие требуют соблюдения традиций и заботы о земном благополучии. В условиях эсхатологической неотложности эти естественные привязанности превращаются в препятствие. Домашние становятся «врагами» не потому, что желают зла, а потому, что удерживают человека в старом, гибнущем мире.

Иисус произносит радикальные слова: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч» (Мф. 10:34). В рамках исторического анализа это означает абсолютную бескомпромиссность выбора: нельзя войти в Царство наполовину, оставаясь частью прежних социальных структур. Конфликт неизбежен, радикальный шаг одного человека вызывает враждебность и непонимание тех, кто этот выбор не разделяет. Путь самоотречения — это путь одиночества и готовности к тому, что самые близкие люди станут главными врагами.

Глубину и неотвратимость этого кризиса Иисус передает в своих предельно жестких, метафоричных притчах. Все ключевые притчи Иисуса, если читать их в историческом ключе, бьют в одну точку — «Слишком поздно!»

"Притча о десяти девах" (Мф. 25), пять из которых -неразумных дев- не успели купить масла. Жених пришел внезапно, «и дверь затворилась». Их крики «Господи! Господи! отвори нам» наталкиваются на ледяной ответ: «Не знаю вас». Это шок для слушателя: ты можешь опоздать на пять минут и погибнуть навсегда.

Образы Ноя и Лота (Лк. 17:26–30) обнажают контраст между обыденной рутиной и мгновенным космическим судом. Люди жили в иллюзии стабильности: ели, пили, женились, строили, но катастрофа приходит мгновенно и уничтожает всех. Люди не совершали преступлений, но сама по себе обычная земная жизнь без эсхатологического бодрствования объявляется грехом и путем к гибели.

"Притча о безумном богаче" (Лк.12:16-21) иллюстрирует полный крах земных планов перед лицом внезапного конца : «И скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: „Безумный! в эту ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?“».

"Притча о званных на пир" (Лк. 14) говорит о людях, которые были заняты обычными делами (купил землю, купил волов, женился) и не захотели (не смогли) придти на «Пир» . Эти люди навсегда исключаются из Царства: быт и повседневность становятся смертным приговором.

"Притча о богаче и Лазаре"(Лк. 16)говорит о богаче, который не успел перестроиться при жизни, и между ним и раем мгновенно зафиксирована «пропасть великая», которую нельзя перейти.

Логика притч о Царстве Иисуса: Успеть любой ценой!

Только в контексте этой паники становится понятна логика Нагорной проповеди и этических требований Иисуса. «Раздай всё имущество»:собственность, деньги — это не грех само по себе, но это лишний балласт. Ты не успеешь вбежать в сужающуюся дверь Царства , если тащишь за собой мешки с золотом и какие-то земные обязательства.

«Полюби врагов»— это максимальное, экстремальное духовное усилие, которое требуется сдать как «экзамен» прямо сейчас, на пороге Суда. ( „Нагорная проповедь“ - см. Приложение 3)

Образ наказания не раскаявшихся, тех, кто противиться законам , неотвратимо присутствует в его притчах. Он с гневом обрушивается на людей, которые к нему не прислушиваются: «Змии, порождения ехиднины! Как убежите вы от осуждения в геенну?» ( Мф 23-33).