Колыбель

Роман включил резак на минимальную мощность. Ему не надо резать титан. И длина дуги не должна быть большой. Она должна быть достаточной.

С легким гудением из рукояти плеснуло темной синевой, которая, задрожав, стабилизировалась. Лезвие выглядело как синяя полупрозрачная лента. Он выключил его и убрал инструмент.

Роман шел по коридору. Всё вокруг было знакомым, обычным. Как будто он никогда не покидал это место.

До четвертого кармана оставалось два поворота.

За стеной двигалась рабочая машина. По металлу прошла тяжелая волна. Роман остановился и дождался, пока звук уйдет вниз по рукаву.

В четвертом кармане сегодня не было машин. Расписание не менялось.

Он посмотрел на планшет: связи не было. По обычному каналу. По шифрованному каналу связь была максимальной. Планшет Сезара был где-то рядом, рукой подать.

Ты вошел? Он там?

Ответ Сезара пришел мгновенно.

Да. Он идет впереди. Вроде во второй карман. Не видит меня.

Роман посмотрел на время.

23:46.

Роман набрал:

Не подходи к нему. Иди в четвертый карман. Стой там и слушай. Если заговорят — ВСЕ. мы нашли.

Сезар ответил:

Хорошо.

Роман услышал шаги. Он поморщился.

Сезар шел осторожно, но ритмичный хруст под его ногами выдавал человеческие шаги и разносился по всему рукаву. Он не вырос здесь, чтобы уметь ходить рваным шагом, стараясь при этом попадать в шум работающих механизмов. Странно, что Антон еще не отреагировал. Надо ускориться.

Роман присел за завалившейся на стену пластиковой панелью. Несмотря на темноту он видел весь четвертый карман. Сезар не сможет его разглядеть — он был из верхних. Без приборов они не умели ясно видеть в этой темноте. Чужая среда.

Сезар появился через три минуты. Остановился у темного прохода и посмотрел в планшет. Экран был слишком ярким.

Дебил. Его же заметно за километр. И странно, что он сам хоть что-то видит.

Роман еще раз взглянул на время.

23:49.

На экране Сезара он увидел свое последнее сообщение.

Сезар оглянулся в сторону второго кармана. Оттуда не доносилось ни звука.

Он остановился и присел.

Роман бесшумно выдвинулся из своего укрытия и встал прямо за спиной Сезара.

Тот не услышал. В этот миг под полом снова включился привод. Галерея и рукав вздрогнули. Гул забил звук шагов.

Роман включил резак.

На стенах мелькнул синий отблеск. Сезар успел только чуть повернуть голову.

Роман ударил снизу вверх, наискосок, под левую лопатку.

Сопротивления не было. Как будто махнул по воздуху. Запахло озоном. Спина Сезара первую секунду выглядела как обычно. Потом она раскрылась как цветок. Резак прошел через ребра и позвоночник. В центре раны была узкая дыра — резак прошел тело насквозь. Не пролилось ни капли крови. Тысячеградусная дуга мгновенно запекла всю кровь. Тело Сезара на секунду выгнулось, обмякло и начало заваливаться.

Роман поймал его за ворот и медленно опустил на слой мусора под ногами. Голова Сезара моталась как на веревке. Роман отвёл её в сторону и уложил труп ничком.

Подождал три секунды.

Его тело отозвалось неприятной дрожью в правой кисти. Роман сжал пальцы, разжал и взял планшет.

Работа не закончилась.

Роман ткнул резаком в то место на планшете, где размещалась шина памяти. После с силой ударил рукоятью по экрану и еще раз — по гнезду локального хранилища.

Остался маячок, но он мелкий как зернышко. Не найти. Только если сжечь этот планшет. Хрен с ним. Времени нет. Локальная память уничтожена. Есть еще сетевой журнал, но там только факт связи. А связь с шантажистом можно объяснить шантажом. С Сезаром все.

Свой планшет уничтожать нельзя. Хэш уже остался в сетевом журнале. Если устройство исчезнет сразу после убийства, обычный контакт превратится в сокрытие улики. Планшет должен вернуться в привычный ящик стола.

Планшет Сезара он бросил в глубокую лужу у стены.

Из второго кармана донесся скрип металла.

Роман замер.

Потом послышались шаги Антона. Медленные, тяжелые. Он уходил из рукава.

Между ним и Антоном было метров сорок, изгиб рукава прямо у второго кармана. Антон заметит его, только когда Роман появится в трех шагах за его спиной. Лучше момента не будет.

Роман бесшумно пошел вперед.

Шаги остановились.

Роман замер.

Прошла секунда. Еще одна.

Антон двинулся к выходу.

Роман обошел изгиб стены и увидел Антона. Пятнадцать шагов. Сейчас опять заорет привод. Будет шумно. Две секунды бега. Удар, и всё. Одним движением — две задачи. Как и было задумано.

Роман стоял и смотрел на спину уходящего Антона.

Среда.

Глупое слово. Из детства. Из этого грязного рукава, из ржавого света, из старых машин, которые не умели хотеть и потому не умели предавать. Роман ненавидел эти машины и их законы. Презирал их. Нет задачи — не двигайся. Среда должна жить. Тупые законы мусора для мусора.

Но Антон был частью этой среды. И его братом.

Роман вспомнил, как они в ужасе убегали от мешателя и как Антон вернулся за ним, когда он споткнулся. Не побоялся. Это было очень давно. Сверху это казалось далеким прошлым. Но здесь внизу все вернулось. Детские воспоминания разбудили уснувшую память и отозвались болью в груди. Такого раньше никогда не было.

Роман беззвучно выругался.

Рука не пошла. Он не сумел.

Слабость.

Не милость. Не память. Не братство.

Слабость. Он проявил слабость.

Роман почувствовал к себе почти физическую брезгливость. Он двадцать лет поднимался наверх, чтобы больше не подчиняться законам старого рукава, и все равно остановился из-за глупой детской черты, которую сам же презирал.

Он не смог это сделать своими руками. Чистоплюй. Давно такого не случалось.

Роман подумал минуту.

Шаги стихли.

Надо закончить. Не доделать — значит не сделать вовсе.

Роман посмотрел на лежащего Сезара.

Даже сейчас Антон сделал то же, что и всегда: услышал странный стук, но не полез туда, куда не звали.

Роман взял тело Сезара под мышки и протащил к ферментному желобу. Серое месиво дымилось от реакции. Он разрезал пленку, столкнул Сезара внутрь, надавил ботинком, чтобы тело погрузилось, и накрыл сверху тяжелым влажным пластиковым листом.

Ферменты не уничтожат тело быстро. К началу следующей смены они снимут кожу, кровь, случайные касания, мелкую пыль с одежды. Потом слой перемешают, и через несколько дней от Сезара не останется ничего.

Так выглядел план и трупов должно было быть два.

Можно было сделать программу «максимум». Но не вышло. Чистое решение ушло вместе с Антоном к выходу. Теперь в конструкции должна появиться лишняя деталь. Анонимка. В дело должна вступить система.

Роман ненавидел лишние детали.

Он переоценил себя. Он ошибся не в расчете, тот был верным. Он ошибся в себе. Он слишком слаб для такого плана.