Протония. Сказки старого автоэлектрика

— Первый.

222 оглядела его с ног до головы.

— Слушай сюда, малой. В катушке главное — не бояться. Когда пойдёшь внутрь, там начнёт расти напряжение. Не сопротивляйся. Дай ему себя вести. Оно само понесёт. Ты главное на контактах очередь не задерживай, тут точность нужна. Сигнал — прыжок, сигнал — прыжок.

— А если не успею?

— Я тебе не успею! — 222 чуть нахмурилась. — Ты должен сделать то, ради чего пришёл. Дать искру.

И тут где-то вдалеке заработал стартер. Миллионы электронов выбивались из сил, чтобы один совершил свой скачок.

Вдруг очередь встала. Стартер погудел и остановился.

— Что случилось? — пронеслось по толпе.

— Новенький не попадает в контакт. Опыта нет или струхнул.

— Понаберут по распределению!

— Куда его теперь? Всех тормозит!

Тут все замолчали, потому что к контакту не шла, а летела 222.

— О, я кому-то не завидую, — раздался шёпот рядом с Девятым.

Стартер снова начал свой ход.

— Соберись, боец! — раздался крик возле контакта. — Остальным приготовиться! Сигнал — прыжок, сигнал — прыжок!

А дальше Девятый увидел то, что хотел бы поскорее забыть.

После сигнала 222 дала новичку такой пинок, что он влетел в катушку, даже не коснувшись провода. Очередь ожила — никто больше не хотел злить 222.

Девятый прыгнул в контакт, даже не задумываясь.

Внутри катушки было тесно и гудело. Девятый попал в первичную обмотку — широкий коридор, где электронов было много. Они бежали плотным потоком, создавая магнитное поле.

— Давай, давай, не отставай! — кричали сзади.

Девятый бежал, чувствуя, как вокруг него закручивается что-то невидимое, но очень сильное. Поле росло, напитывалось энергией, и вдруг — щёлк!

— Прерыватель сработал! — заорали рядом. — Пошли во вторичку!

Девятый влетел во вторичную обмотку — узкий, бесконечный коридор, где витки были так плотно, что не протолкнуться. Но его несло, крутило, закручивало в спираль.

И Девятого рвануло.

Он не бежал — его несло. Напряжение вокруг выросло так, что энергия внутри закипела. Двенадцать вольт превратились в сотни, потом в тысячи.

— Держись! — крикнул кто-то.

А потом — выход.

Он вылетел из катушки раскалённый, злой, полный силы. Рядом вылетали другие — такие же разгорячённые.

— На свечу! — заорал протон-направляющий. — В четвёртый цилиндр! Живо!

И они рванули дальше.

Свеча зажигания встретила их жаром. Там, в цилиндре, уже ждала смесь топлива и воздуха. Сжатая, горячая, готовая взорваться.

— Давай! — крикнул протон у электрода.

Девятый шагнул вперёд. Вместе с другими электронами он перепрыгнул через зазор — и искра полыхнула так, что мир вздрогнул.

РАЗРЯД!

Топливо взорвалось, поршень пошёл вниз. Мотор сделал оборот.

И где-то далеко, в генераторе, новые электроны почувствовали, как жизнь снова закрутилась.

Девятый очнулся уже на обратном пути. Он был пустой. Совсем пустой. Ни заряда, ни сил, ни желания бежать. Его несло по проводам обратно, как сухой лист по ветру.

— Живой? — спросил кто-то рядом.

— Не знаю, — прошептал Девятый.

В аккумуляторе его сразу повели в санаторий. В генератор. Там, где магнитное поле мягко кружит уставших, где можно просто лежать и ни о чём не думать.

И там, в полутьме, он увидел её.

Пятерочка сидела у края поля и смотрела на него.

— Ты? — удивился Девятый. — Ты что здесь делаешь?

— Тебя жду, — сказала она просто.

— Откуда ты знала, что я приду?

— Все, кто ходит в катушку, сюда попадают. — Она улыбнулась. — Я же говорила: ты справишься.

Девятый хотел ответить, но сил не было. Он просто закрыл глаза и улыбнулся.

Пятерочка сидела рядом и молчала.

И это было лучше любых слов.

А в углу санатория сидел один электрон и тихо напевал:

— Поле, поле, магнитное поле...

— Ты чего? — спросил кто-то.

— Да так, — улыбнулся он. — Вспомнил, как в генераторе хорошо. Там такое поле, знаешь... Закручивает, перезаряжает, сил прибавляет.

— Пап, а разряд — это больно? — спросила Ника.

— Неприятно, — сказал папа. — И неожиданно. Пальцами лучше не трогать.

— А ты откуда знаешь?

— Да так... — папа улыбнулся. — Имел неосторожность. Спасибо Михалычу.

Ника хихикнула.

— А Пятерочка? Она его правда ждала?

— Правда. Она подменилась с соседкой, сама не зная почему.

— Она в него влюбилась?

— Похоже на то, дочка. Похоже на то.

Ника зевнула и закрыла глаза.

— Спокойной ночи, пап.

— Спокойной ночи.

---

Глава 6. Масса

— Сегодня, дочка, про место, где все проходят, но никто не хочет оставаться, — сказал папа. — Про массу.

День в Протонии начинался как обычно.

Девятый стоял у блока предохранителей вместе с Сорок шестым.

— Девятый! Сорок шестой! — крикнула 333. — Сегодня вы в прикуриватель. Работа редкая, не сложная.

— В прикуриватель? — переспросил Сорок шестой. — Это куда?

— Спираль такая, — пояснил Девятый. — Когда через неё бежишь, она нагревается, а света никакого нет.

Они побежали по проводам. Прикуриватель встретил их тишиной. Место было маленькое, уютное.

— Скучновато, — заметил Сорок шестой.

— Зато не стартер, — усмехнулся Девятый. — Тут хоть поговорить можно.

Они сидели, болтали. И вдруг — щёлк!

— Включили! — крикнул Сорок шестой.

Девятый и Сорок шестой рванули в спираль. Она нагрелась. Прикуриватель выключился. Они вышли.

— Ну всё, теперь домой, — сказал Сорок шестой.

И тут — щёлк!

— Опять? — удивился Девятый.

— Видать, плохо разогрели, — пожал плечами друг.

Они снова рванули. Потом снова. Третий раз. Четвёртый. Пятый.

— Да что ж они там, салон им что ли отапливают? — взмолился Сорок шестой.

— Бежим, — только и сказал Девятый.

Когда они вышли в очередной раз, вокруг было темно и тихо.

— Ой, — сказал Сорок шестой.

— Ой, — согласился Девятый.

Машина уснула.

Они брели по массе почти на ощупь. Вокруг — ни огонька. Только темнота и гулкая пустота.

И вдруг впереди что-то замерцало. В темноте проступили узоры — тонкие, светящиеся линии, похожие на паутину, но красивее. Они переливались, мерцали, угасали и загорались снова.

— Кристаллические решётки, — выдохнул Девятый. — Я про них слышал. Когда по ним пробегаешь, их не видно. А в тишине они светятся.

— Красиво, — сказал Сорок шестой.

Они засмотрелись. Узоры гасли медленно, как угольки в костре.

— Смотри, — прошептал Сорок шестой. — Они гаснут не просто так. Видишь, узоры сворачиваются в спираль?

— Вижу.

— Говорят, это следы тех, кто не успел. Они так и остаются здесь, в массе. И каждый раз, когда мимо пробегают новые, их следы вспыхивают в последний раз.

— Как память? — спросил Девятый.

— Как память, — кивнул друг. — Пошли дальше, а то и наши следы погаснут, и мы тут навсегда останемся.

Они пошли дальше. И вскоре наткнулись на компанию.

Электроны сидели кучкой в стороне от дороги, у потухшей решётки. Кто-то дремал, кто-то тихо переговаривался.

— Новенькие? — окликнул их один, старый, с полупрозрачными боками. — С какой смены?

— Из прикуривателя, — ответил Сорок шестой. — Задержались.

— Бывает, — усмехнулся старый. — Садитесь, рассказывайте.

Они сели. Разговорились. Кто откуда, кто где работал, кто как застрял.

— А вы чего тут сидите? — спросил Девятый.

— Да так, — уклончиво ответил один. — Истории слушаем.

— Какие истории?

— Разные. Вон тот, с краю, про Четырнадцатого рассказывает.

Девятый навострил уши. Про Четырнадцатого

— А что за Четырнадцатый?

Электроны переглянулись.

— Легенда, — сказал старый. — Ни кто не знает кто он , но однажды он спас весь мир. Говорят, что однажды в Протонии начали пропадать дороги, какая-то сила скрывала их от глаз протонов, и протоны теряли память, попав под воздействие этой стихии. И только Он смог увидеть правду и победить стихию.

— А почему только он увидел? — спросил кто-то рядом шёпотом.

Потому Что когда-то он был 55, но потерял часть себя, а потом нашел больше чем потерял.

- Он сменил имя?– Девятый аж встал. – а такое возможно.

— Это же легенда — хмыкнул кто-то из компании.

— В легенде всё возможно. — поддержал другой.

— Да ну бросьте, — махнул рукой старый. — Может это и не правда все. Даже я помню легенду только по рассказам.

— Ага, — засмеялся кто-то. — уже наверное вообще никого не осталось.

Компания захихикала. Девятый и Сорок шестой переглянулись.

— Хотя, — задумчиво протянул старый, — как знать. Легенда легендой, а жизнь жизнью. Может, это совсем другой номер. Может, его и вообще не было.

— А может был — тихо сказал Девятый.

Все посмотрели на него.

— Ты чего-то знаешь? — прищурился старый.

— Да нет, — отмахнулся Девятый. — Так, мысли вслух.

— Пятьдесят пять, — повторил кто-то.

Девятый молчал.

— Ладно, бывайте, — сказал старый. — Мир скоро проснётся. Бегите, пока поток не пошёл.

— А вы? — спросил Сорок шестой.

— А мы ещё посидим. Нам не к спеху. У нас обрыв по цепи. Контакты отгорели, вот и сидим. Пока кто-нибудь не починит — не выберемся.

Девятый с Сорок шестым побежали.

Девятый бежал и чувствовал, как внутри всё дрожит. Пятьдесят пять. Это же …

— Ты понял? — спросил он рекрывая шум потока.

— Что ? — отозвался Сорок шестой. — Пятьдесят пятого я никогда вообще не встречал и четырнадцатого тоже, как будто и не было никогда.

Может его и вообще не было – девятый передразнил старого.

Они рассмеялись, влетая в поток.

— Хотя как знать, — сказал Сорок шестой уже серьёзно. — Давай пока помолчим и посмотрим.

— Давай, — согласился Девятый. И добавил тише: — Эй, Сорок шестой...

— А?

— Если это правда... значит, ты со мной в одной истории.

Сорок шестой посмотрел на него, удивлённо.

— Значит, в одной. А это уже неплохо.

Ника молчала долго. Потом спросила:

— Пап, а те электроны, которые там остались... они правда так долго ждут?

— Правда, дочка. Пока хозяин контакты не почистит.

— А наш хозяин чистит?

— Надеюсь, — улыбнулся папа. — А то вдруг там Девятый застрянет.

— Не надо, — серьёзно сказала дочка. — Пусть лучше с Пятерочкой будет.

— Пусть, — кивнул папа.

Он посидел ещё, глядя, как она засыпает. Потом встал, поцеловал её в макушку и вышел.

На кухне горел свет. Мама сидела за столом с чашкой чая, но чай был холодный — она и не заметила.

— Ну как там? — спросила она, когда папа вошёл.

— Уснула, — устало улыбнулся он, потянулся к чайнику.

— Слушай, — мама помялась, — я тут мимо проходила, когда ты рассказывал... Не специально, просто в коридоре задержалась. И услышала.

— И что услышала?

— Ну... — она замялась. — Про Пятерочку. Которая устала сегодня. И про Девятого, который её ищет. Это кто вообще?

Папа замер с чайником в руке.

— Ты подслушивала?

— Не подслушивала, а заслушалась, — поправила мама. — Там интересно. Так что за Пятерочка?

Папа поставил чайник, подошёл к ней и обнял.

— Ревнуля ты моя, — сказал он тихо. — Это просто сказка.

— Знаю, что сказка, — буркнула мама ему в плечо. — Но интересно же. Она кто, протон?

— Протон, — подтвердил папа.

— И что, она ему нравится?

— Похоже на то.

— А он ей?

— Тоже похоже.

Мама отстранилась, посмотрела на него с прищуром.

— Ладно, — сказала она. — Я всё равно узнаю, на кого твоя Пятерочка похожа.

— Все персонажи вымышленные, и любое совпадение случайность, — с улыбкой произнёс папа.

— И как же твой сериал?

— Сериал подождёт, — махнула рукой мама. — Там всё понятно: кто кого любит, кто кого убьёт. А тут — электроны, протоны, задворки какие-то... Интрига!

Папа рассмеялся и снова её обнял.

---

Глава 7. Протон счастливого номера

— Сегодня про девочек, — сказал папа, усаживаясь на кровать.

— Ой, а чего вдруг? — удивилась Ника.

— А ты забыла? Восьмое марта скоро. Я подарок маме ещё не приготовил. Может, если про девочек-протонов расскажу, прокатит?

Из-за двери показался мамин кулак. Погрозил и спрятался.

Утро на женской плюсовой пластине начиналось с лёгкого гула. Здесь, в домах с табличками «+», жили протоны. Те, кому суждено было ждать и направлять.

Семьдесят седьмую все любили. Она была счастливой — номер красивый, работа спорилась, характер лёгкий. Когда 77 проходила мимо, другие протоны улыбались — просто потому, что она улыбалась первой.

В тот день она дежурила на выходе из правой фары. Работа простая: стоять у двери, откуда вылетают отработавшие электроны, проверять, все ли в сознании, отправлять отчёт.

77 любила эту работу. Электроны вылетали разгорячённые, уставшие, но довольные. Кто-то шутил на бегу, кто-то просто выдыхал и махал рукой. Она улыбалась каждому.

— Счастливого отдыха! — кричала вдогонку.

Но сегодня вдруг всё изменилось.

Сначала 77 почувствовала странный запах. Потом — лёгкое головокружение. Потом перед глазами поплыло.

Она попыталась позвать на помощь, но голос не слушался. Попыталась вспомнить, куда отправлять электронов, — и не смогла.

В голове было пусто.

Когда подбежали другие, 77 стояла у выхода, глядя в одну точку.

— Семьдесят седьмая! Ты как?

Она медленно повернула голову. Глаза были пустые.

— Я... не помню, — прошептала она. — Я забыла, где дорога.

— Что значит — забыла? Ты куда всех отправляла?

— В поворотник... кажется.

— В поворотник?! Они же только из фары из ближнего вышли, уставшие! Срочно всех в генератор! И её тоже!

77 смотрела на них и не понимала. Не помнила, как отдавала приказ. Не помнила, кто бежал мимо. Не помнила ничего.

А потом заплакала. Не потому что было больно. А потому что внутри стало пусто. Как будто кто-то стёр часть её самой.

В тот момент, когда 77 потеряла сознание, одна из подоспевших протонов заметила в темноте странный зелёный отсвет. Он мелькнул там, где только что была дорога, и погас. «Мерещится», — подумала она и забыла.

В толпе стояла одинокая протон. Она смотрела на то место, откуда увели 77, и думала.

Работа может стереть человека. Может сделать его пустым. Может забрать память, имя, всё.

Но если каждому, кто бежит мимо, дарить улыбку — может, им станет легче? Может, они будут возвращаться? Может, улыбка — это единственное, что нельзя стереть?

— Буду улыбаться, — сказала она себе. — Каждому. Всегда.

— Пап, а она выздоровеет? Семьдесят седьмая? — спросила Ника.

— Не знаю, малыш. Такое не всегда лечится.

— А та, которая улыбаться решила... это же Пятерочка?

— Догадалась, — улыбнулся папа.

Ника помолчала.

— Пап, а подарок маме теперь не надо? — вдруг спросила она.

В дверях показалась мама.

— Ещё чего, — сказала она. — Сама вот выберу и потом скажу.

Ника хихикнула и закрыла глаза.

---

Глава 8. Ого, новенькие.

Пап а про кого сегодня сказка- Ника уже лежала на кровати забравшись под одеяло.

— Сегодня про тех, кто только начинает, — сказал папа. — Про новеньких.

Утро в Протонии выдалось суетливое. На распределительном щитке толпились электроны. В самой гуще тёрлась группа мелких, шустрых электрончиков. Они ещё пахли генератором — свежие, только что появившиеся.

— Слышь, — зашептал один, самый бойкий, с номером Сто первый. — Там вон стартер скоро запустят. Хотите, на спор, кто из нас туда проскочит?

— А не спалят? — засомневался Сто второй.

— А мы толпой. Затеряемся.

— А если заметят?

— А что сделают? Обратно не засунут.

Они переглянулись и нырнули в поток.

В стороне от них стоял самый маленький электрон из компании — 99. Он не рвался в стартер, не спорил. Он просто смотрел. Смотрел на то, как шумят старшие, как движется поток, как перемигиваются лампочки на распределительном щитке. Ему было всё интересно, но он знал: «Я маленький, мне рано». Однако каждое слово он запоминал.

Но не тут-то было. На перекрёстке стояла протон 800. Старая, мудрая, с глазами, которые видели всё.

Она заметила их сразу.

— А ну стоять! — рявкнула 800.

Поток вздрогнул. Мелкие затормозили.

— Вы откуда такие?

Сто первый вышел вперёд:

— Мы... это... на работу.

— Куда?

— В стартер, — брякнул Сто второй и тут же пожалел.

800 оглядела их. Мелкие, блестящие, пахнут генератором.

— Новенькие, — выдохнула она. — Только с выпрямителя, да? А в школу вас кто отправлял? Кто допуск давал?

— Мы... это... сами.

— Чтоб вас на фотоны разорвало! — выругалась она. — И что мне с вами делать?

Она огляделась и увидела знакомые лица.

— Девятый! Сорок шестой! Ко мне!

Те как раз проходили мимо. Подошли, глянули на компанию мелких.

— Это что за детский сад? — присвистнул Сорок шестой.

— Вот и я думаю, — вздохнула 800. — В стартер хотели. Без подготовка.

— И что с ними делать?

— Назад нельзя. В школе не были. Если сейчас к стартеру пустить — сгорят через минуту. Там токи — будь здоров, сотни ампер. Им сначала в школе научиться надо, энергию копить, а не сразу в пекло лезть.

Девятый посмотрел на шустрых. Те стояли, нахохлившись, но глаза горели.

— У вас сегодня какой маршрут?

— Подсветка прикуривателя, — буркнул Сорок шестой, чувствуя неладное. — Скукота смертная.

800 оживилась:

— Вот! Берите их с собой. Там безопасно, спиралька простая. Пусть посмотрят, поучатся. А завтра — в школу.

— Чего?! — возмутился Сорок шестой. — Мы теперь ещё и няньки?

— А кто? — прищурилась 800.

Сорок шестой посмотрел на мелких. Те смотрели на него с таким выражением, будто он сейчас должен показать им секрет вселенной.

— Ладно, — вздохнул он. — Пошли, орлы.

Они двинулись по проводам. Мелкие вертели головами во все стороны.

— А это что? — спросил Сто первый, тыкая в реле.

— Мост, — ответил Девятый. — Разводной. Когда поднят — не пройдёшь.

— А это?

— Предохранители, там спасатели дежурят.

— Ого, послышался шепот, это здесь тот самый 23 работал.

— А тут куда?

— В массу. Только не вздумайте соваться. Заблудитесь — не выберетесь. Тем более дороги последнее время пропадают.

Сто первый запомнил. А 99, который шёл позади всех, запомнил всё. Особенно то, что сказали про массу и про дорогу, которую не все видят.

Прикуриватель встретил их тишиной и скукой.

— Ну и дыра, — разочарованно протянул Сто второй.

— Это работа, — строго сказал Девятый. — Спокойная, безопасная.

— Ску-у-учно, — заныл Сто третий.

— Терпи, — отрезал Девятый.

Но им не пришлось работать — на улице был день, и в подсветке не было необходимости.

Сто первый заметил что-то в темноте.

— А там что?

— Где?

— Вон там, за поворотом.

— Не знаю, — честно сказал Девятый. — Туда редко кто ходит.

— А давайте сходим? — загорелся Сто первый.

— Нельзя, — отрезал Сорок шестой. — Там масса начинается. Забредёте — не выберетесь.

— А вы с нами!

— Мы на работе. Если сигнал поступит, а нас нет — всё, привет.

Мелкие притихли. Но глаза у Сто первого горели.

— Я запомню, — сказал он. — Потом сам схожу.

Сорок шестой и Девятый переглянулись.

— Этот доиграется, — шепнул Сорок шестой.

А 99 стоял чуть поодаль и смотрел в ту сторону, куда показывал Сто первый. Ему показалось, что в темноте что-то мелькнуло — зелёное, липкое, нехорошее. Но он промолчал. Только запомнил.

Вечером, когда вернулись, 800 забрала мелких.

— Ну как? — спросила она.

— Живые, — буркнул Сорок шестой. — Но этот, он показал на сто первого , везде свой нос сует.

800 погрозила пальцем:

— Завтра в школу. С утра.

Мелкие поплелись за ней, но Сто первый обернулся и крикнул:

— А в стартер я всё равно когда-нибудь попаду!

— Верю, — усмехнулся Девятый. — Только сначала доучись.

На следующий день Ника снова зашла в гараж и поздоровалась. Михалыч сидел на ящике, а перед ним на столе был разобран стартер. Деталей — штук сто, не меньше.

— Ого! — сказала Ника. — А это что?

— А это, — важно сказал Михалыч, — стартер. Хочешь, расскажу?

Ника кивнула.

Михалыч взял в руки якорь:

— Вот это якорь. Он крутится.

— Как на корабле?

— Нет, на корабле не крутиться, кажется. Видишь, тут обмотки? По ним ток бежит.

— А это?

— Щётки. Ток передают на якорь.

— А это?

— Втягивающее реле. Оно выталкивает шестерёнку, чтоб та сцепилась с маховиком.

— А почему втягивающее, если оно выталкивает?

Михалыч чешет затылок. Смотрит на папу. Папа из-под машины:

— Михалыч, ты чё завис?

— Хороший вопрос, — говорит Михалыч в растерянности.

— И какой ответ? — спрашивает он папу.

— Не знаю. Я не думал.

Михалыч поворачивается к Нике:

— Слышала? Папа тоже не знает. Значит, я не один тупой.

Ника смеётся. Разглядывает детали и вдруг спрашивает:

— А где тут электроны бегают?

Михалыч удивлённо смотрит на папу. Папа пожимает плечами:

— Долгая история, Михалыч. Как-нибудь расскажу.

Ника гладит якорь, трогает щётки, заглядывает внутрь корпуса.

— А Сто первому бы тут понравилось, — шепчет она. — Он же в стартер хотел.

Михалыч не понимает, но улыбается:

— Кому-кому, а этому Сто первому я бы тут всё показал. Пусть знает, как устроено, прежде чем лезть.

Ника кивает и идёт к выходу. На прощание оборачивается:

— Дядь Михалыч, а можно я ещё приду? На стартер смотреть?

— Приходи, — говорит Михалыч. — Я тут ещё генератор разобрать хочу. Там тоже интересно.

Ника уходит. В голове у неё теперь есть и сказка, и настоящий стартер.

---

Глава 9. Стартер

Папа пришёл домой с грязными в мазуте руками.

— Представляешь, любимая, вода в гараже закончилась, нужно будет завтра набрать, а тут как назло стартер от трактора привезли. Весь перепачкался, как поросёнок.

— Ага, и этот поросёнок мне сейчас всю ванную в свинарник превратит. — У мамы был очень строгий вид. — За собой всё отмоешь, иначе без ужина.

— Пап, а сегодня про что сказка будет? — дочка вышла из спальни.

— Если ты помоешь раковину в ванной, пока я ужинаю, то про самую тяжёлую работу в Протонии.

— Мам, а чем раковину помыть?

— Иди лучше игрушки собери перед сном, — сказала мама устало. — А ты ужинать садись, шантажист.

— Сегодня, дочка, у нас рассказ про самую тяжёлую работу. Про стартер. Слушай.

Утро в Протонии было тревожным. После последних сбоев все чувствовали: что-то грядёт. Но работа есть работа.

На распределительном щитке толпились электроны. 333 выкрикивала имена, раздавая наряды.

— Девятый! Сорок шестой! Сто первый! — рявкнула она. — Вы сегодня в стартер.

Сто первый аж подпрыгнул.

— В стартер?! — выдохнул он. — Настоящий? Самый главный?

— Самый главный, — буркнула 333. — И самый опасный. Так что без глупостей.