Караван. Книга первая: Дорога на Асканар

Игорь Каганцев

Караван. Книга первая: Дорога на Асканар

Каганцев Игорь.

Караван. Книга первая «Дорога на Асканар»

Заброшенный дворец

Отряд Мелькарта подошёл ко дворцу Двенадцати династий, главному зданию Ксантора. Огромное сооружение, оно скорее напоминало крепость, нежели дворец: бойницы вместо окон, зубчатые стены и подъемный мост на ржавых цепях.

Найти его получилось не сразу: буйная растительность поглотила когда-то величественный дворец, ветви деревьев проросли сквозь стены, а внутри поселились змеи и обезьяны, для которых он стал домом.

В Ксанторе власть передавалась по наследству, и история помнила великие имена тех, кто создал эту страну и сделал её самой могущественной державой из всех существующих в этих краях.

Наследника утверждал Совет Ксандаров, в него входили высшие жрецы. Отнять власть у действующего монарха они не могли, как и он не мог распустить Совет или кого-то оттуда изгнать. Зато члены Совета могли не принять наследника, если считали его недостойным править страной. В этом случае они выбирали нового царя, основывая новую династию. И так было всегда, Ксантор с каждым годом становился всё сильнее, завоевывая новые земли и подчиняя соседей.

Но однажды случилось то, что раньше казалось немыслимым: отвергнутый наследник отказался подчиниться и потребовал трон отца. Началась война, затянувшаяся на годы и стоившая жизни многим воинам Ксантора.

За это время дворец обезлюдел, и трон стоял незанятый никем.

Удача была на стороне наследника Галипетра, и все его уже называли царем. Он очень близко подошёл к полной победе, все понимали, что от войск Совета осталось всего несколько разрозненных отрядов, и с ними будет покончено в ближайшие дни.

А после войны Галипетру предстояло возродить столицу, восстановить великий дворец и короноваться в тронном зале.

Но недооценивать противника было нельзя: это такие же ксанторцы, они тоже с детства готовились к войне. И каждая победа давалась наследнику дорогой ценой. После последнего сражения отряд его лучшего стратега Мелькарта оказался практически уничтожен. Единственное, что теперь Галипетр мог на него возложить – захватить старый дворец и привести его в порядок для своей официальной коронации.

Стратег скомандовал привал, зайти внутрь заброшенного дворца на закате не решился бы даже безумец.

Отряд состоял из тридцати восьми воинов, не знавших поражения. Плюс сорок тиларов-землепашцев, которые несли еду и вещи бойцов. Они никогда не принимали участие в битвах, но обойтись без их помощи в походе не смог бы ни один стратег.

Вот и сейчас они сразу начали подготовку для ночлега: вырубили всю растительность, разровняли почву и разожгли костёр. Они не охраняли воинов по ночам, но располагались за внешней границей лагеря. И неприятель сначала натыкался на тиларов, а бойцы имели время подготовиться к обороне.

Перед сном Мелькарт решил обойти лагерь. Услышав его шаги, часовой резко обернулся, выставив вперёд копьё. Узнав стратега, он упер копьё древком в ногу и отвел его в сторону в знак приветствия.

И тут же в его кольчугу ударилась стрела, со звоном отскочив в сторону.

– Под щиты! – крикнул стратег часовому, и тот затрубил команду в рог.

Бойцы в одно движение накрылись щитами… но больше никто не стрелял.

Подождав ещё несколько минут, стратег скомандовал построение.

Мелькарт поднял стрелу и внимательно её осмотрел. Таких он ещё не видел: древко грубо обработано, вместо железного наконечника кусок острого камня. Во дворце поселились дикари?

Уже начинало светать, тени от костра на стенах дворца понемногу теряли свои очертания.

Во дворце вполне могла ожидать засада, а у них сейчас каждый боец на счету. Он с удовольствием послал бы туда тиларов. Но использовать их для боевых действий нельзя.

Мелькарт подозвал двух рослых воинов.

– Вы зайдете в ворота первыми. Там стоять и ждать лицом ко дворцу с мечами наизготовку. Когда подойдет вторая пара, двигайтесь вперёд ещё на двадцать шагов. Внутрь здания не заходить!

Таким образом во двор зашли почти все воины его отряда, четверых он оставил снаружи для защиты тиларов.

Просторная дворцовая площадь, где раньше могли поместиться тысячи воинов, сейчас заросла рядами буйной растительности, и отряду Мелькарта не удалось даже выстроиться в ровную двойную шеренгу. Перед фасадом здания, справа от входа, стоял каменный трон, к подножию которого вели широкие ступени с каждой стороны. Когда-то этот трон был красного царского цвета, но сейчас выцвел и зарос мхом.

На троне восседал худой человек в рваной одежде. На его руках, ногах и шее было так много золота, что казалось, он просто не сможет пошевелиться. Маленький и тщедушный, он терялся на фоне огромного трона, и Мелькарт не сразу заметил его.

На бойцов стратега незнакомец смотрел совершенно равнодушно. В одной руке он держал небольшой золотой кинжал с волнистым лезвием, резал какой-то оранжевый фрукт и с удовольствием его ел.

– Мечи в ножны! – скомандовал стратег и подошёл к трону. Но незнакомец сидел так высоко, что Мелькарт на уровне своих глаз видел только грязные босые ноги с кучей золотых цепей на лодыжках. Ему пришлось отойти на несколько шагов назад, чтобы увидеть лицо странного человека.

– Стратег великого царя Галипетра Мелькарт приветствует тебя, хранитель Дворца Двенадцати династий, – громко сказал он и приложил правую руку к сердцу. – Великий царь благодарит тебя за службу и жалует десять комнат своего дворца.

Он не знал, кто перед ним, и распоряжаться комнатами ему никто не разрешал. В этом и не было необходимости: незнакомец сидел на царском троне, а такая дерзость каралась смертью!

Но сначала пусть покажет дворец. А всё остальное можно напомнить потом.

– Я не хранитель, – не переставая есть свой сочный фрукт, ответил незнакомец. По его небритым щекам и подбородку стекал густой оранжевый сок. – Этот дворец подарил мне отец. Он мой!

Мелькарт нахмурил брови и покачал головой:

– Никто не смеет посягать на собственность царя. И на троне тебе не место!

Он кивнул, двое его лучших бойцов оставили свои копья и щиты и забежали на трон с обеих сторон. Незнакомец яростно отбивался, размахивая своим кинжалом и не выпуская фрукт из второй руки. Это выглядело ужасно нелепо, и остальные воины громко смеялись, показывая на своих товарищей пальцем.

Из бойницы вылетела стрела и вонзилась в одно из деревьев, растущих перед дворцом.

– Поднять щиты! – крикнул стратег. Этого он боялся больше всего: с такого расстояния хороший лучник легко найдет незащищенное место у любого воина. И если их здесь много!..

Ещё несколько стрел вылетело из бойниц дворца. Но, похоже, опасения оказались напрасными: стрелял кто-то один. И получалось у него это плохо.

Наконец, незнакомца удалось стащить вниз, где он продолжал истошно кричать и вырываться. Чтобы успокоить его, Мелькарт подошёл,

и дружелюбно спросил:

– Это твой дворец? Так покажи нам тронный зал!

Бойцы отпустили незнакомца, и он тут же вцепился зубами в остатки плода, прожевал и покачал головой:

– Наверху есть большой зал с троном, ты его ищешь? Но это далеко, лучше оставайся здесь. Отец сказал, что отныне я уже взрослый и сегодня сам могу сесть на трон! Этот тоже хороший, зачем мне другой?

Мелькарт сдвинул брови и спокойно сказал:

– Отведи нас туда. И никогда не говори того, что ты сейчас сказал.

– Хорошо, отведу, – согласился незнакомец. Потом показал на стоящих рядом с ним бойцов. – Эти двое прикасались ко мне, немедленно накажи их обоих!

Мелькарт улыбнулся:

– Когда придем в тронный зал, сам накажешь всех, кого посчитаешь нужным.

Незнакомец доел, наконец, свой плод, долго облизывал после него пальцы, потом икнул и показал на бойцов, которые стащили его с трона:

– Ладно. Только возьми этих с собой.

Потом весело засмеялся и добавил:

– Если тебе их не жалко!

Прозвучало это весьма зловеще, и Мелькарт поймал себя на мысли, что ему нельзя самому идти в незнакомое место: ведь отряд без стратега – это просто толпа. Но сейчас он ничего изменить уже не мог, иначе это расценят как трусость.

– Первая шеренга отдыхает, вторая в караул! – крикнул Мелькарт. Часть его бойцов тут же опустилась на землю, держа щиты перед собой.

– Из дворца никого не выпускать, – продолжил стратег. – Если не вернусь до полудня, всем отойти в лагерь тиларов.

Потом он повернулся к бойцам, стоящим рядом с ним. Рослые, с большими чёрными усами, они казались просто исполинами рядом с тщедушным незнакомцем.

– Абхаш, – обратился он к одному из бойцов, – возьми за руку этого человека и не дай ему сбежать. Вы идёте впереди, и ты отвечаешь за его жизнь. Но если кто-то посмеет выпустить в нас хоть одну стрелу, убей этого самозванца на месте.

Потом он повернулся ко второму:

– Ты, Ишан, пойдёшь последним. Достань меч и сделай так, чтобы мне не пришлось оборачиваться.

Рослый Абхаш схватил незнакомца левой рукой и, не обращая внимания на его вопли, потащил к полуоткрытым створкам входных ворот.

Там царил полумрак, но Мелькарт отлично видел, что весь широкий проход просто кишел змеями! Они тут же замерли, угрожающе подняв свои чёрные головы.

Абхаш резко дернул незнакомца, спрятав его за спину, и выхватил меч.

Змеи гневно раздували свои капюшоны, качаясь из стороны в сторону, их шипение становилось все громче и громче. Две большие змеи одновременно поползли в сторону людей, а незнакомец смело вышел им навстречу из-за широкой спины воина.

Змеи почти одновременно ткнулись головами в золотые браслеты на лодыжках и замерли у его ног. Он взял их в руки и прижал к груди, на которой толстым слоем висели множество золотых украшений.

Мелькарт и его бойцы с ужасом и отвращением наблюдали, как змеи заскользили по его телу, спустились по ногам и поползли прочь. И тут же скопление их собратьев пришло в движение, через несколько мгновений проход был чист, а грозное шипение сменилось непривычной тишиной.

Абхаш снова схватил незнакомца левой рукой, но Мелькарт остановил его.

– Как зовут тебя?

– Сварнам, – ответил незнакомец, широко улыбнувшись. – Запомни моё имя, стратег.

– Сварнам, почему змеи не тронули тебя? – спросил Мелькарт. – Ты умеешь разговаривать на их языке?

– Нет, стратег. Я не разговариваю со своими слугами. За меня говорит моё золото. Оно сильнее слов.

– Хорошо, – сказал Мелькарт. – У царя Галипетра много золота, и он щедро заплатит тебе. Абхаш не будет держать тебя за руку. Просто отведи нас в тронный зал.

– Зачем он тебе, стратег? – широко улыбнулся Сварнам. – Там сейчас живет мой отец с братьями, они не будут рады тебе.

– Просто отведи нас туда, – сказал Мелькарт. Только не пытайся сбежать по дороге, Абхаш тебя просто разорвет на две части, и я не стану ему в этом мешать.

– Абхаш! – радостно закричал Сварнам и побежал по коридору. – Не отставай, Абхаш!

Бойцы бросились за ним, но быстро бегать они не умели – тяжелая пехота передвигается только шагом.

В конце коридора виднелась широкая каменная лестница без перил, и с неё раздавался голос незнакомца: «Абхаш! Абхаш!», который звучал всё тише и тише…

Мелькарт и его бойцы бросились догонять Сварнама, но на лестничных маршах зияли гигантские дыры, как будто сверху летел огромный камень и сносил всё на своёмпути. А тот легко, безо всяких раздумий перепрыгивал через обвалившиеся ступеньки полуразрушенных лестниц, где в провале не было видно ничего, кроме пугающей чёрноты.

Сварнам держался достаточно далеко, чтобы его можно было схватить. В заброшенном дворце он мог легко спрятаться, и Мелькарт никогда бы его не нашёл. Но он не прятался.

Они поднялись на самый верх, именно здесь когда-то жил царь Ксантора со своей большой семьей. На верхних этажах было намного светлее, и дворец здесь сохранился лучше всего.

Сварнам неожиданно обернулся и серьезно посмотрел на Мелькарта:

– Я забыл предупредить: в этот зал зайти можно только на коленях. По-другому нельзя.

Мелькарт покачал головой:

– Ты помог стратегу великого царя, и за это тебя ждёт награда. Но законы и порядки здесь будет устанавливать наш царь Галипетр. Веди нас и не отвлекай меня своими выдумками.

Сварнам молча кивнул и подошёл к высоким закрытым дверям ярко-красного цвета.

– Это здесь, стратег, – широко улыбаясь, сказал он. – В этом зале царь слушал доклады и принимал гостей. А сейчас там живет мой отец. Если ты не боишься его гнева, то можешь войти.

Он отошёл в сторону, давая пройти стратегу с бойцами.

Мелькарт распахнул створки дверей и, сделав шаг вперёд, тут же закрыл глаза рукой из-за нестерпимого блеска в центре зала. От резкой боли он присел и несколько мгновений не видел ничего, кроме чёрных кругов.

Постепенно зрение возвращалось к нему, и сейчас он понял, что именно ослепило его. В центре зала стояли двенадцать золотых колонн разной толщины и высоты с множеством пластин на своих гранях, в которых, как в зеркалах, отражался солнечный свет. Лучи сходились в одной точке, ослепляя любого, кто не склонился на входе.

Мелькарт, согнувшись, сделал несколько шагов в сторону и только тогда смог выпрямиться и осмотреться.

Стены были выкрашены в ярко-синий цвет, они плавно переходили в потолок, и цвет постепенно менялся на чёрный. Там тускло блестели золотые вставки, которые казались звездами на рассветном небе. Вцепившись в них когтями, вниз головой висели десятки гигантских летучих мышей. Только они не кутались в свои кожистые крылья. Напротив, их крылья были широко расставлены, и легкий ветер слегка поворачивал их тела, отчего всё пространство просторного зала казалось живым и подвижным.

Мелькарта летучие мыши не интересовали. Его насторожило другое: внутри было чисто! Неужели Сварнам не соврал, и здесь действительно кто-то живет?

Он оглянулся, никого рядом не было.

– Подойди, стратег, – услышал он высокий голос Сварнама.

Мелькарт обошёл золотые колонны. Напротив них он увидел большой красный трон, похожий на тот, что они видели во дворе, только без лестниц.

Рядом с троном стоял Сварнам и какой-то рослый старик в свободном фиолетовом одеянии, волнами ниспадавшем на пол. На голове не было никакой растительности, а коричневое лицо покрывали чёрные и фиолетовые знаки, которые производили отталкивающее впечатление.

Но больше всего пугали его горящие чёрные глаза, цепко и алчно следящие за незнакомцами.

– Я просил тебя найти помощников, Сварнам! – торжествующим шепотом сказал он. – И ты их нашёл. Я рад, что у меня такой послушный сын. Теперь народ Ксантора будет гордиться своим новым царем!

Сварнам радостно улыбнулся и пальцем показал на Абхаша и Ишана:

– А они прикасались ко мне. Ты их убьёшь, отец?

Старик покачал головой:

– Нет, это твои помощники. Теперь они будут вечно служить тебе.

Он посмотрел на Абхаша и поманил его рукой:

– Подойди, воин. Помоги моему сыну подняться на трон.

Мелькарт никогда раньше не видел высших ксандаров, но знал, что перед ним именно он. Но Сварнам называет его отцом…

– Кто ты? – резко спросил Мелькарт. – Не смей командовать людьми царя Галипетра…

Ксандар вытянул руку вперёд, и Абхаш замер на месте, не сводя с неё глаз.

– Это мои люди, стратег, – он перевел взгляд на Мелькарта. – И ты теперь тоже мой.

Он говорил громким шепотом, в котором слышалась радость и предвкушение хищника, дождавшегося добычу.

Потом он посмотрел на Абхаша и вновь стал манить его рукой.

– Я не твой, я служу царю Галипетру, – сказал Мелькарт, пытаясь избавиться от липкого страха перед этим стариком.

       Тот ничего не ответил, он был занят Абхашем.

– Встань так, чтобы мой сын мог забраться на трон, – свистящим шепотом скомандовал он, и огромный Абхаш упал на пол перед красным троном, а потом встал на четвереньки.

Сварнам засмеялся и запрыгнул ему на спину. Но дотянуться до трона он не мог и, со слезами в голосе, крикнул:

– Отец, но мне всё равно высоко, я так не залезу!

Ксандар ласково улыбнулся:

– Но ведь у тебя есть ещё помощник. Давай попросим его.

И он поманил рукой Ишана.

Мелькарт видел ужас в глазах воина, но тот послушно шёл вперёд, повинуясь движениям руки старика.

– Ишан! – крикнул Мелькарт. – Остановись!!!

Но боец медленно подошёл к ксандару и замер в ожидании.

– А теперь нагнись, воин, – прошептал ксандар. – Помоги моему сыну.

Ишан встал между Абхашем и троном и согнул спину, упершись руками в колени.

– Нет, – покачал головой старик. – Ему будет неудобно. Пригни колени, воин!

Ишан послушно выполнил приказ, а Сварнам, стоя на спине Абхаша, схватился за пояс Ишана, залез коленями ему на спину и, наконец, запрыгнул на красный царский трон.

– Спасибо, отец! – радостно закричал он. – Теперь я царь Ксантора, да?

– Да, мой сын, – согласно кивнул старик. – Отныне здесь правит тринадцатая династия. И ты её первый царь.

Потом он повернулся к Мелькарту:

– Ты готов присягнуть на верность новому царю?

Мелькарт покачал головой:

– Твой сын не царь, а ты не ксандар. Просто потому, что у высших ксандаров не бывает детей.

– Вы все наши дети, стратег, – сказал старик, поднял руки и хлопнул в ладоши.

Внезапно одна летучая мышь резко спланировала с потолка на пол, на глазах увеличиваясь в размерах. Потом другая, третья…

Вокруг Мелькарта безмолвно вставали ксандары. В такой же просторной фиолетовой одежде и с обезображенными татуировками лицами.

– Война окончена, стратег, – тихо сказал ксандар и в голосе его слышалось плохо скрываемое торжество. – Галипетр проиграл, как сила всегда проигрывает знаниям.

– Нет, – покачал головой Мелькарт. – От вашего войска уже ничего не осталось. Проиграл ваш Совет.

– У нас никогда не было войска, стратег, – покачал головой старик. – А несколько тиларов, которые пытаются нас защитить, совершенно не умеют воевать.

– Тогда с кем я сражался в прошлом бою, когда потерял почти всех своих воинов? – крикнул Мелькарт.

Ксандар молча смотрел на стратега, и тот внезапно всё понял. Но этого не может быть!..

– Каждое ваше сражение стоило нам с братьями больших сил, – прошептал ксандар, и в голосе его слышалось сожаление. – Требовалось время, чтобы вы перебили друг друга. Сейчас от всей армии Ксантора остался только твой отряд, стратег. И новому царю придётся всё начинать сначала.

Мелькарт замолчал, пытаясь осознать услышанное.

– Но почему Сварнам? – наконец, спросил он, хотя ответ был понятен и без слов.

– Потому что он сирота и очень слаб, стратег. И никогда больше царь Ксантора не посмеет ослушаться воли Совета. Вернись к своему отряду и скажи, что отныне они служат новому царю и охраняют его дворец.

2. Золотой город

Мой отец очень хотел разбогатеть и наделал много долгов, пытаясь стать торговцем. Но что-то пошло не так, и вместо безбедной жизни нам пришлось оставить наш дом и снимать жилье за городской стеной. И еда в нашем доме случалась не каждый день.

После смерти отца мать отдала меня известному торговцу Амиру в счет наших долгов. Он пришёл с Юга, носил необычную для Балинги одежду и говорил с сильным акцентом. О его богатстве слагали легенды, а роскошный дворец Амира знали в Золотом городе все. И я надеялся, что там мне теперь и придётся жить. Однако в своёмдворце он появлялся крайне редко и меня с собой туда не брал. Я сопровождал его в торговых походах, где Амир жил в обычном шатре и ел ту же пищу, что и все мы.

Тогда я и узнал о его великой скупости: человек, который мог купить весь Золотой город, одевался не лучше своих слуг, передвигался на тощей кляче и питался хлебом и обычной кашей. Не было у него ни друзей, ни родственников, кто бы помогал ему и чьим обществом бы он дорожил. Единственным, к кому он проявлял привязанность, был ручной ворон Шаррак. Амир считал его своим талисманом и никогда с ним не расставался.

Но, несмотря на свою легендарную скупость, он не жалел денег на образование своих малолетних помощников: в каждый поход он брал с собой преподавателя, и тот обучал нас счету и письму.

Мой первый караван направлялся в далекий город на окраине нашей империи, в Валдар. Там ко мне подошёл один бедный мальчик и, протянув две мелкие монеты, предложил продать ему медный таз для мамы. Такой таз стоил вдвое дороже, но он очень настаивал. Я решил рискнуть и попросил Амира продать мне этот товар в долг. Неожиданно он согласился, и я принес мальчику большой тяжёлый таз. Он еле унес его, а на утро пришёл снова и попросил такой же для своей бедной тети. В ту поездку я продал ему множество разной утвари по очень дешевой цене. А когда я возвращал долг Амиру, часть денег осталась у меня, ведь мне он отдавал эти товары ещё дешевле.

В следующий раз, когда мы снова пришли в Валдар, этот мальчик уже ждал меня у постоялого двора. Он больше не рассказывал про своих бедных родственников, а просто делал заказ, загибая пальцы.

Так у меня впервые в жизни появились деньги. К счастью, Амир был слишком занят и не интересовался, зачем мне так много товара, за который он мог выручить намного больше. Однако, когда мы прибыли в Корвал, он позвал меня и сам предложил воспользоваться его товаром в долг.

В этом городе я никого не знал, но желание заработать взяло верх над благоразумием. Я взял за две монеты повозку, загрузил товар и направился в бедный район города. Там я заходил в дома и предлагал всё намного дешевле, чем на рынке. Но мой ошейник сразу выдавал во мне раба, и я слышал лишь насмешки в свой адрес. Мне повезло, когда, казалось, надежды больше нет: я нашёл семью, где молодая женщина купила у меня кое-что прямо с повозки. Уже темнело, и возвращаться с товаром было слишком опасно. Поэтому я предложил этой женщине взять оставшийся товар и самой продать соседям.

Конечно, я рисковал. И когда на утро шёл к ней за деньгами, ожидал, что мне просто не откроют. Но нет! Деньги она мне отдала полностью и попросила принести на продажу что-нибудь ещё.

Я никак не мог понять, почему столь скупой Амир идёт на заведомо невыгодные условия и позволяет мне торговать по слишком низким ценам.

Всё стало ясно, когда он организовал склады в этих городах, где занимались продажами те же люди, с кем я работал до этого. Ничего удивительного – каждый день пребывания в другом городе стоил денег: платить приходилось слугам, охране, кормить лошадей и оплачивать торговые места. А теперь мы управлялись за пару дней на рынке и оставляли товар на своих складах доверенным людям.

С тех пор Амир заметил меня и стал поручать всё более ответственные задания. И, надо отдать ему должное, оплачивал он мою работу весьма щедро. Деньги у меня теперь были постоянно, и я мог позволить себе покупать те вещи, о которых раньше не смел и мечтать. А мой рабский ошейник Амир заменил на дорогую серебряную платину, висевшую у меня на груди.

Иногда я навещал мать и покупал ей продукты. Она сильно изменилась, и я уже не мог относиться к ней так, как когда-то в детстве: мать разговаривала со мной стоя, льстиво улыбалась и заставляла братьев и сестер целовать мою руку. Это было ужасно неприятно, и я нечасто появлялся у неё.

Как это ни покажется странным, но в окружении Амира у меня не было друзей. Он так умел распределить обязанности, что каждый занимался своим делом, не обращаясь к другим. И говорить он позволял только от своего имени, всякие «мы» он запрещал категорически.

Шли годы, Амир сильно постарел и стал очень рассеянным: если мы ночевали на постоялом дворе, я всегда проверял его комнату перед уходом. И часто находил там его тугой кошель. Я никогда не интересовался, сколько там денег, какой в этом смысл, если они не мои? Просто забирал кошелек и, дождавшись, когда Амир будет один, с поклоном возвращал.

И вот однажды он позвал меня в свой дворец в Золотом городе. Это была большая честь: я не знал никого из своего окружения, кто бы там побывал.

3. Кале

Золотой город огромен, и перемещаться там лучше на возницах. Найти их не составило труда: они ждали своей очереди сразу за городскими воротами.

Я прыгнул в первую повозку и скомандовал высокому парню с широким ошейником везти меня ко дворцу Амира.

Ехать пришлось долго, хотя он бежал всю дорогу. Но к самому дворцу везти отказался: дальше начинался район, куда ему заходить нельзя.

Вся земля здесь была вымощена камнем, а улицы поливали водой из бочек на колесах. Один раз меня остановили солдаты городской стражи, но, увидев мою серебряную пластину на груди с именем Амира, тут же отпустили.

Впрочем, я не сильно походил на вора: чисто выбрит и в дорогой одежде, без оружия и сопровождения, я казался тем, кем и был на самом деле: богатым слугой богатого господина.