Человек, убивший Голливуд.

Кельвин улыбнулся: ему были известны подобные терзания, наваливавшиеся на него в сравнительно короткие промежутки времени, тогда, когда он брался за новое сложное дело. Барлоу отложил фотографии в сторону. Их объединяла непреодолимая тоска в глазах человека, утратившего цель, к которой настойчиво шёл все эти годы. Понимал ли он, что она недостижима? Скорее всего, да. Но, несмотря на это, она существовала, и было, к чему идти. Теперь впереди зияла пустота.

То, что этот пожилой, уставший и глубоко несчастный человек не работает на российские спецслужбы, было очевидно, однако волею случая он оказался зацепкой, дававшей Барлоу шанс разрешить стоящую перед ним задачу. В первую очередь следовало выяснить, определена ли эта роль простым стечением обстоятельств или является частью продуманного плана. Если это операция русских, то возле «марксиста» должна болтаться ниточка, потянув за которую, угодишь в мышеловку. Если нет, отыскать выход на человека, приправившего выступление «президента» риторикой Яценко, будет непросто.

Кельвин выделил здесь два направления. Согласно первому, следовало выяснить, нет ли среди знакомых «марксиста» действующего сотрудника СВР или ФСБ, который, в рамках одной из версий Барлоу, случайно использовал подходящий для дела материал. Во втором случае в его окружении следовало разыскать человека, имеющего отношение к разработке компьютерных технологий. Иными словами, предстояло просеять через мелкое сито все связи.

Взялись выяснять всё: где работают или служат одноклассники, на какие посты и куда судьба забросила сокурсников и знакомых по институту, кем стали друзья детства и юности, не учившиеся с ним, не забыли о соседях по дому, даче и гаражному кооперативу, не говоря уже о родственниках как его, так и жены.

Кроме этого, требовалось отследить прочие личные контакты, и это была, пожалуй, самая трудная часть работы. Именно здесь с наибольшей степенью вероятности мог пребывать искомый человек, но именно в этой области пропустить его было проще всего. Электронная почта, соцсети, скайп, обычные телефонные разговоры - над всем этим работали соответствующие специалисты. Но оставались ещё прямые личные контакты. Казалось бы, чего проще: возьми Яценко под плотную опеку, и задача решена. Но здесь была загвоздка: объект поиска мог оборвать взаимоотношения, а выявить связи, ушедшие в прошлое, весьма трудоёмко, для этого требовалось завязать не просто тесные, а доверительные отношения с «марксистом». Попытаться сблизиться с ним Кельвин решил лично, поскольку полагал, что наиболее подготовлен для этого. Он был знаком не только с его трудами, но и с основной частью работ тех авторов, переосмыслив которых «марксист» выстроил свою теорию.

Официально Яценко не пребывал под контролем спецслужб, и контакт с ним не нёс никакой угрозы. Во всяком случае, для обвинения в шпионаже за знакомство и беседы с этим человеком оснований не было, так что работать можно было спокойно.

Единственное, чего опасался Барлоу, - насторожить объект. Если замкнётся, повторно подобраться будет на порядок труднее. Но более всего страшила связанная с этим потеря времени. Возможно, телетрансляция - не игра русских, и они так же будут искать лицо, осуществившее кибератаку, в соревновании с ними время становилось важнейшим фактором. Именно поэтому Кельвин не спешил идти на контакт, собирая всё, что позволило бы в точных деталях составить психологический портрет «марксиста» и не допустить осечки. Сделать это было несложно, ведь с момента приезда Барлоу за Яценко непрерывно следили.