Мечников. Том 4. Открытие века

В одной лишь только Второй мировой войне пенициллин спасал множество раненых бойцов. И судя по проясняющемуся взгляду Щеблетова, он понял, к чему я веду.

– Гнойные инфекции, значит… – улыбнулся он. – Да армия может закупить у нас таких препаратов на… На целое состояние! Даже при том, что нам придётся поделить доход на троих… Выйдет огромная сумма!

И из этой суммы я получу примерно шестьдесят процентов. Тридцать уйдёт Щеблетову и пятнадцать процентов от моего дохода – Синицыну.

– Мне нужно два-три дня, чтобы продумать дальнейший план действий, – сказал коллегам я. – Производить антибиотики – дело непростое. В моей лаборатории это сделать не удастся. Нам придётся выкупить отдельное здание, организовать цех. Оборудование тоже понадобится. А ещё…

Хмм… А ведь для производства некоторых химикатов придётся сильно регулировать температуру. Сначала повышать, потом понижать и снова повышать. Схема там довольно трудная, а таких технологий ещё не изобрели.

Значит, выход у нас один. Воспользоваться магией. Мне понадобится огненный и ледяной маги. И так уж случилось, что у меня есть оба представителя стихийных направлений. Пиромант Игорь Лебедев и криомант Александр Щеблетов. Они могут заменить массу аппаратов, которые нам производить незачем.

– Я свяжусь с вами в ближайшее время, Александр Анатольевич, – садясь в поезд, произнёс я. – Но будьте готовы, что вам придётся отработать свои тридцать процентов в цеху.

– Что?! – воскликнул он. – Как это – отработать?

– Либо ищите мне ледяного мага, готового трудиться над производством антибиотиков, либо приезжайте сами, когда я дам сигнал. Иного выхода нет.

Поезд тронулся, и мы с Синицыным так и не услышали ответа Щеблетова. Но я знал, что он согласится. Возможно, побуянит немного, но потом даст добро.

– Что скажешь, Алексей? – спросил меня Синицын, комфортно расположившись на сидении поезда. – Есть у нас шансы обогнать этого Сеченова?

– Я скажу, что шансы обогнать его есть. Но что более важно – ты поступил неправильно. Вспылил на ровном месте! – упрекнул его я.

– Чего? Да я наши интересы отстаивал! Хотел потребовать у него переписать на нас патент, если проиграет! – принялся оправдываться Илья.

– Я не хочу, чтобы такое ещё хоть раз повторялось. Пойми, я ценю, что ты отстаиваешь наши права. Но ввязываться в дуэли с конкурентами… Для такого должен быть серьёзный повод. Да, понимаю, мне тоже обидно, что мы не успели зарегистрировать шприцы и болеутоляющее. Но мы его обгоним, поверь. Но куда обиднее будет, если мы всё потеряем из-за какого-нибудь судебного разбирательства. Это уголовно наказуемо, понимаешь? Посягательство на интеллектуальную собственность.

– И это ты говоришь мне? Будешь рассказывать про закон своему юридическому консультанту? – хмыкнул Синицын. – Эх… Видимо, действительно плохой из меня консультант, раз я так просто сорвался и чуть не создал нам новые неприятности. Прости, Алексей, ты прав. Сеченова нужно победить умом, а не силой.

– И я о том же. Если бы он и вправду украл наши разработки, тогда – да. В таком случае я бы сам вызвал его на дуэль, – произнёс я. – Но у нас нет никаких доказательств его воровства. Тем более, я уверен на все сто, что он этого и не делал вовсе.

– Проклятье… – схватился за голову Синицын. – Мы забыли… Совсем забыли кое-что обсудить с Щеблетовым!

– Ты это о чём?

– Как мы создадим научную статью без поддержки какой-нибудь академии? – воскликнул Синицын. – Нам нужны связи в Саратовском университете. А ещё лучше – в столице. Без них твою статью о бактериях никто даже рассматривать не станет.

Что ж, после этого заявления невольно задумаешься о существовании судьбы. Будто все звёзды разом сошлись! У меня есть знакомый пиромант и криомант для старта производства антибиотиков.

А ещё у меня есть знакомый из Санкт-Петербургской лекарской академии.

Ярослав Александрович Мечников. Вот только мне очень не хочется вовлекать его во всю эту историю… Однако поговорить с ним на эту тему я всё же попытаюсь. Посмотрю на его реакцию. Ведь он и сам получит от этого признание в учёных кругах.

Брат пробудет в Хопёрске ещё две недели. За это время я смогу показать ему на примере живые бактерии. А если он мне не поверит, тогда уже обращусь напрямую в Саратовский университет. Возможно, там примут мою статью.

Всю дорогу до Хопёрска мы с Синицыным обсуждали план дальнейших действий. Траты на создание новой, более продвинутой лаборатории планировались феноменальные. Мы могли себе это позволить, но в таком случае мы останемся без гроша. Будем жить на одни отчисления от патентов.

Рискованно. Но если не рисковать, то и прогресса мы никакого не добьёмся. Все лавры достанутся Сеченову. А я не могу себе позволить проиграть. Ведь это тоже один из трёх пунктов клятвы лекаря! Продвигать лекарскую науку. Гигея и остальные боги медицины будут ждать от меня исполнения клятвы.

А если я справлюсь – одарят меня новыми силами, и тогда я смогу вылечить ещё больше людей.

Значит, назад дороги нет.

– Мы объявляем Сеченову научную войну, Илья, – улыбнулся я. – В течение следующего месяца нам придётся очень хорошо потрудиться.

В Хопёрск мы вернулись вовремя. Как я и предполагал, на все дела и дорогу ушло всего лишь восемь часов. Первым делом я рванул в квартиру дяди. У меня были сомнения насчёт того, что Олег сможет удержать Ярослава столь длительное время.

Однако, когда я вошёл в квартиру…

– Лёша, слава Грифону, что ты пришёл, – обрадовалась Катя. – Там Олег с твоим братом… В общем, кажется, они зашли слишком далеко.

– Зашли слишком далеко в чём? – напрягся я.

Я прошёл на кухню, и ответ на мой вопрос предстал передо мной во всей красе.

– О… Лёшка… – едва справляясь с управлением собственным языком, произнёс Ярослав. – Садись к нам! Мы тут с дядей обсуждаем, как его нога… Фью-ю-ють! – брат взмахнул руками. – Улетела!

По красным лицам своих родственников я понял, что дядя решил воспользоваться козырем.

– Дядя, можно тебя на минуту? – спросил я. – Ярослав, посиди за столом. Нам нужно немного пошушукаться.

Олег переместился в прихожую, после чего мы заперли дверь на кухню. Оттуда сразу же раздалось пение Ярослава.

– Прости, Алексей, он изо всех сил рвался уйти, – прошептал дядя. – Мне пришлось его напоить!

– Это я уже понял, – усмехнулся я. – Не думал, что академика так просто соблазнить алкоголем.

Сам-то я всегда старался избегать этого пагубного соблазна. Ещё с курса наркологии и психиатрии знал, как опасен этиловый спирт.

– А его уломать было непросто, – подметил дядя. – Зато как он потом разговорился! Оказывается, у него проблемы в академии. Он уже давно не предоставлял новых статей, из-за чего его даже хотели заменить другим лекарем. Но твой отец вступился, сам понимаешь – заплатил. Так что твой брат опасается, что вскоре Александр Сергеевич и его из семьи турнёт. И будем мы дружно заседать в Хопёрске!

– Дядь, ты сам-то не перебарщивай, – попросил я. – Не заставляй Катю беспокоиться.

– Не переживай, я вообще стараюсь не пить с тех пор, как бросил увлекаться зельями. Но сегодня пришлось. Иначе бы я твоего брата точно удержать не смог.

– Понял, – улыбнулся я. – Ты меня здорово выручил. А сейчас ложись спать, я Ярослава домой сам отведу.

Олег прошёл на кухню, после чего воскликнул:

– Ну всё, племянничек, пора нам с тобой расставаться! Алексей Александрович приказал депортировать тебя в особняк.

– Не хочу! – взбунтовался Ярослав. – Ты ещё не рассказал, куда нога улетела!

Пока Ярослав с Олегом спорили, я подошёл к Кате.

– Как у вас дела? С Серёжей всё хорошо? – спросил я.

– Да, не беспокойся! Он такой спокойный, что даже всю эту суматоху пережил. Ну, когда на площади войска против Рокотова собирались. А вот твой дядя меня беспокоит…

– Ты прости, что ему пришлось напиться, – сказал я. – Его не вини. Это я дал ему задачу держать Ярослава в квартире любыми способами. Так что, если что – скалкой колоти меня.

– Да ладно тебе, – рассмеялась она. – Наоборот, ты столько для нас делаешь. И квартиру оплачиваешь, и Олега лечишь. Я тебе с собой кастрюлю щей заготовила. Возьмёшь, как соберёшься домой.

Вопрос только в том, как я дотащу и Ярослава, и кастрюлю щей. Если учесть, что ранее Катя варила супы в перегонном кубе… Что ж, полсотни литров щей я вряд ли с собой унесу.

Но оказалось, что, к счастью, кастрюля была небольшой. Просто я вовремя отобрал у этого семейства перегонный куб, чтобы использовать его по назначению.

Мы с Ярославом выдвинулись домой. Он взгромоздил на меня свою здоровенную руку, поскольку сам передвигаться без посторонней помощи уже не мог.

Оставалось надеяться, что на нас не решатся опять напасть какие-нибудь отморозки. Руки заняты кастрюлей, а бросать щи – жалко.

– Ой, ты прости меня, Лёш, я что-то… Так обрадовался встрече с дядей… – пропыхтел Ярослав. – На меня это непохоже. Я обычно больше двух фужеров вина не выпиваю, а тут…

– Да успокойся ты, сейчас приведём тебя в порядок, – сказал я и выпустил из правой руки лекарскую магию.

Странно, что он сам этого до сих пор не сделал. Хотя я прекрасно понимал, почему местные лекари слабо справляются с лечением опьянения и похмелья. Большинство даже не понимает, как оно работает.

Я ускорил работу печени Ярослава, а затем стабилизировал кровоток в его сосудах – особенно в головном мозге. Вот сейчас можно было бы дать ему тот самый сок из гриба, который мне прислал Ксанфий! Но так рисковать я не стану. Я ведь пока что не знаю, что там за вещество и как оно взаимодействует с алкоголем.

Как только мы дошли до дома, Ярослав устало плюхнулся на диван. Мимо него прошёл Доброхот, угрюмо фыркнул и произнёс:

– Тьфу ты! Нажрался, скотина!

– Что ты сказал? – удивился Ярослав, повернувшись ко мне.

– Я молчал, – помотал головой я. – Должно быть, тебе послышалось.

– Ох, какой же я дурак… – поморщился он. – Это ж надо настолько перепить, чтобы даже голоса начали несуществующие возникать…

Сегодня заводить серьёзный разговор с братом я не хотел. Смысла в этом нет. Обсудим это, когда он протрезвеет. Хотя дядя подкинул мне крайне важную информацию. Раз Ярослав действительно попал в передрягу из-за отсутствия свежих статей, значит, ему может пригодиться моё учение о микроорганизмах.

Возможно, что отец специально прислал его в Хопёрск. Чтобы Ярослав посмотрел, как я живу, и поторопился исправлять свою ситуацию. Правда, это очень жестоко с его стороны. Надеюсь, что мой брат ошибается, и отец не вздумал пугать остальных членов семьи изгнанием.

– Лёш, ты прости меня… – пробурчал Ярослав, когда я повёл его на второй этаж. – Я ведь всегда так надменно относился к тебе. Постоянно говорил, что ты – бестолковый младший брат. А что в итоге? Я и сам не шибко умным оказался.

– Заканчивай, – велел я. – Всё равно завтра забудешь всё то, о чём мы с тобой разговаривали.

Я уложил Ярослава спать, а затем спустился на первый этаж.

– Ну что, Алексей, даже не похвалишь меня? – хмыкнул Доброхот.

А ведь я и не заметил… Весь дом преобразился. Ни щелей, ни дыр в стенах – всё нормализовалось. Похоже, домовой трудился несколько суток напролёт.

– У меня нет слов, ты проделал очень большую работу, – улыбнулся я. – А в подарок у меня для тебя есть щи.

– Да я уже почувствовал запах… – улыбнулся Доброхот. – Пахнет так, будто Катюша приготовила.

– А это она и приготовила, – подтвердил я.

– Чего? Да ладно? – встрепенулся Доброхот. – Ёлки, чего ж ты сразу не сказал?

Домовой тут же побежал к кастрюле.

– Ты только всё не съедай! – попросил его я. – Ярославу завтра горячее точно пригодится. И да, кстати, Доброхот, есть просьба небольшая.

– Слушаю тебя внимательно, – упорно поглощая щи, ответил он.

– Я завтра уйду на работу. Будь добр, проследи, чтобы мой братец не совался в подвал. Заделай туда проход или просто напугай его чем-нибудь, если решит проверить, что мы там храним.

– Сделаю, не переживай, – раздобрев от вкусных щей, ответил Доброхот. – Если надо будет, я его так напугаю, что он имя собственное больше не вспомнит!

– Нет, Доброхот, настолько не надо! – рассмеялся я.

Прежде чем идти спать, я поднялся в библиотеку и нашёл тот самый тайник, в котором скрывалась книга по алхимической фармакологии.

Я решил выделять хотя бы два часа в день на изучение двух своих главных трактатов – Асклепия и Парацельса. Благодаря магической книге Асклепия я уже изучил несколько десятков местных заболеваний. А они разительно отличались от тех, которые я привык лечить в своей прошлой жизни.

А вот книга Парацельса далась мне с трудом. В основном она состояла из рецептов, рисунков растений и описаний эффектов, которые должны оказывать те или иные зелья.

И что самое удивительное, я нашёл там то, что пронзило мой мозг, словно разряд молнии.

Плесневые грибы-пенициллы. Парацельс описывал, как использовать их в качестве ингредиента для лекарственного зелья от заболеваний лёгких.

Вот оно! Местный рецепт антибиотика! Правда, судя по списку, для его изготовления потребуется ещё около десяти магических трав.

И тут до меня дошло, откуда Сеченов узнал, как готовить антибиотик. Должно быть, у него есть такая же книга. Запрещённый учебник, который он, скорее всего, уже успел проштудировать от корки до корки.

А это значит, что я уже от него отстаю. Вот только собрать все описанные здесь травы не так-то просто. Возможно, что я смогу опередить его известным мне научным путём.

Отметив для себя наиболее важные параграфы, я пошёл спать.

Следующий день начался, как ни странно, с толпы пациентов. Как только я появился в Хопёрской амбулатории, больных тоже стало больше. Синицын шутил, что я специально заразил весь город, чтобы у нас было много работы.

Но на деле магнитом для пациентов служило моё имя. Сначала я доказал, что могу справиться почти с любым недугом, а потом вошёл в историю города как один из тех, кто сверг режим Рокотова.

Сегодня пациенты проходили через меня быстрее, чем обычно. Ни одна из болезней не вызывала у меня особых затруднений. До тех пор, пока в мой кабинет не вбежал Василий Ионович Решетов.

Пожилой лекарь воскликнул:

– Алексей Александрович, главный лекарь всех созывает в первой смотровой. У нас там серьёзный случай. К Эдуарду Семёновичу Родникову пришёл на приём пациент с… Впрочем, вы сейчас сами всё узнаете. Я своё мнение Ивану Сергеевичу уже высказал. Идите и вы туда, я пока попринимаю ваших пациентов.

А вот это уже что-то новенькое! При мне Кораблёв ещё ни разу не созывал врачебный консилиум. А именно так и называется совет нескольких врачей, когда им необходимо выставить сложный диагноз.

Я прошёл в первую смотровую. Все остальные сотрудники амбулатории уже были в сборе. Иван Сергеевич Кораблёв, Илья Андреевич Синицын и Эдуард Семёнович Родников столпились вокруг лежащего на кушетке пациента.

– О, вы как раз вовремя, Алексей Александрович, – обрадовался Кораблёв. – У нас разнятся мнения. Мы никак не можем определить, что у нашего пациента!

– Простите за беспокойство, господа, – произнёс Родников. – Этого мужчину принесли ко мне на приём, а я не смог даже примерно предположить, что происходит.

На кушетке лежал полный побледневший мужчина. С него градом лил пот.

– Опишите, что беспокоит? – попросил я.

– Боль… Жуткая боль сзади, в спине! – воскликнул он.

– В пояснице, – уточнил Синицын. – Боли начались два дня назад. Думал, что надорвал спину.

– Но вскоре поднялась температура, – добавил Родников. – Мы подозреваем, что у него воспалились мочевыводящие пути. Однако их лечение не дало никакого толку.

– Я лично пробовал снять воспаление с почечных лоханок и мочеточников, – сказал главный лекарь. – Лучше ему не стало. Температура держится выше тридцати восьми уже вторые сутки.

Тут у нас точно не воспалительный процесс в позвоночнике. Сомнений нет – это почки. Либо нетипичное расположение аппендикса. В таком случае аппендицит может отдавать даже в поясницу.

Я достал свой тонометр и принялся измерять давление пациента.

– Алексей Александрович, а разве это необходимо? – уточнил Кораблёв. – Если у него страдает мочевыделительная система, зачем нам осматривать тонус сосудов?

– Если проблема с почками – давление может подскочить, – объяснил я. – Ага… А вот и результат. Сто пятьдесят на сто десять. Очень высокое давление, особенно диастолическое. Бьюсь об заклад – это почки. Вот только…

Какое конкретно заболевание? Воспалительных процессов в почках бывает крайне много. И с ходу без УЗИ определить точно, что случилось с пациентом, практически невозможно.

Хотя…

Я почувствовал едкий запах. За кушеткой стояла банка с какой-то жидкостью.

– Господа, а это что такое? – указав взглядом на банку, спросил я.

– Ой, да не обращайте внимания, – прошептал Родников. – Это пациент принёс свою мочу. Показал, какого она цвета.

– Поэтому я и думаю, что там – камень. В мочеточнике, – заявил Кораблёв. – Он царапает слизистую, поэтому кровь с мочой и выходит.

Я обошёл своих коллег и взглянул на банку. Цвет у мочи был грязно-коричневый. Такое сложно с чем-то перепутать.

– Нет, коллеги. Это не камень, – помотал головой я. – Здесь кое-что похуже.

Глава 3

Очевидно, что у пациента повреждены не мочевыводящие пути, а почки. Причём некроз идёт в одном определённом участке почечной системы.

Об этом свидетельствует цвет мочи. Грязно-коричневый.

– У больного – острый канальцевый некроз. Или, как его называют иначе, острый тубулярный некроз, – объяснил я. – Нам всем нужно сконцентрироваться на лечении почек. У кого-то ещё осталась мана?

– Погодите, Алексей Александрович, – перебил меня Родников. – Какие канальцы, какой ещё… «тубулярный?» – нахмурился он.

– Тише, Эдуард Семёнович, – помотал головой Иван Сергеевич Кораблёв. – Слушайте Мечникова. Он знает, что говорит.

Ох, как же много мне понадобилось времени, чтобы убедить главного лекаря, что я почти всегда знаю, что говорю. Не стану его винить, молодому специалисту редко кто-то верит. И в девятнадцатом, и в двадцать первом веке. Но, как я смотрю, мои труды увенчались успехом. Я окончательно добился его благостного расположения к себе.

– Слушайте меня внимательно, коллеги, – спокойно произнёс я. – Видите цвет мочи? Всем нужно хорошо его запомнить. Такое бывает только в том случае, если страдают канальцы – небольшие структуры в почках, которые отвечают за…

Я сделал паузу. Нет смысла говорить, за что они отвечают. В них происходит обмен ионов. Но пока что лекари это не поймут.

– Отвечают за формирование мочи, – уклончиво ответил я. – Но, если там скапливается… некротика, тогда из-за этого почки перестают работать, и весь организм начинает лихорадить.

Мне приходилось объяснять суть заболевания предельно простыми словами.

– Как я понимаю, никто из присутствующих, кроме Алексея Александровича, не знает, как точно лечить этот недуг? – обратился Кораблёв к Родникову и Синицыну. Те промолчали. – Что ж, в таком случае мы можем поступить лишь одним способом. Позволим Мечникову излечить пациента. А если у него не хватит сил, поделимся с ним своими. Всех устраивают такие условия?

– Да! – хором выкрикнули Родников и Синицын.

И я приступил к работе. В целом, как привести в порядок канальцы в почках я понимал прекрасно. Это для меня совсем не проблема. Есть вопрос куда серьёзнее.

А именно – причина.

Отчего взялся этот некроз? Если исключить все магические повреждения, которые мог бы подкинуть этот мир, вариантов остаётся не больше пяти.

Во-первых, такая картина может наблюдаться при дегидратации. То есть в случаях, когда организм теряет слишком много воды. Из-за рвоты, диареи или ожогов. Но лежащий передо мной мужчина совсем не похож на обезвоженного. С его лба градом льётся пот.

Организм бы не стал расходовать столь драгоценную жидкость таким образом.

Точно такая же клиническая картина может наблюдаться при окклюзии почечных сосудов – при ишемии почки. Однако и этот вариант я уже отмёл. Я приказал магии избавиться от тромбов и атеросклеротических бляшек. Но не потратил при этом почти ни одного процента своего запаса магии. А значит, заклятье не сработало – бляшек и тромбов нет.

Возможно, почки повредили токсины или какая-то инфекция… Но и обратный виток, которым я прошёлся по почкам, действовал весьма неохотно. Значит, бактерий там нет. Моча стерильна, каковой она и должна быть в норме.

– О боги, храни меня Грифон… – простонал Родников и с грохотом рухнул на пол.

– Что там случилось? – не отвлекаясь от лечения, спросил коллег я.

– Видимо, Эдуард Семёнович передал вам слишком много своих сил, – сказал Кораблёв.

– Мои тоже уже почти на исходе… – пыхтел Синицын.

– Всё, отбой! – скомандовал Кораблёв. – Дальше я сам. Моих витков должно хватить, чтобы подпитать Алексея Александровича.

А я и не думал, что лечение почечных канальцев отнимет у нас столько магии. Но тут я сам просчитался. Перекинул всю ману в обратный виток, поскольку посчитал, что так лекарская магия будет развиваться быстрее.

Теперь-то мне очевидно – что-то не так. Как только вернусь домой, нужно будет обязательно вернуть всё на свои места.

– Господин Мечников, ещё долго? – спросил меня Кораблёв, когда я закончил восстанавливать почки. – Так я и сам скоро останусь без магии.

Видимо, взаимодействие с микроскопическими частями органа отбирало очень много сил. А уж если даже Иван Сергеевич со своими шестью витками начал бить тревогу…

– Придётся подождать ещё десять минут, господин Кораблёв, – произнёс я, пытаясь продумать план дальнейших действий. – Дайте мне подумать.

Я уже полностью восстановил кровообращение в почках, стабилизировал давление и очистил организм пациента от веществ, которые начали вредить другим органам.

Но причину пока так и не нашёл. Откуда взялся этот проклятый тубулярный некроз?!

Ах… Ну конечно!

Пациент полный, ему уже давно за пятьдесят. Нужно расспросить его о других симптомах.

– Как вас зовут? – перешёл к опросу я.

По-хорошему, именно с этого и нужно было начинать.

– Николай, господин лекарь, – улыбнулся мужчина. – Мне уже лучше… Вы бы знали, как я вам благодарен… Думал – помру!

– Подождите, – перебил его я. – Пока что благодарить рано. Лучше расскажите, а что беспокоило вас задолго до начала этого заболевания? Были другие симптомы? Которые беспокоили вас часто, но не так назойливо. То есть… – я задумался, как лучше сформулировать понятие «хроническое заболевание» простому гражданину. – Что вы уже очень давно терпите?

– Есть такое, господин лекарь, – кивнул он. – Несколько вещей беспокоят меня. Почти постоянно. Но я с ними уже обращался к другим лекарям. Мне сказали, что я всё выдумал.

– Кто это вам такое сказал? – нахмурился Иван Сергеевич.

– Так вон тот… Господин, который без сознания лежит, – сказал пациент.

Понятно! Родников запросто мог такое отмочить. У него вообще к пациентам отношение специфическое. «Могу – вылечу! Не могу – болезни нет, вы симулируете!» Как-то так.

– Так какие жалобы были у вас ранее? – продолжил опрос я.

– Пить всё время хочется… – вздохнул мужчина. – Знаете, как с похмелья! Но я спиртное не пью! Совсем. Пусть Грифон мою душу заберёт, если я лгу.

– Не волнуйтесь, я вам верю. А ещё что? – поинтересовался я.

– В туалет много хожу, – ответил он. – Мочусь постоянно. А иногда совсем плохо становится. Сознание, бывает, теряю. Голова, как ватная…

Всё, больше сомнений у меня нет. Хоть я пока что и не могу проверить перечисленные им симптомы с помощью лабораторного оборудования, но здесь уже всё очевидно.

Сахарный диабет второго типа. Возраст за пятьдесят, повышенный вес, жажда, интенсивное выделение мочи. А приступы, которые он описывает, скорее всего, являются эпизодами гипергликемии – когда сахар подскакивает слишком высоко и это вызывает нарушение нервной деятельности.

Теперь всё ясно… Почки при сахарном диабете повреждаются очень часто. Именно это заболевание и вызвало эту клиническую картину. Скорее всего, сначала сахарный диабет привёл к почечной недостаточности, и из-за этого в кровь начали поступать оксалаты – соли щавелевой кислоты. И мочевая кислота, которая привела к гиперурикемии. Другими словами, образовались идеальные условия для разрушения почечных канальцев.

Вот только излечить сахарный диабет второго типа я вряд ли смогу. На это даже лекарская магия неспособна. Лучшим вариантом будет отпустить пациента домой, а самому подумать, как решить эту проблему. Ведь я впервые столкнулся с этим заболеванием после своего перерождения.

– Итак, сейчас я рекомендую поступить следующим образом, – начал я. – Вашу поясницу я привёл в полный порядок. Однако я настоятельно… Слышите? Очень настоятельно рекомендую с этого момента посещать меня хотя бы один раз в месяц. Вам понадобится пожизненный контроль лекаря.