Мечников. Том 2. Клятва лекаря

Всё, больше терпеть его болтовню я не собираюсь. Раз план с Токсом не сработал – пойду напролом. Может, обратный виток и не действует на мертвецов, зато на Сухорукове он должен сработать.

– Держи! – крикнул я и бросил дяде свою саблю.

Затем сорвался с места и рванул на Сухорукова. Между пальцев, которыми он держал ребёнка, блеснул скальпель. Но я собирался успеть.

Главное — вырвать из его руки Серёжу и после этого вступить в бой, уже не сдерживаясь.

Пока Олег набросился на стоящих рядом мертвецов, я подлетел к Сухорукову и понял, что времени практически не остаётся...

Некромант приложил к шее ребёнка скальпель. Повезло, что он был ослаблен из-за потери руки. Кроме того, управляться одной левой Сухорукову удавалось с трудом.

Я понял, что не успеваю. Не дотягиваюсь. Ещё секунда – и он ранит младенца.

И в одно мгновение всё резко изменилось. Мою левую руку пронзила адская боль, затем по ней пробежал магический импульс. Я стиснул зубы, чтобы не закричать.

Рука удлинилась. Сустав растянулся, кости стали больше, чем были. А из пальцев вырвались острые когти.

И этими когтями я рассёк Сухорукову грудь. Громко вскрикнув, некромант выронил младенца. Я тут же поймал своего двоюродного брата и прижал правой рукой к себе.

– Дядя! Срочно забери его! – прокричал я. – Забери и убегай! Направляйся в город. Вам лучше держаться от меня подальше.

Потому что левая рука уже стала упыриной. Такой же вытянутой, изменённой, как у Красногривовских монстров.

Олег отреагировал моментально. Выхватил у меня ребёнка и, хромая, прорвался сквозь стену мертвецов, зарубив нечисть моей саблей.

Не лгал дядя, всё же доводилось ему участвовать в дуэлях. Саблей он владеет очень даже неплохо.

– Это что ещё за дерьмо?! – вскрикнул Сухоруков, затягивая лекарской магией свои раны. – Мечников… Ты чего… Что у тебя с рукой?!

– Не получишь ты обратного витка, Антон, – улыбнулся я. – Вряд ли когда я стану упырём, он сохранится.

К моему удивлению, Сухоруков задрал голову и издал истошный вопль отчаяния.

– Да как же ты умудрился? Дал этим тварям себя укусить? – вцепившись в свои же волосы единственной рукой, пробормотал он. – Нет, это плохо. Очень плохо. Мне нужна твоя сила, я не могу её потерять! Иначе весь мой план пойдёт коту под хвост!

– Что ж, в таком случае придумай, как мне излечиться от этой заразы, – ответил я. – Второго лекаря с обратным витком ты днём с огнём не сыщешь.

Левая рука горела огнём. Похоже, принятые мной препараты сыграли свою роль. Я сдержал лихорадку, а потому пока что обратилась только одна рука. Если бы я не подготовился заранее, то уже давно бы стал упырём.

– Подожди, Мечников, – помотал головой Сухоруков. – Лучше меня Красногривовский лес не знает никто. Но даже я не имею ни малейшего понятия, как избавиться от этого недуга. Проклятье, ты будто назло мне позволил упырю себя укусить!

Я обернулся и убедился, что дядю на горизонте уже не видно. Видимо, он уже приближается к городу. А значит, можно больше не сдерживаться. Я сорвался с места и вновь налетел на врага. Сухоруков выставил вперёд левую ладонь и попытался прикрыться зарядом из некротики, но я пробил его защиту лекарской магией, а затем схватил патологоанатома за грудки одной лишь мутировавшей рукой.

Ко мне уже неслись мертвецы.

– Останови их, если хочешь жить, – приказал ему я. – Отмени свой приказ!

– Некроманты смерти не боятся! – хохотнул он. – Давай, Мечников! Прикончи меня. Кто знает? Может быть, я даже восстану из мёртвых?

Мне искренне хотелось избавиться от этого мерзавца раз и навсегда. Но он был мне нужен. Без Сухорукова я вряд ли смогу доказать властям, что некромантия в Хопёрске – это его рук дело.

Поэтому придётся притащить его в город силой. Живым, но обезвреженным.

Я бросил Сухорукова в наступающих мертвецов. Двух он повалил своим телом, а ещё двум мне пришлось вырвать некротические сердца вручную. Безумно это признавать, но рука упыря – штука удобная. Жаль только, что я не могу контролировать процесс обращения. В противном случае можно было бы избавляться от врагов даже без сабли!

Стоп, о чём я вообще думаю? Откуда эти кровожадные мысли? Видимо, яд упыря вновь берёт надо мной контроль.

Я избавлялся от мертвецов, а в моей голове активно циркулировали мысли. Что-то в этой болезни казалось мне неправильным. Кажется, я упускал какую-то важную мысль.

Нелогично... Процесс развивается слишком нелогично, даже если учесть, что зараза магическая. С одной стороны, я подавил распространение противовоспалительными, но тогда почему одна рука всё же обратилась так быстро?

Будто мой предыдущий ход одновременно и помог, и помешал болезни. Но почему?

– Чёрт с тобой, Мечников! – в отчаянии вскрикнул Сухоруков, осознав, что я прикончил всех его мертвецов. – Я ещё приду за тобой, будь уверен!

Некромант попытался сбежать, но потерял бдительность. И в этот момент на его лицо, издавая боевой жужжащий клич, запрыгнул Токс.

– Проклятый мана-клещ! Слезь с меня! – прокричал сопротивляющийся Сухоруков, но было уже поздно.

Когда Токс выплеснул ему на лицо яд, я уже добрался до некроманта и влил в его сонные артерии обратный виток. К счастью, он всё ещё мог проходить даже сквозь изменённую руку.

Магия вызвала кратковременный спазм сосудов, из-за чего Антон Сухоруков моментально потерял сознание. Вымотанный после тяжкого боя, я уселся на землю и провёл правой рукой по вспотевшему лицу. Токс мельтешил рядом со мной.

– Ты большой молодец, друг, – улыбнувшись, сказал ему я. – Если бы этот придурок снова сбежал… Не знаю, что бы в таком случае нам пришлось делать. Из-за него и так все Хопёрские леса в опасности. Неизвестно, сколько уже этот гад распространил некротики.

Забавно, но чем-то своим поведением Токс напоминал мне собаку. Будто не клещ, а верный пёс, который готов прийти на помощь в любую минуту. Не знаю, как работает некромантия, но, кажется, в зомби Сухоруков души не помещает. А в клеща какая-то душа точно попала. Казалось, что в его маленьком тельце есть настоящий развитый мозг.

Мозг…

И совершенно случайно этот ход мыслей привёл меня к невероятному умозаключению. Я понял, как работает обращение в упыря.

– Конечно же, Токс… – рассмеялся я. – Вот почему противовоспалительные так странно подействовали…

Я оказался на пороге открытия лекарства от обращения. И в первую очередь мне нужно помочь себе самому. Интуиция подсказывает, что жить мне осталось не больше часа. Если сейчас же не приступлю к делу, то так и останусь в этих лесах. Безмозглым сумасшедшим упырём.

– Токс, проследи, чтобы Сухоруков не пришёл в себя, – велел я. – Сбежать он не должен. Я попробую излечить себя от хвори.

Готов поклясться, что клещ только что кивнул, после чего убежал к телу Сухорукова и уселся на его спину. Это даже не собака. Он понимает каждое моё слово. Кого же ты засунул в тело насекомого, Сухоруков?

Я отполз к ближайшему дереву и использовал ствол как опору. Облокотился спиной о берёзу, затем положил правую руку на свою грудь и приступил к диагностике.

К сожалению, магия не позволяла мне изучить тело изнутри, но я мог прислушаться к собственным симптомам. Жуткая головная боль, вновь возрастающий жар, сильно тошнит. В глазах двоится, а чувствительность в конечностях постепенно исчезает.

Всё же моё первое впечатление не было ошибочным. В слюне упырей содержатся какие-то магические бактерии. Просто обитают они не в крови, а в головном мозге.

Это – нейроинфекция. Все симптомы говорят о том, что у меня менингоэнцефалит. Оболочки мозга и сам мозг воспалены. Именно поэтому мне стало легче после принятия самодельного «аспирина». Я снял все симптомы, которые вызвал микроорганизм, но при этом позволил ему быстрее распространиться.

Потому что воспаление является преградой для инфекции. А если воспаление снять – зараза захватывает организм быстрее.

Однако прямо перед тем, как приступить к лечению Сони Бахмутовой, я ударил по себе обратным витком, чтобы убить бактерии. Напрашивается вопрос, почему же инфекция не умерла? А ответ всё это время лежал на поверхности. Я влил агрессивную магию в кровь, а возбудитель заболевания уже пролез в мозг – за гематоэнцефалический барьер. За структуру, которая отделяет среду мозга от общего кровотока. Похоже, туда магия пробраться не смогла. Ведь я не дал ей такого приказа.

Только ситуацию это совсем не упрощает. Это значит, что мне предстоит вжарить обратным витком по своей же собственной голове. Действовать придётся аккуратно, иначе я не вылечусь, а просто-напросто прикончу сам себя.

Магия обратного витка полилась из чаши в тело, а затем по моей команде достигла мозга.

«Проникни в ликвор, убей всю заразу, что распространилась по нервной системе».

Моя вторая рука уже начала обращаться. Стопам в ботинках стало слишком тесно. Видимо, все конечности приготовились преобразиться. Ещё пара минут – и мне точно конец.

Однако процесс застопорился. Превозмогая жгучую боль в черепе, я довёл заклятье до конца. И тогда изменения в моём теле обратились вспять. Ногам снова стало комфортно в старых ботинках, а руки вернули себе прежнюю форму.

Но стоило мне добить все микробы в головном мозге, и силы иссякли. Я едва мог пошевелиться. Однако уже это можно было назвать победой! Сухоруков без сознания, я больше не становлюсь упырём, а Серёжа в руках Олега, несущегося к своей квартире. Осталось только прийти в себя и дотащить этого мерзкого некроманта до города. Сдать его властям и очистить своё имя.

Токс вскрикнул, пытаясь привлечь к себе моё внимание. Уже начало темнеть. Я увидел, как по тропе к нам кто-то приближается.

Не дадут полежать спокойно… А ведь я уже собирался выдвигаться назад – в город.

– Спрячься, Токс, – скомандовал я. – Тебя никто не должен видеть.

По тропе, освещая путь магическими лампами, к нам приближался отряд полицейских. Наверное, их вызвал дядя. Однако меня не покидало плохое предчувствие. Будто что-то вновь должно пойти не так.

– Во имя Грифона! – воскликнул один из полицейских. – Вы только посмотрите на этот кошмар… Сколько же здесь убитых? Унтер-офицер, вы это видите?

– Это не убитые, – ответил мужчина с магической лампой в руках. Похоже, именно он имел самое высокое звание в отряде. – Это восставшие мертвецы. А вот и их создатель…

Полицейский взглянул на меня.

– Попался, Мечников, – улыбнулся он. – Мы уж думали, что и не найдём тебя.

– Глаза разуйте, господа, – устало произнёс я. – Некромант лежит чуть дальше – на тропе. Я его обезвредил.

– Боги! Да это ж Антон Сухоруков! – воскликнул один из городовых. – Патологоанатом хопёрский. Вы гляньте, унтер-офицер! Ему Мечников руку оттяпал, как мы и думали.

Какую же они допускают ошибку… Болваны! Только бы они волю Сухорукову не дали. Если его отпустят – пиши пропало. Сил, чтобы помешать им, у меня нет. А если бы и были, я вряд ли стал бы вступать в бой с полицейскими. От этого точно никому пользы не будет.

– Значит так, – принялся командовать унтер-офицер. – Территорию оцепить. Ищите улики. Двое пусть берут Мечникова и Сухорукова. Тащим их в наш участок. Допросим обоих.

– А их точно не нужно в госпиталь, унтер-офицер? – спросил молодой городовой. – Кажется, они оба сильно пострадали.

– Обойдутся. Сами лекари, – хмыкнул полицейский. – Пусть посидят немного за решёткой. А дальше посмотрим по уликам.

– Вы ошибаетесь, – произнёс я, когда один из городовых нацепил на мои предплечья наручники. – Преступник – не я.

– А это уже суд решит, господин Мечников, – сказал унтер-офицер. – Титула у вас нет. Дворянином вы больше не являетесь, как, собственно, и ваш дядя. Следовательно, мы имеем полное право задержать вас обоих.

– Обоих? – не понял я. – Вы и Олега Мечникова взяли?

– Взяли-взяли, – кивнул полицейский. – Он ещё и сопротивление при аресте оказал. Так что с его дальнейшей судьбой теперь всё ясно. Пойман с поличным под действием запрещённого зелья. Нанёс урон одному из моих сотрудников.

– Ага, зуб мне выбил, ублюдок! – выругался городовой.

Под действием зелий? Неужели и дядю кто-то подставил?

Нет… К сожалению, нет. Я ведь заметил, что он с самого утра ведёт себя странно. Зрачки расширены, боль в ноге почти не чувствует. Двигается чуть ли не быстрее, чем я. Теперь понятно, почему его эмоции были притуплены. У него остались те зелья, из-за которых его изгнали из рода Мечниковых. Похоже, Олег закинулся этой дрянью, когда узнал, что Серёжу похитил некромант.

Проклятье! Если свою невиновность я ещё могу как-то доказать, то что теперь делать с дядей? С ним уже мы точно никак не выкрутимся. С одной стороны, я его понимаю. Перенервничал из-за произошедшего, сорвался, снова взялся за старое. Зависимость – это страшная болезнь. Чтобы от неё избавиться, нужна очень большая сила воли.

Знать бы ещё, какие вещества входят в эти зелья…

Нас с Сухоруковым притащили в хопёрский полицейский участок. Правда, самого патологоанатома увели в отдельную комнату, которая находилась в дальнем конце здания. Видимо, решили, что он – свидетель, а не преступник. Все грехи задумали свалить на меня.

Прежде чем загнать меня в камеру, городовые обыскали мою одежду и сняли с пальца огненное кольцо.

– Будьте с ним предельно аккуратны, – рекомендовал я. – Это – очень опасный артефакт. Спрячьте его и никому не показывайте.

– Без вас знаем, Мечников! – фыркнул мужчина. – Отправится к остальным уликам.

Одна проблема валится вслед за другой. Мне и так причислили все провинности Сухорукова, так теперь ещё и кольцо огненное обнаружили. Теперь в суде могут выкрутить всё так, будто это я наложил печати на знать Хопёрска. Но сразу сдать кольцо в полицию я не мог. Слишком уж был велик шанс, что оно вновь попадёт в ненадёжные руки.

Но что делать теперь? Если не смогу предоставить доказательств, меня отправят на каторгу. Или казнят. Вариантов немного.

– Лёша, и тебя, значит, схватили? – вздохнул Олег.

Я не сразу заметил, что дядя сидит в соседней камере.

– Здорово мы с тобой влипли, племянник. Ох и сильно же попали…

– Ты Серёжу успел Кате передать? Он в порядке? – спросил я.

– Представь себе, малец даже не проснулся, – грустно усмехнулся Олег. – Крепкие нервы у парня, не то, что у его отца.

– Ты что, правда… Снова сделал это? – намекнул я на зелья. – Городовые не врут?

Дядя долго молчал. Кроме нас в участке на данный момент никого не было. Один только пьяница лежал на скамье в камере напротив. Тишину нарушал только его храп.

– Да, Лёш, отчаяние и не к такому подталкивает, – признался Олег. – Утром, когда увидел эту записку от Сухорукова, я так рассвирепел! Захотелось этого урода собственными руками напополам порвать. А потом вспомнил, какую силу давали мне те зелья. А заначка-то осталась. На всякий случай, понимаешь? Хранил я их. Мне так было спокойнее. Вот и решил – подохну, за решётку сяду, но сына своего спасу. Но я и подумать не мог, что мы сюда вдвоём отправимся.

– Опрометчивое решение, дядь, – подметил я. – Серёжу я бы в любом случае спас. Только какой смысл ему расти без отца? Об этом ты не подумал?

– В тот момент я вообще ни о чём толком не думал, – вздохнул дядя. – Плохи наши дела, Алексей. Я слышал разговор городовых. Суд планируется уже завтра. Громкое будет дело. Весь Хопёрск придёт слушать. Двух Мечниковых разом ударят плетью закона! Ха!

– Я смогу доказать свою невиновность. А вот насчёт тебя придётся подумать.

– И свою невиновность ты не докажешь, – помотал головой Олег.

– Это ещё почему?

– Если городовые не врали, против тебя уже несколько человек дали показания. И все они – твои драгоценные коллеги. Лекари, чёрт бы их подрал! Кораблёв, Родников и, разумеется, барон Мансуров.

– А разве за ложь в суде не полагается наказание? – нахмурился я.

– Полагается, только они уверены, что поступают правильно. Думают, что сдали некроманта. Идиоты… Готов поспорить, что Владимир Мансуров будет давить на тот случай с дуэлью. Скажет, что ты его некромантией изувечил.

– Ничего, они и Сухорукова схватили. Выкручусь как-нибудь.

– Прости меня, Алёшка, это всё ведь из-за меня. И история с Кособоковым, и Сухоруков… Всё я виноват. Зря тебя отец сюда отправил.

– Успокойся! – велел я. – Не время унывать.

– Мечников! – крикнул городовой. – Не успели сесть, а к вам уже посетитель.

– К кому из нас? – спросил я.

Возможно, Катя пришла нас проведать?

– К вам, Алексей Александрович, – ответил городовой. – У вас пять минут. И настоятельно рекомендую – без глупостей.

Железная дверь распахнулась, и в коридор между камерами прошёл мужчина. В тусклом свете факелов я не сразу понял, кто пришёл меня проведать.

– Не ожидал, что в следующий раз мы встретимся с вами при таких обстоятельствах, Алексей Александрович, – прошептал гость, остановившись около моей камеры.

Моим посетителем оказался художник Шацкий.

– Какими судьбами, Анатолий Васильевич? – спросил я. – Решили заглянуть на последнюю консультацию?

– Нет, господин Мечников, – помотал головой он. – Я пришёл, чтобы помочь вам.

Глава 3

Я полагал, что на помощь к нам с Олегом придёт Синицын или очевидцы из Красных Гривок, которым захочется высказаться насчёт моей деятельности или деятельности Сухорукова.

Да и в целом рассчитывал выкручиваться самостоятельно, не полагаясь ни на чью помощь – это был мой основной вариант.

Но уж от кого я точно не ожидал подмоги, так это от художника Шацкого. С этим пациентом я пересёкся всего пару раз. Разгадал причину его заболевания и договорился о поставке трав, поскольку у него имелись полезные связи.

Но как художник может нам помочь в суде?

– Только не говорите, Анатолий Васильевич, что собираетесь организовать наш побег, – прошептал я.

– Нет, ни в коем случае, – помотал головой он. – Я – честный человек. Поэтому желаю, чтобы всё решилось согласно закону. Как только мне рассказали, что вас закрыли в участке из-за подозрения в некромантии, я сразу же ринулся сюда.

– Возможно, вы ещё не в курсе, господин Шацкий, – усмехнулся я, – но против меня даже мои коллеги пошли. Они искренне убеждены, что я – некромант, а не лекарь. Так скажите, почему же вы так уверены в обратном?

– Если не учитывать тот факт, что вы лично исцелили меня от недуга? – усмехнулся он. – Я видел, что происходило на той тропе. И я поклянусь перед судом о том, что говорю только правду. Дам магическую клятву. И расскажу, что видел.

– На той тропе? – удивился я. – Так вы были неподалёку от места моей битвы?

– Был, – кивнул он. – А что вас удивляет? Вы забыли, где располагается моя мастерская?

Точно… А ведь прямо в том лесу, ровно у окраины Хопёрска, Шацкий пишет свои картины. Мне уже приходилось там бывать, но под гнётом лихорадки и желания спасти Серёжу я совсем об этом забыл.

– Вы можете на меня рассчитывать, Алексей Александрович, – уверил меня Шацкий. – Поверьте, в Хопёрске уже насчитывается много людей, которые оценили ваш профессионализм по достоинству. Кто бы ни пошёл против вас, знайте – вы не один.

– Довольно! – вмешался городовой. – Как я и сказал – пять минут, не больше.

– Я приду на суд, – сказал мне на прощание Шацкий. – Подумайте, господин Мечников, какие ещё есть доказательства вашей невиновности. Мы вытащим вас отсюда.

После этого Шацкого увели. Приход художника стал для меня большой неожиданностью. Мне доводилось встречаться с благодарными пациентами в прошлой жизни. Некоторые приносили обычные подарки в виде варенья или коньяка. А другие обещали помочь с любыми проблемами, которые пересекутся с их профессиональной сферой. Юристы, политики, другие медики.

Но здесь, в этом мире, в Хопёрске… Такое произошло впервые. Не ожидал, что нам на выручку придёт художник.

Проблема только в том, что мою невиновность доказать возможно, поскольку я на самом деле не имею ничего общего с предъявляемыми мне обвинениями. А вот что делать с Олегом? Его состояние опьянения запрещённым зельем уже констатировали.

Стоп. Или нет? И могут ли вообще в этом мире констатировать подобное, не увидев лично, как человек употребляет подобный отвар? Лабораторных анализаторов-то здесь пока что нет!

– Дядь, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, – произнёс я, когда городовой вернулся в свою комнату.

– Я уже догадался, о чём ты хочешь поговорить, – вздохнул он. – Прими мой совет, племянник. Доверься своему знакомому. Выберись отсюда, а обо мне забудь. Доказать мою невиновность уже не получится.

– О пристрастии к зельям мы с тобой позже ещё поговорим, – строго сказал я. – Но я не могу оставить Катю и Серёжу без главы семьи. Поэтому ответь на мои вопросы. Это важно.

– Ладно, – пожал плечами он и подошёл к решётке, чтобы видеть моё лицо. – Спрашивай.

– Почему ты думаешь, что твоё состояние уже не оспорить? – спросил я. – Городовые как-то это проверили? Тебя осматривал лекарь? Писал своё заключение?

– Э… Нет, – после короткой паузы ответил дядя. – Просто местной полиции уже известно, чем я увлекался в прошлом. Когда я попытался отбиться от них и воспротивиться аресту, они спросили, пил ли я эти зелья.

– И что ты ответил?

– Да в порыве ярости крикнул, мол… «Да! И что с того?!», – признался Олег.

– То есть они установили этот факт с твоих слов? – уточнил я. – Ну и додумался же ты ляпнуть!

– Да ты представляешь, как я переживал в тот момент? Я был готов убить кого угодно, лишь бы спасти сына! – воскликнул дядя.

– Ладно, только не кричи, – шикнул я. – Ты пойми, я ж тебя прекрасно понимаю. Просто моя задача – вытащить нас обоих.

– А как ты теперь это сделаешь? – хмыкнул он. – Я уже признался во всём. Хоть и не специально. Меня не оправдать.

– Подожди, не спеши, – попросил его я. – Лучше послушай, как нам лучше всего поступить. На суде ты скажешь, что сказал это из-за нахлынувших эмоций. Другими словами, солгал. Хотел спасти сына, а потом был готов навредить даже сам себе. Лучшая ложь содержит в себе частичку правды. Понимаешь, о чём я?

– И ты думаешь, что это сработает? – с сомнением спросил Олег. – Ох и не уверен же я в этом, племянник.

– Смотри, у тебя всего одно нарушение. Но отбрехаться от него мы можем. Со мной всё куда сложнее. Придётся собрать воедино все улики.

– А если лекаря приведут? Одного из твоих коллег? – спросил дядя. – Кораблёв меня из принципа завалит. После того, как я ему вчера морду набил…

Чёрт! А ведь это тоже будет использовано в суде. Уж этот факт мы никак не оспорим. Кораблёва избили при свидетелях. В его собственной амбулатории.

Хотя от этого нарушения можно ожидать лёгкого наказания. Штрафа, к примеру. Деньги – не проблема. Запас у меня есть, а если понадобится больше – заработаю. В амбулатории или вне её стен.

В первую очередь нужно сконцентрироваться на опровержении причастности к некромантии. Потому что за это дело меня точно осудят по крайне серьёзной статье. Каторга или смерть. Другого не дано.

Я решил прилечь на скамью и отдохнуть. Мне хотелось поразмышлять над предстоящим судом наедине с собой. Однако меня прервал вошедший унтер-офицер.

– Господин Мечников, – поприветствовал меня он. – Доброе утро.

Утро? Нас ведь доставили сюда вечером… Неужели прошло так много времени?

– Как я могу к вам обращаться? – спросил полицейского я.

– Для вас я - унтер-офицер Сапрыкин. Или господин Сапрыкин. Как вам будет удобно, – спокойно произнёс он.

В его голосе звучали нотки отвращения. Сапрыкин, похоже, испытывал искреннюю неприязнь ко мне и к моему дяде.

– В таком случае и вам доброе утро, господин Сапрыкин, – ответил я. – В связи с чем желаете моей компании?

– Я пришёл сообщить, что суд над вами и над вашим дядей – Олегом Мечниковым – решили не откладывать. Он состоится сегодня. Ровно в полдень. У вас всего четыре часа, чтобы собраться с мыслями. Надеюсь, вы примете свою судьбу достойно.

– Конечно, – кивнул я. – Моя судьба – служить лекарем. Я уже давно её принял.

Сапрыкин тихо рассмеялся. Почти что беззвучно.

– Вижу, что наглость в крови у всех Мечниковых, – произнёс он. – Что вы, что ваш дядя… Ведёте себя так, словно закон писан для кого угодно, но только не для вас.

– Осуждать – это не ваша обязанность, – перебил его я. – Так что советую закрыть свой рот. В противном случае, когда меня оправдают, мне придётся вызвать на дуэль унтер-офицера. За оскорбление своей семьи. А мне этого делать очень не хочется.

Сапрыкин скрипнул зубами. И этот звук оказался куда громче его смеха. Кажется, даже спящий алкаш из камеры напротив проснулся, услышав этот мерзкий звук.

– Ох, с каким же удовольствием я повезу вас в Саратов – на казнь, – шумно выдохнул Сапрыкин. – Во Владыкино были мои родственники. Умерли от этой поганой заразы, которую вы распространили. Я бы очень хотел лично перерезать вам глотку, но погоны не позволяют. У меня, в отличие от вас, есть честь и вера в законы Российской Империи.