Лекарь Его Величества

— Что ж, это достойное предложение, — кивнул Ростислав Сергеевич. — Если вы сдадите мой экзамен, то, учитывая поддержку спонсора нашей больницы, я возобновлю с вами целевой договор. Аристарх Александрович, вас устраивает такой расклад?

— Да, — кивнул Панов. — Но я тоже желаю присутствовать на экзамене. Для чистоты эксперимента.

— Идёт, — кивнул Ростислав Сергеевич. — Сейчас вам, Николай, предстоит осмотреть трёх пациентов. Можете опрашивать их, можете пробовать сканировать их магией. Ваша задача — поставить им диагнозы. Экзамен сложный, особенно для третьекурсника. Но я хочу убедиться, что не ошибаюсь в вас.

— Хорошо, — ответил я. — Давайте приступим.

Втроём мы вышли из кабинета главного лекаря и направились к палатам больных.

И в этот момент в голову мне пришло новое воспоминание…

Я должен поспешить к одному из трёх этих пациентов.

В моём воспоминании, в прошлый раз мы отправились не к тому пациенту. И в итоге больной умер!

Глава 8

Я не могу допустить смерти пациента! Если уж я попал из будущего в прошлое, то значит, должен исправить все ошибки.

В работе лекаря нередко умирают пациенты… это горькая правда нашей работы. Пока я не помню остальных людей, которым не смог помочь будущий я, но теперь уверен: когда появится подходящий момент, память разблокирует эти воспоминания. Как это произошло и сейчас. Поэтому…

Осталось вспомнить, к какому именно пациенту надо отправиться сначала.

— У вас будут три пациента, с болезнями трёх разных систем, — тем временем сказал Ростислав Сергеевич. — Сердечно-сосудистая, лёгочная и пищеварительная. Говорю вам это сразу как подсказку, учитывая то, что вы ещё студент. С какой хотите начать?

Надо вспомнить. В голове снова лишь обрывочные картинки. Так, сосредоточиться. Мне нужен пациент с фамилией Творогов!

— А какие фамилии у моих пациентов? — быстро спросил я, не особо заботясь о странности моего вопроса. Пусть главный лекарь думает, что я выбираю пациента по фамилии.

— Рябиков, Скрябин, Творогов, — удивлённо ответил Ростислав Сергеевич.

— Начну с Творогова, — тут же сказал я. — Пойдёмте!

Нужно успеть, времени совсем мало. К счастью, я чётко знал, как мне нужно действовать.

Мы дошли до нужной палаты, и я остановил своих сопровождающих в коридоре.

— Разрешите, я сначала сам поговорю и осмотрю пациента, — попросил я.

Главный лекарь кивнул, и я отправился спасать пациента.

У Творогова была частная одноместная палата, так как пациент был аристократом. Но в данном случае отсутствие соседей по палате сыграло злую шутку — никто не заметил стремительного ухудшения состояния.

Он был практически без сознания. Лежал на кровати на боку, а на полу виднелась лужа рвоты характерного цвета «кофейной гущи». Сам пациент был бледным, кожа была покрыта липким потом.

— Желудочно-кишечное кровотечение, — шёпотом произнёс я.

Если бы здесь был главный лекарь, он бы распорядился позвать хирурга.

Это было бы самое логичное решение, но заняло бы слишком много времени. Скорее всего, причиной желудочного кровотечения стала язва желудка. Не знаю, по какой причине её не залечили у хирургов сразу, возможно, не сочли столь опасной для пациента. И значит, лечили препаратами и лечебной магией. Но ни один лекарь-лечебник не в состоянии залечить язву желудка, это особенность только хирургической магии.

Ни один, кроме меня.

Я смогу вылечить Творогова, так как у меня открыты и хирургические навыки. Придётся выполнять это прямо тут, чтобы не терять времени.

Активировав хирургическое направление магии, я аккуратно провёл правой рукой по животу. Использовал разделяющую магию, чтобы был доступ к желудку.

Затем нашёл саму язву. Направил лекарскую соединительную магию на дефект, заставляя его срастись. И снова провёл рукой по животу, чтобы срастить назад ткани и кожу. Готово!

На весь этот манёвр ушло больше половины моих магических запасов. Но всё было сделано правильно. Это был единственный способ спасти пациента, и он себя оправдал.

Ещё некоторое время я потратил на уборку пола. Повезло, что в номере у Творогова была личная ванная, где нашлось ведро и тряпка. Не хотел, чтобы главный лекарь оказался в курсе только что произошедшей ситуации. Всё-таки пока что я продолжаю скрывать наличие других ветвей лекарской магии.

Пока я возился, в себя пришёл и сам Творогов.

— Что со мной произошло? — растерянно спросил он.

— Осложнение язвы желудка, — не вдаваясь в подробности, ответил я. Пациента лишний раз пугать тоже не стоит. Но лучше разобраться в ситуации, чтобы исключить повторов. — Что вы последнее помните?

— Мне позвонили и сообщили о проблемах с бизнесом, — задумчиво ответил Творогов. — Я сильно разозлился и очень захотел покурить…

— Вам же противопоказано курение с вашей язвой. По крайней мере, на период лечения, — ответил я.

— Да знаю, знаю, — кивнул пациент. — Но так захотелось. Ну и покурил здесь в окно, тихонечко.

Так, мне всё ясно. Скорее всего, пациент поступил с язвой желудка всего несколько дней назад. Его лечили консервативно, с помощью лечебной магии и алхимических препаратов. Но стрессом и курением он вызвал осложнение язвы — желудочно-кишечное кровотечение, что лечится уже только хирургическим путём.

— С этого момента строго соблюдайте все рекомендации лекарей, — наказал я. — Чтобы больше не было осложнений.

— Да, конечно, — закивал Творогов.

Он так растерялся, что даже не уточнил, кто я вообще такой.

Я вышел в коридор, к Ростиславу Сергеевичу и Аристарху Александровичу. В палату их лучше не заводить, хоть я всё и убрал, специфический запах ещё останется на некоторое время. Да и пациенту нужен покой, чтобы прийти в себя.

— Язва желудка, уже в состоянии ремиссии, — произнёс я диагноз.

Про осложнение в виде желудочно-кишечного кровотечения я, разумеется, умолчу. Вот только в схему лечения пациента надо добавить отвар чаги. Всё-таки он пережил операцию, да ещё и не в условиях операционной. Антисептический и противомикробный эффект чаги будет кстати.

— Прекрасно, Аверин, — восхитился Ростислав Сергеевич. — Пройдёмте к следующему пациенту?

— Ещё кое-что, — я задумался, как бы правильно предложить добавить чагу в схему лечения. — Недавно мы на алхимии проходили свойства отвара чаги. Кроме всего прочего, он оказывает положительное действие на желудок и пищеварительные железы. Может быть, имеет смысл добавить его в схему лечения?

— А это прекрасная идея, Николай, — подметил главный лекарь. — Этот препарат чаще всего используется как антимикробный, особенно после операций. Но описанный вами эффект у него действительно есть. Сегодня же добавим отвар чаги в схему лечения.

Отлично, всё сложилось как нельзя кстати. Главный врач решил и сам не тревожить Творогова своим визитом, и мы отправились к следующему пациенту.

Следующим был Скрябин, с сердечно-сосудистым заболеванием. Он уже находился в общей палате на шестерых больных и являлся простолюдином.

Ростислав Сергеевич и Аристарх Александрович на этот раз зашли в палату со мной, но близко к пациенту не подходили и дали мне свободу действий.

— Добрый день, — поздоровался я с пациентом. — С какими жалобами вы обратились в больницу?

Решил начать с опроса, а потом уже просканировать своей магией. Вряд ли главный лекарь поверит, что третьекурсник почувствовал и распознал правильные импульсы, лучше пусть считает, что я поставил диагноз по опросу.

— Голова болела постоянно, лекарь, — ответил Скрябин. — По вечерам особенно, прям разрывало её изнутри.

— Как долго по времени это беспокоило?

— Да уж год почти. К лекарям ходил, они разные травки прописывали. Вроде начинал пить — становилось легче, а потом снова всё повторялось, — вздохнул пациент. — После работы особенно.

— А кем работаете? — задал я следующий вопрос.

— Так на заводе, рабочий я, — ответил Скрябин. — Вот как раз в одну из вечерних смен голова особенно сильно заболела, и в обморок вроде как упал. Тут меня и привезли в больницу.

Выслушав пациента, я выставил правую руку для сканирования. Хотя и по опросу стало всё понятно, но лучше подтвердить этот диагноз.

Почти сразу уловил импульс, характерный для гипертонической болезни. То есть для повышенного артериального давления, что называется артериальной гипертензией. Разумеется. Напряжённая тяжёлая работа, приступы сильной головной боли. А когда Скрябин упал в обморок — скорее всего, был гипертонический криз, как тогда с водителем скорой. Вот и забрали пациента в больницу.

— Гипертоническая болезнь, — повернувшись к куратору и главному лекарю, произнёс я. — Неконтролируемая гипертензия.

Неконтролируемой называлась артериальная гипертензия, которую не могли сдержать препараты. Как в нашем случае, Скрябин уже год ходит по лекарям, но все назначенные травы помогают ему ненадолго.

— Всё верно, — кивнул Ростислав Сергеевич. — Сейчас пробуем настойку боярышника.

— Возможно, будет иметь смысл сочетать боярышник с отваром сушеницы? — осторожно предложил я. — Эта комбинация будет оказывать более сильный эффект из-за взаимодействия трав друг с другом.