Разлом горизонта

Телевар как раз ждал его, но не успел Ингвар и слова сказать, как генерал жестом руки показал: иди за мной. Они вышли из шатра, и Ингвар увидел схваченных людей, семьями, с мешками на головах. Генерал приказал с одного снять мешок, воин выполнил приказ. Ингвар увидел чиновника, который за день до атаки на город хамил ему, а теперь стоит на коленях в надежде, что его отпустят и это ошибка.

Ингвар усмехнулся и спросил:

– Это предатели?

– Да! Ты знаешь закон военного времени – прощения им нет! – ответил генерал.

– Тогда приступайте, вот флешка со всеми их схемами хищений из казны! – сказал Ингвар, отдавая генералу флешку.

Генерал махнул левой рукой, и воины отрубили головы семистам предателям с семьями по законам военного времени. Ингвар знал, что не остановит генерала, тем более все доказательства были в архивах столицы ещё до атаки на город.

1.1.1 Битва в городе

Бомбардировка началась внезапно, но прицельно – удары обрушились лишь на окраины и ключевые узлы ПВО. Словно противник знал расположение каждой цели. Вслед за этим со склонов холмов хлынула «черная орда». Весь склон почернел от их масс, а небо затянулось мрачным пологом вражеской авиации, методично выжигавшей объекты военной и промышленной инфраструктуры и пока ещё щадившей жилые кварталы.

Окраинные системы ПВО были подавлены первыми же ударами. К счастью, Ингвар успел получить и разместить у жилых районов новые комплексы, доставленные прямиком из столицы. По его приказу защитники города открыли шквальный огонь, пытаясь удержать небо. Артиллеристы и пехотинцы действовали расчётливо, экономя боеприпасы. Они целились с геометрической точностью, по данным расчётов, – визоры отказывались распознавать вражеские дроны.

Сигнал пришёл мгновенно: биометрические датчики зафиксировали смерть лорда, и полномочия командующего гарнизоном и войсками округа автоматически перешли капитану Ингвару. Тот немедленно отдал приказы: городской страже и полиции – срочно эвакуировать население; основным силам – готовиться к обороне у цитадели; войскам на окраинах – вступать в бой и сдерживать натиск.

Чиновники, нажившиеся на казне, спешно бежали, прихватив награбленное. Ингвар активировал директиву по приказу №12: «Найти и задержать предателей для предания военному суду с последующей высшей мерой – казнью через сожжение и стирание памяти антенной «67 Прон»». Эвакуация шла полным ходом: жители относительно безопасных центральных районов покидали город беспрепятственно. Но северная окраина оказалась в ловушке – враг замкнул кольцо блокады, устроив кровавую бойню. Ингвар приказал включить «ядерную сирену» – пусть те, кто принял тревогу за учение, очнутся и бегут.

Городская стража сражалась храбро, но приказ о прикрытии эвакуации на севере запоздал. Когда они начали отход, враг уже контролировал огромные площади, отрезав пути к спасению для тысяч людей. Артиллерия била по захваченным переулкам лишь точечно, когда цель была видна. Ситуацию переломило подоспевшее подкрепление из округа – регулярные войска перехватили инициативу, а стража сосредоточилась на выводе гражданских из домов под их прикрытием.

Прорыв давался тяжело. Солдаты продвигались медленно: по крышам, улицам, переулкам – рейдовыми отрядами, выбивая врага метр за метром. Главный вопрос витал в воздухе: «Кто они?!» – но ответа не было. За штурмовыми группами шли вспомогательные подразделения, зачищая освобождённые дома, а арьергард прикрывал тылы от внезапных атак. Горожане помогали женщинам и детям уходить, указывая военным безопасные маршруты.

Через полчаса с юга подоспел воздушный флот. Истребители вступили в яростный бой, отсекая врага от города, создавая пространство для манёвра и ослабляя бомбовый натиск. Противник действовал крупными колоннами и клиньями – поодиночке их машины, похоже, теряли эффективность. Адмирал воздушного флота Семён и генерал Телевар, приближавшийся к городу с войсками, сразу заметили эту слабость. Телевар отдал приказ запустить дроны-камикадзе особой конструкции – малозаметные, покрытые чёрной материей, поглощавшей излучение и скрывавшей их от вражеских сенсоров. Идея этой маскировки под солнечную слепоту принадлежала ему самому.

Он приказал направить дроны вглубь вражеских построений и подорвать их дистанционно. Цель – разорвать цепи управления, посеять хаос и обрушить обломки на наземные силы врага. Одновременно Телевар направил войска в город с трёх сторон, охватывая противника в клещи и парируя угрозу полного окружения.

Семьсот невидимых дронов врезались в стройные вражеские клинья. Телевар нажал кнопку. Радиус взрывов оказался огромным. Вражеские построения развалились на части. Этим моментом воспользовались истребители, нанеся массированные точечные удары. Под их прикрытием королевские войска ворвались в городские кварталы, чтобы выбить захватчика и наконец увидеть его лицо.

Истребители усилили натиск, дробя остатки вражеского строя. Войска с трёх направлений вливались в улицы. Поступил новый приказ: разбиться на мелкие штурмовые группы и зачищать каждый метр, параллельно помогая оставшимся жителям покинуть это адское пекло.

1.1.2 Последствия от неизвестности

Тишина, воцарившаяся над руинами города после отражения атаки, была гнетущей. Не тишина покоя, а тяжёлая, придавленная прахом разрушений и пеплом сожжённых надежд. Город был отбит, но победа отдавала во рту горечью поражения. Ни тел врагов для опознания, ни обломков их техники, ни единой зацепки – лишь выжженная земля да горы собственных павших. Ингвар, стоя на импровизированном командном пункте у подножия полуразрушенной крепостной стены, сжал датапад с последними донесениями так, что экран затрещал и рассыпался осколками у него в руке. Острая щепа впилась в ладонь, но физическая боль была ничто по сравнению с яростью беспомощности.

– Кто?! – вырвалось у него хрипло, не вопрос, а вопль в пустоту. – Кто они?! Напали без предупреждения, без причины, без лица… И исчезли! Как призраки!

Телевар, наблюдавший за развёртыванием новых патрульных беспилотников с экрана своего терминала, тяжело вздохнул. Лицо генерала было будто высечено из гранита – усталости и непробиваемой решимости.

– Призраки оставляют следы, Ингвар. А эти… – Он махнул рукой в сторону мёртвого города. – Эти – словно тени. Но тени не убивают. – Его пальцы замерли над клавишами. – Запускаю «Глаза». Полный радиус – восемьсот вёрст. Спектральный, тепловой, магический резонанс… Пусть ищут хоть пылинку аномальную. – В небо с тихим жужжанием устремилась первая волна разведдронов – небольших, юрких, невидимых невооружённому глазу.

Но машины не могли заменить живых. Не могли они заглушить и стенания, доносившиеся с огромного поля у западной стены. Там, где ещё вчера колосилась пшеница, теперь был развёрнут последний приют. Нет, не кладбище в привычном смысле. Это был адский конвейер смерти. Ряды. Бесконечные, душераздирающие ряды. Тела, завёрнутые в серое полотно – воины, ополченцы, жёны, дети… Их было так много, что земля под ними казалась чёрной. Воздух был густ от запаха гари – пылали погребальные костры, куда отправляли тех, кого не смогли опознать или чьи тела были обезображены до неузнаваемости. Этот сладковато-приторный смрад смешивался с пылью и гарью пожарищ, создавая невыносимую атмосферу.

Похоронная процессия растянулась на километры. Не парадный марш, а бесконечная, измождённая река горя. Шли молча. Плакали тихо, сдавленно, истерически. Несли на плечах носилки с теми, кто ещё вчера смеялся, спорил, мечтал. Священники разных культов, их голоса охрипли от бесконечных заупокойных молитв, пытались внести толику порядка и утешения в этот хаос скорби. Но их слова тонули в море рыданий.

Каждый воин, стоявший в оцеплении или помогавший нести ношу, носил в глазах немой вопрос и клятву. Не нужно было слов – по сжатым челюстям, по бесконечно усталому, но не гаснущему огню во взгляде читалось: «Мы их найдём. Кем бы они ни были. Мы воздадим. Сполна. За каждого». Это была не просто ярость; это была клятва, выжженная в душах пеплом друзей и близких.

Телевар, отдав последние распоряжения по патрулированию периметра, подошёл к краю этого моря скорби. Его приказ был суров, но необходим: город оставить. Он был мёртв не только физически – его душа была вырезана. Город-щит, город-труженик, столетия встречавший зарю мирным перезвоном кузнечных молотов, теперь лежал в руинах. Жить среди этих развалин, где из-под каждого камня мог глядеть пустыми глазницами знакомый лик, где стены помнили предсмертные крики детей… Это было невыносимо даже для самых закалённых ветеранов. Особенно для городских ополченцев и стражников, которые сейчас, с лицами, залитыми грязью и слезами, вытаскивали из-под завалов последние тела, аккуратно укладывая их в бесконечные ряды. Их руки дрожали, но они работали молча, с каким-то фанатичным упорством – последняя служба тем, кого не смогли защитить.

Среди них, чуть в стороне от главного поля, стоял Ростислав. Он смотрел не на ряды, а на небольшой холмик из камней, аккуратно сложенный его руками. Под ними покоилась его жена – Лира. И нерождённые дети – мальчик и девочка. В его кулаке, сжимающем до хруста в костяшках маленький деревянный талисман – две сплетённые руки, подарок Лиры, – не было ни дрожи, ни слёз. Лицо – каменная маска. Но глаза… Глаза были бездной, в которой тонуло всё. Он винил себя с такой силой, что это было почти физической болью. «Три квартала… Всего три проклятых квартала отделяли меня от них!» Он спас Алину, сестру-близнеца Лиры. Она стояла рядом, прижавшись к нему всем телом, её пальцы впивались в его руку, как когти отчаяния. Лира и Алина были не просто сёстрами – они были частью одного целого. Алина чувствовала сестру, как свою половинку. И теперь эта половинка была вырвана с корнем. Лицо Алины было искажено немым страданием, слёзы текли непрерывным потоком по грязным щекам. Она инстинктивно прижимала свободную руку к своему животу – плоскому, пустому. К животу, в котором у Лиры ещё бились две жизни. Ростислав так ждал этих детей… Ждал услышать первый крик, увидеть первую улыбку… Теперь он никогда не узнает, какими бы они стали. Эта мысль – о потерянном будущем, о солнце, которое они так и не увидели, – была острее любого ножа.

Тень упала на импровизированную могилу. Ингвар подошёл беззвучно. Он видел эту каменную маску на лице друга, видел бездну в его глазах и сцепленные на талисмане пальцы Алины. Он знал этот взгляд. Знаком до боли.

– Друг мой… – голос Ингвара был непривычно тихим, лишённым привычной командирской твёрдости. Он положил тяжёлую руку на плечо Ростиславу. – Знаю. Знаю эту боль. Она… как раскалённый шлак в груди. Горит и не даёт дышать. – Ингвар отвел взгляд, устремив его куда-то вдаль, в прошлое. – Война Пятого Поколения. Первый же день. Я был на самой границе, когда грянуло. Мои родители… Моя Аэлинна… Она должна была стать моей женой через неделю… – Он замолчал, сглотнув ком в горле. Голос его стал жёстче, словно он вновь надевал доспехи. – Их взяла бомба. Прямое попадание. Ничего не нашли. Ничего. Как и детей Лиры. – Он посмотрел прямо в глаза Ростиславу, в эту бездну отчаяния. – Тебе тяжело, Ростислав. Невыносимо. Но ты молод. Сила жизни в тебе ещё бьёт ключом. У тебя… – он кивнул на притихшую, но всё ещё дрожащую Алину, – …есть ради кого жить. Ради кого подниматься. У тебя ещё будет семья. Дети. Будущее. А мне… – Горькая усмешка тронула его губы. – Мне уже поздно гнаться за призраками счастья. Моя война ещё не закончилась. И закончится только с моим последним вздохом.

Ростислав медленно поднял голову. В его глазах мелькнуло понимание, пробивающееся сквозь туман горя.

– А я… я всё думал, – проговорил он хрипло, – почему ты один. Почему избегаешь женщин. Думал, боишься… А ты… ты бережёшь их. От своей тоски. От своей вечной войны. – Он глубоко вдохнул, выпрямляясь. В его взгляде появилась тень былой решимости, смешанная с бесконечной усталостью. – Благодарю тебя, Ингвар. За правду. Я… я справлюсь. Надо… Надо жить. Ради Алины. Ради памяти Лиры. Ради тех детей… которых, может быть, ещё найдём…

Ингвар кивнул, его взгляд смягчился на мгновение. Но тут же стал жёстким, почти грозным.

– Смотри у меня! – его голос зазвенел сталью. – Чтобы я не видел тебя днями и месяцами с бутылкой в руке, пытающегося утопить боль! Я прошёл этот путь. Знаю, как он скользок и как ведёт в пропасть. Пришлось потом кодироваться от этой зелёной чумы. Не дай Бог. Боль не утонет. Она научится плавать. И вылезет ещё гаже. – Он резко развернулся, его плащ взметнулся. – Держись, Ростислав. Держись за жизнь. Это теперь твоя главная битва.

Ростислав смотрел, как широкая спина командира скрывается среди хаотичного движения лагеря, разбитого у подножия мёртвого города. Лагерь жил своей суетливой, милитаризованной жизнью. Сапёрные роты возводили временные мосты через трещины, рыли траншеи, минировали подступы – готовились к возможному новому удару из ниоткуда. Грохотали двигатели тяжёлой техники. Но на фоне этого грохота и суеты тихий плач Алины, прижавшейся к его плечу, звучал громче любого взрыва.

Его взгляд скользнул к восточному краю лагеря. Там, на специально подготовленной площадке, инженеры монтировали нечто необычное. Не дроны. Высокие, двуногие, с плавными, почти человеческими, но лишёнными всякой органики очертаниями. Металлические каркасы, покрытые матовой тёмной обшивкой. Окуляры сенсоров холодно мерцали тусклым багровым светом. Царские новейшие «Стражи» – боевые автоматические платформы. Первая партия, созданная в рекордные сроки. Они должны были встать на посты среди этих руин, сменив живых стражей, чтобы дать тем хоть немного времени на сон и… на горевание.

Ростислав почувствовал холодную волну по спине. «К чему такая спешка, Государь?» – пронеслось в его голове. «Что ты знаешь? Чего опасаешься?» Ускорение темпов милитаризации было пугающим. Новые дроны Телевара, вот эти железные солдаты… Царь словно лихорадочно собирал все силы, все технологии, сжимая их в кулак. «Желает предотвратить будущие войны?» – сомнение грызло Ростислава. «Или… или готовится развязать свою? Чтобы ударить первым?» Эти вопросы, как назойливые осы, жужжали в его уставшем мозгу, смешиваясь с горем.

Он обнял Алину, чувствуя, как она судорожно всхлипывает. Взгляд его снова упал на ряды мёртвых, на дым погребальных костров, застилающий небо. А потом – на холодные, бездушные силуэты «Стражей». Контраст был жутким. Живые плакали по мёртвым. Железо молча готовилось к новым убийствам. Будущее, которое надвигалось, казалось Ростиславу таким же холодным и безликим, как окуляры этих машин. И в этой неизвестности, замешанной на горе и страхе, таилась новая, ещё более страшная сила – сила грядущих бурь.

1.2 Новый мир.

Царь проснулся на следующее утро. Глядя в зеркало, он с горечью подумал: «Хоть бы раз уже прекратились все эти мировые войны! А мы всё хотим большего и не щадим друг друга. КАКИЕ ЖАЛКИЕ мы из-за своих пороков!»

Надев утренний кафтан, он вышел на балкон своих покоев, чтобы взглянуть на столицу. Вид открывался великолепный.

Столица Царства Рогуз – величественный мегаполис, где сплелись воедино разные архитектурные стили и культуры. Город раскинулся на холмах у морского побережья, где природная каменная арка служит основанием для древнейшей его части. Многоуровневая структура создаёт поразительное зрелище: террасы, мосты и лестницы соединяют районы, построенные в разные эпохи.

В центре возвышается колоссальная Великая Пирамида высотой более тысячи футов, сложенная из разноцветных кирпичей, образующих невероятную мозаику. Её террасированные склоны украшены висячими садами с экзотическими растениями, а многочисленные фонтаны даруют прохладу даже в зной. На вершине пирамиды расположен роскошный дворцовый комплекс с обширными залами и смотровыми площадками.

Рядом стоит Красный Замок – массивное сооружение из красного камня, чьи башни и шпили пронзают небо. Внутри находится легендарный Железный Трон, а залы украшены древними гобеленами и боевыми знамёнами. К замку примыкает величественная башня Никодима из чёрного камня; её гладкие стены отражают свет подобно обсидиановому зеркалу, а четыре острых шпиля устремлены в небеса.

Город окружён тройным кольцом стен: внешняя – из светлого камня в имперском стиле, средняя – из массивных чёрных блоков работы древних мастеров, внутренняя – разноцветная мозаика из кирпичей. Между стенами раскинулись сады, фонтаны и тренировочные площадки для воинов.

Храмовый квартал объединяет культовые сооружения: величественное Убежище Тайн с хрустальными башнями, древний Храм Богов в рогузском стиле и многочисленные святилища различных культур, чьи купола и минареты создают неповторимый силуэт на фоне неба.

Портовый район – один из крупнейших в известном мире – протянулся вдоль побережья. Здесь теснятся массивные ледоколы северных морей, изящные торговые галеоны южных морей и рыбацкие лодки местных жителей. Многоуровневые доки и причалы образуют сложную инфраструктуру, способную принимать корабли любого размера.

Торговый квартал – лабиринт улиц и площадей, где можно найти товары со всех концов света. Роскошные лавки с экзотикой соседствуют с традиционными рогузскими рынками, торгующими оружием и мехами. Воздух наполнен ароматами специй, благовоний и свежеиспечённого хлеба.

Жилые районы отражают многокультурность города: изящные особняки с балконами в южном стиле, основательные каменные дома северян, традиционные пирамидальные жилища знати. Все они соединены сетью мощёных улиц, мостов и переходов.

Академический квартал включает Бардовский колледж, библиотеки и учебные заведения, где хранятся древние знания и обучаются мудрецы со всего мира. Здесь же расположены алхимические лаборатории и магические школы.

С наступлением ночи город преображается: тысячи огней освещают улицы, создавая волшебную атмосферу. Факелы и фонари отражаются в полированных стенах Никодима, а разноцветная мозаика пирамиды мерцает в лунном свете. Северное сияние часто озаряет небо, добавляя магии этому и без того впечатляющему зрелищу.

Система водоснабжения – чудо инженерной мысли: акведуки и подземные каналы доставляют воду во все районы, питая фонтаны и обеспечивая жителей. Древние механизмы и современные технологии работают в унисон, поддерживая жизнь мегаполиса.

Множество таверн и гостиниц принимают путешественников любого достатка. Особой популярностью пользуются «Грозный великан» с рогузскими традициями и «Свет и тепло», где можно услышать легенды со всего мира.

Военный квартал объединяет казармы, тренировочные площадки и арсеналы. Здесь же находятся знаменитые кузницы, где мастера разных культур создают непревзойдённое оружие и доспехи, сочетая традиции и технологии.

Этот город – настоящее чудо архитектуры и инженерной мысли, где гармонично переплетаются культуры, создавая уникальный облик величайшей столицы мира.

В самом сердце столицы расположен древний квартал, воплощающий культуру древних рогузцев. На высоком холме, окружённом земляными валами и могучим частоколом из заострённых брёвен, раскинулось священное городище. Здесь нет каменных строений – вместо них возвышаются длинные дома из мощных брёвен, соединённых без единого гвоздя, с высокими крышами, крытыми дранкой.

В центре городища – величественное капище. Там стоит многоликий идол, вырезанный из цельного ствола тысячелетнего дуба. Вокруг него – круг меньших идолов, а перед ними – древний жертвенный камень, испещрённый загадочными знаками. Здесь же горит вечный огонь, поддерживаемый волхвами; его дым поднимается к небу, смешиваясь с дымом других частей города.

Священная роща окружает капище, где каждое дерево обладает своим значением и силой. Между деревьями проложены тайные тропы к местам силы – родникам и древним курганам. Здесь проводятся обряды и празднества, связанные с солнечным календарём.

Ремесленный посад здесь особенный. Кузнецы создают изделия с древними магическими символами, гончары лепят посуду с сакральными узорами, резчики по дереву поражают сложностью традиционных орнаментов. Каждая вещь несёт не только практическое, но и священное значение.

На берегу реки – пристань для древних ладей, выдолбленных из цельных стволов. Эти суда, украшенные резными драконьими головами и солярными символами, используются для торговли и рыбной ловли.

Дома в квартале украшены традиционной резьбой с изображением солнечных знаков, птиц и древа жизни. Крыши венчают искусно вырезанные коньки-охлупни, а окна обрамлены наличниками с оберегающими символами. Вдоль улиц стоят столбы с изображениями охранительных божеств.

Особое место – дом волхвов, хранителей древних знаний. Это просторное строение, где собраны древние свитки с резами и чертами, целебные травы и священные предметы. Здесь же находится школа, где ученики постигают тайны древних знаний.

Здесь звучит особая музыка – гусли, свирели и бубны создают мелодии, пришедшие из глубины веков. Во время празднеств проводятся традиционные игрища, где воины демонстрируют мастерство в древних боевых искусствах.

Древний квартал органично вплетается в город. Его земляные валы и частокол стали частью общей обороны, священные рощи создают зелёные зоны среди камня других культур. Дым от вечного огня смешивается с городским, звуки гуслей вплетаются в многоголосие столицы.

Торговые ряды предлагают уникальные товары: обереги и амулеты, созданные по древним технологиям, целебные травы и настои по старинным рецептам, оружие и доспехи с магическими символами, тканые и вышитые изделия с обережными узорами.

В дни солнечных праздников весь город становится свидетелем древних обрядов. Процессии с факелами поднимаются на священный холм, песни и заклинания разносятся над улицами, огни костров на капище отражаются в золотых куполах и зеркальных стенах других кварталов.

Этот квартал – не просто дань истории, а живое воплощение древней культуры, где каждый камень, дерево и символ несут память о временах, когда люди жили в единстве с природой и древними богами. Здесь традиции не просто сохраняются, а продолжают жить, вплетаясь в многокультурную ткань великого города.

Курганы на окраине служат не только памятниками прошлого, но и местом поминальных обрядов, где чтят предков по древним обычаям. Эти курганы, поросшие вековыми дубами, создают атмосферу связи времён и поколений.

Так древняя рогузская культура стала неотъемлемой частью столицы, добавив городу новое измерение мудрости и силы из глубины веков.

Царь выглядел молодо для своих лет: русые волосы, кристально-голубые глаза, атлетическое телосложение. На вид ему было 28–36 лет. По своему складу он был сторонником сильной, но праведной власти, выстраивал строгую вертикаль и укреплял государственные устои, развивая систему управления с элементами совещательного начала. Царь всегда находил выход из безвыходных ситуаций. Но обстановка на границах его царства озадачила его не на шутку. Перед утренним советом слуги принесли ему парадное одеяние красно-синего цвета, завтрак и царскую шапку «Зенкада». Название шапки восходило к ожесточённой войне, в которую были втянуты его отец и дед, – войне «Пятого поколения». Этот конфликт унёс бесчисленные жизни; даже сейчас число погибших росло с каждым днём, превысив порог в три миллиарда человек. Из восьми пригодных для жизни материков осталось шесть. Два материка стали безжизненными пустошами: один на востоке, другой – самый западный. Южный материк умирал, постепенно сковываемый наступающей вечной мерзлотой, вызванной радиацией, а два других материка полыхали в огне из-за непрекращающихся извержений вулканов!

Царь вспомнил, как его дед погиб на поле битвы, изменившем ход истории государства. Но порядка как не было, так и нет, и царю предстояло действовать иначе. Его народ страдал от бояр и дворян, обогащавшихся за его счёт и почти переставших платить налоги! Царь усмехнулся, глядя на себя в зеркало, и принялся за трапезу. После завтрака он отправился в тренировочный центр.

Тренировочный центр представлял собой комнату симуляций: она могла воссоздать любую локацию – леса, горы, острова и т.д. Достаточно было нарисовать желаемое. Царь выбрал битву с тридцатью четырьмя соперниками, чьи сила и интеллект вдвое превосходили его собственные. «Чтобы стать сильнее, нужно играть с более сильными противниками, иначе не ждать развития!» – такова была философия царя. Хотя он придерживался идеи более мирной жизни, темпы роста военной мощи страны его беспокоили: слишком много трат уходило на армию. Экономику же срочно нужно было поднимать, чтобы доходы превышали расходы желательно вдесятеро, иначе грозил дефолт. Для этого предстояло избавиться от всех внутренних врагов. «А пока займусь тренировкой», – решил он.

Симуляция включала дворцовые интриги, боевые действия и расстановку ловушек – всё происходило во дворце. Царь установил лимит времени – один час, чтобы действовать быстрее. Игра моделировала ситуацию заговора во дворце. Царь легко избегал ловушек и выявлял взрывоопасные предметы, способные убить кого угодно на большом расстоянии ударной волной. Он обезвредил их и сумел устранить первых трёх противников, как раз обсуждавших свержение власти. Осталось тридцать один. Игра шла стремительно. Царь методично отсекал и захватывал противников. Это было невероятно трудно в одиночку. Четверых противников ему удалось переманить на свою сторону, большинство остальных он поймал. Кроме пятерых, обладавших навыками круче прочих. Царь придумал план: четверо его новых союзников занялись другой четвёркой врагов. В этот момент в логической дуэли он столкнулся с сильнейшим противником – герцогом, искусным в интригах, каким царь его и задумал.