Ледяной идол

«Отлично. Выезжаем на рассвете. По местному времени это через… восемь часов. У всех есть время на последнюю проверку снаряжения и отдых. Разойдись».

Группа вышла, осталась одна Лана. Она снова посмотрела на голограмму. Две точки. Их корабль. И сигнал, манивший, как огонёк над трясиной. Между ними – двести километров слепящего, безмолвного льда. И что-то ещё, что заставляло мелкие волоски на её шее вставать дыбом. Та самая магнитная аномалия, бьющаяся подо льдом. Как сердце.

-–

Ночь на Криосе (если можно назвать ночью период, когда солнце лишь немного угасало, окрашивая лед в кроваво-багровые тона) прошла в подготовке. Гарт провозился в ангаре до самого «рассвета», проверяя каждую сварку на рамах снегокатов, каждую линию в системе обогрева. Кай упаковывал медицинское оборудование, попутно готовя стимуляторы и препараты для лечения тяжелого переохлаждения – на всякий случай. Зори настраивал портативные сканеры и усилители связи, пытаясь поймать хоть что-то, кроме автоматического SOS. Безуспешно. Эфир был мёртв, если не считать этого одного навязчивого, повторяющегося ритма.

Лана провела финальный инструктаж, ещё раз проговорив действия в случае разгерметизации скафандра, потери снегохода, шторма и прочих радостей ледяного ада. Затем каждый отправился в свою капсулу на четыре часа обязательного сна. Заснуть было трудно. За стенами выл ветер, словно пытаясь найти щель в броне «Отклика».

Когда Лана вышла к шлюзу в полной экипажной готовности, остальные уже были там. В гермоскафандрах ярко-оранжевого цвета они казались пухлыми, неуклюжими, но эти «коконы» были их единственной защитой от внешнего мира. Шлемы с зеркальными визорами пока были открыты.

«Последняя проверка связи», – сказала Лана, и четыре голоса по очереди отозвались в её шлемофоне: «Торрес, на связи», «Рорк, на связи», «Вен, на связи», «Зори, на связи».

«Погодные условия: температура минус сто пятнадцать, ветер пятнадцать метров в секунду, видимость отличная. Магнитный фон в норме для этой «нормы». Пора».

Гарт нажал кнопку, и внутренняя дверь шлюза закрылась. Последовала откачка воздуха, болезненная тишина, а затем открылся внешний люк. На них хлынул поток воздуха, который даже через фильтры скафандров показался ледяным и острым, как лезвие. Спустились по трапу на лёд.

Первый шаг на чужую планету всегда волнителен. Но здесь не было ни восхищения, ни трепета. Был лишь всепоглощающий холод, который ощущался даже сквозь обогреваемый скафандр, будто сама планета пыталась выпить из них тепло. И ослепительный свет, заставивший тут же затемнить визоры до максимума.

Снегоходы стояли в ряд, похожие на приземистых, угловатых жуков. Гарт кивнул, и каждый занял своё место. Лана – на головной машине, за ней Гарт, потом Кай и Зори. С шипением и негромким гулом электродвигателей ожили гусеницы. «Тунгуски» стронулись с места, оставляя на идеальном льду первые, тут же заносимые снегом, следы.

«Отклик», «Отклик», это группа Торрес. Выезжаем по заданному маршруту. Поддерживай связь, – сказала Лана в общий канал.

В ответ лишь лёгкий шипящий звук. Связь с кораблём, находящимся всего в полукилометре, уже была нестабильной, с помехами.

«Принимаем, «Отклик»… на связи… будьте… тренте», – донеслось из радиоприёмника.

«Магнитные помехи, – прокомментировал Зори. – Как и предупреждал Гарт. Связь с «Вектором» тоже будет обрывистой».

«Главное, чтобы между нами она держалась», – сказала Лана и увеличила скорость.

Колонна из четырёх машин выползла за кольцо торосов и взяла курс на северо-восток, в сторону рваного горизонта, где ледяные гряды были выше и хаотичнее. Белое царство молчало. Только рокот двигателей да вой ветра в их шлемофонах нарушали всепоглощающую тишину ледяной пустыни. Путешествие к краю света началось. Они ещё не знали, что ищут не спасение, а врата. Врата в давно забытый ужас, вмерзший в лёд.

ГЛАВА 3: Навстречу беде

Первые часы пути были похожи на гипнотическое, монотонное болото. Белое, белое, белое. Лёд под гусеницами, небо над головой – всё сливалось в ослепительную, безликую пелену. Видимость была отличной, но это лишь усугубляло ощущение: видно было слишком далеко, и всюду – одно и то же. Никаких ориентиров, кроме редких, похожих друг на друга, чёрных скальных выступов. Навигатор работал, но его стрелка, указывающая на источник сигнала, казалась насмешкой: цель была невидима, скрыта за кривой ледяного горизонта.

Лана вела колонну, её взгляд постоянно бегал между показаниями приборов на панели снегохода и бесконечной белизной за бронированным стеклом. Скорость держали на отметке в тридцать пять километров в час – быстрее было опасно из-за скрытых трещин и неровностей. Тишина в общем канале связи стала тягостной. Казалось, сам ледяной мир высасывал из них не только тепло, но и желание говорить.

Первым не выдержал Зори. Его голос, обычно такой энергичный, прозвучал приглушённо, словно он боялся нарушить царящую вокруг немоту.

«Командир, связь с «Откликом» окончательно заглохла. Помехи усиливаются по мере нашего продвижения. Остаётся только коротковолновый канал между нами».

«Принято, – ответила Лана. – Как сигнал «Вектора»?»

«Стабилен. Как метроном. Ни колебаний мощности, ни изменений в цикле. Странно… обычно аварийные маяки со временем начинают «проседать». А этот… будто его только вчера включили».

В её шлемофоне раздался сердитый вздох Гарта. «Значит, либо у них там чудо-генератор, который год работает без перебоев, либо это не маяк «Вектора», а что-то ещё, что этот маяк имитирует. Я всё больше склоняюсь ко второму».

«Не спеши с выводами, – вмешался Кай. Его голос был спокоен, аналитичен. – В экстремальном холоде химические процессы в батареях почти останавливаются. Теоретически, заряд мог сохраниться. А если их корабль упал в место с геотермальной активностью…»

«Геотермальной? На ледяном шаре? – фыркнул Гарт. – Ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Давление в норме? Галлюцинаций нет от этой белизны?»

Кай помолчал пару секунд. «Белизна давит, не спорю. Снежная слепота – реальная угроза, даже через фильтры. Рекомендую делать остановки каждые сорок минут, просто чтобы перевести взгляд на приборную панель, дать глазам отдых. А так… физически пока нормально. Скафандр держит. Но изоляция… она ощущается на физическом уровне. Как будто мы не просто вдалеке от корабля, а в другом измерении».

Лана знала, о чём он. Это было не просто чувство одиночества. Это было ощущение, будто их четверо – последние живые существа во вселенной. И эта вселенная состояла из льда, камня и безмолвия. Ветер, их постоянный спутник, выл на разных тонах, словно пробуя голос. Иногда он звучал как плач, иногда как злорадный смех. И всегда – как похоронный марш.

Они сделали первую остановку через час. Снегоходы образовали квадрат, бортами друг к другу, чтобы хоть как-то защититься от ветра. Никто не выходил наружу. Сидели в своих кабинах, пили тёплую воду из трубок, жались к слабому теплу обогревателей.

«Полюбуйтесь видом, – мрачно пошутил Зори, транслируя панораму с внешней камеры. – Ни тебе дерева, ни тебе зверушки. Только лёд да тоска».

«Мне этот лёд не нравится, – сказал Гарт. – Смотрите на структуру там, у скалы. Видите эти линии?»

Лана увеличила изображение. Действительно, лёд у подножия чёрной скалы был не однородным. Он был собран в странные, концентрические волны, будто его вскипятили, а потом мгновенно заморозили.

«Термокарст?» – предположила она.

«На такой температуре? – усомнился Гарт. – Скорее, следы давления. Как будто что-то огромное поднималось из глубин и продавливало лёд. Или… опускалось».

Всем стало не по себе. Это было первое свидетельство того, что этот мир не всегда был таким статичным. Здесь что-то происходило. Давно. Или не очень.

Тронулись дальше. Пейзаж начал медленно меняться. Ровное плато сменилось пологими валами, которые становились всё выше и круче. Ледяные торосы, сначала редкие гости, теперь встречались всё чаще. Они вырастали из белой пустыни, как айсберги на суше, образуя причудливые, гротескные фигуры. Некоторые были похожи на застывших великанов, другие – на руины фантастических замков. Солнце, ползущее по белёсому небу, отбрасывало от них длинные, искажённые синие тени, которые словно тянулись к снегоходам, пытаясь ухватить.

«Рельеф усложняется, – констатировал Гарт. – Скорость придётся снижать. И осторожнее с тенями – под ними могут быть расселины».

«Зори, какая дистанция пройдена?» – спросила Лана.

«Семьдесят километров. До цели ещё около ста шестидесяти. При такой скорости… мы не успеем до темноты».

Это была простая и безрадостная математика. Солнце уже прошло зенит и начало клониться, окрашивая лед в более холодные, синеватые тона. Температура на датчиках поползла вниз.

«Значит, ищем укрытие, – сказала Лана. – Всё по плану. Внимательно смотрим по сторонам. Нам нужна скала, пещера, любая неровность, которая сможет защитить от ветра и даст хоть какую-то точку опоры для палатки».

«А если не найдём?» – тихо спросил Зори.

«Найдём, – ответила Лана с уверенностью, которой не чувствовала. – Ищем».

Ещё час они петляли между нависающих ледяных глыб, которые теперь образовывали целые каньоны. Воздух здесь был ещё холоднее, а ветер, гуляющий в этих искусственных коридорах, выл с удвоенной силой. Надежда таяла быстрее, чем лёд под гусеницами в момент их прохождения.

Именно Кай, с его наблюдательностью медика, первым заметил аномалию. «Стоп. Лана, посмотри налево. На скальной стене».

Лана остановила снегоход. Все взгляды устремились туда. Среди хаотичного нагромождения чёрного базальта и голубоватого льда выделялась почти идеально ровная, тёмная полоса. Она была вертикальной и уходила вверх, теряясь из виду.

«Трещина?» – предположил Гарт.

«Слишком ровная для природной, – сказал Зори, наводя на неё дальномер. – Глубина… не определяет. Сигнал теряется. Но ширина достаточная, чтобы загнать туда снегоходы. И главное – это скала. Она будет держать тепло лучше, чем лёд».

Решение нужно было принимать сейчас. Солнце уже касалось вершин ледяных пиков, отливая их кровью. Длинные синие тени слились в одну сплошную, лиловую мглу. Температура упала до минус ста двадцати пяти.