Голос из глубины души: священник говорит о том, что больно и важно

«Нет, — решила она, — если и заканчивать жизнь, то лучше напиться таблеток. Без крови и этого ужаса высоты. Просто засну и не проснусь. Но как купить достаточно таблеток, чтобы всё получилось? Нужны мощные снотворные, а они по рецепту...»

Девушка повернула за угол. Перед ней открылся вид на старинную церковь из красного кирпича. Двери и ворота её были распахнуты, и множество людей шли в неё, крестясь у входа. Она медленно двигалась по тротуару, церковь была на другой стороне улицы. Поравнявшись со входом в ворота, она вдруг остановилась и ей тоже захотелось перекреститься вместе со всеми. Но на этой стороне улицы никто не крестился. Здесь прохожие спешили по домам и некоторые даже толкали её.

Переход был немного позади, но машины по улице ездили редко. Катя не стала возвращаться, но оглянулась по сторонам и перешла дорогу. Оказавшись перед воротами церкви, она остановилась. Какая-то женщина подходила слева, повернулась к церкви, перекрестилась и сделала легкий поклон. Девушка тоже несмело подняла руку для крестного знамения и наклонила голову. Какое-то облегчение вдруг охватило её душу. Как будто что-то давило на неё, но после креста и поклона свалилось с плеч. Боль в сердце не прошла, однако в голове как будто немного прояснилось. Катю охватило удивление и неудержимое любопытство. И она неожиданно для себя пошла вместе с другими людьми в сторону церкви.

У входа Катя остановилась. Внутри царил полумрак. Горели тёплые огоньки лампад и свеч. Людей немного. И какой-то запах, такой притягивающий и умиротворяющий. Катя перекрестилась и вошла внутрь. Приятная теплота объяла её после сырости на улице. Тихое, мелодичное и непонятное пение лилось откуда-то сверху. На душе становилось легче. Мрак, в который она погрузилась в последние месяцы, начал рассеиваться, ослабляя свои мерзкие холодные щупальца. Девушка в нерешительности остановилась у входа, не решаясь пойти дальше.

— Еще одна в брюках! — недовольно пробурчал чей-то трескучий старушечий голос. — Как на дискотеку ходят. Ни стыда, ни совести.

Только сейчас Катя осознала, в каком виде зашла в церковь. Хорошо, хоть капюшон не скинула. Она уже со стыдом собиралась выйти, как вдруг раздался чей-то добрый голос:

— Это у тебя, Прокофьевна, ни стыда ни совести. Человек к Богу пришел, а ты её своими придирками смущаешь. Сегодня в брюках пришла, в следующий раз, как все, наденет юбку. Хорошо, что пришла, милая. Не бойся, иди к иконе Матери Божией, Она тебя ждет.

Добрая женщина показала на большую икону, у которой стояли люди и молились. На ней была изображена Богородица с задумчивым, добрым, неземным взглядом, а маленький Иисус стоял у Неё на коленях и прижимался к Её лицу. Это было так трогательно! Позже девушка узнала, что это образ «Взыскание погибших». И её Божья Матерь взыскала, как погибающую овечку, заблудившуюся среди стремнин и пропастей гор.

Сейчас же она стояла, как и другие люди перед иконой и крестилась. Какая-то теплота разливалась в душе. Молящиеся подходили к Богородице и целовали образ. Некоторые долго стояли, прислонившись лбом к стеклу. Было так необычно... Она тоже робко подошла, перекрестилась и поцеловала икону. Шёпотом попросила добрую, понимающую Богородицу о помощи. Быстро и смущённо отошла от иконы и остановилась поодаль.

Отсюда ей открылась какая-то очередь в полумраке храма. Люди не спеша подходили к священнику, что-то тихо говорили ему. Он отвечал, потом накрывал их голову длинным красивым «шарфом», висящим у него на шее, что-то кому-то говорил. Потом как будто гладил склонившегося человека по голове. Люди отходили от священника с сияющими глазами, полными радости. Так показалось Кате. И ей тоже захотелось, чтобы её накрыли этим «шарфом» и погладили по голове. Она подошла и стала в конец очереди.

Пение закончилось и кто-то стал протяжно монотонно читать. Она прислушивалась. Понятных слов было немного. Но чтение успокаивало. За много месяцев у неё впервые проявился какой-то интерес к жизни. Она стала разглядывать украдкой окружающих людей, иконы на стенах. Глаза святых смотрели на неё не осуждающе, а как-то понимающе, с неземной любовью. Так ей казалось. Люди вообще не обращали на неё никакого внимания. У многих были закрыты глаза, у других взгляд был какой-то отрешенный, сосредоточенный на чём-то внутреннем. В этот момент она почувствовала, что ей здесь было хорошо — среди мягкого света лампад и свеч, среди этих икон и людей.

Вот подошла её очередь. Сердце забилось быстрее, и она уже хотела повернуться и уйти. Но священник, старенький батюшка, как-то ласково взглянул на неё и кивнул головой. Она подошла и молчала. Потом сказала:

— Я не знаю, что говорить.

— Первый раз на исповеди? — спросил священник.

— Да.

— Вы крещённая?

— В детстве крестили, но я этого не помню, — ответила она.

— Хорошо. На исповеди надо говорить то, в чём осуждает совесть, что нас тревожит. Это голос Божий в душе. Она подсказывает нам, в чём мы провинились перед Богом. В этом надо принести покаяние Господу и постараться больше так не делать, — священник замолчал и сделал выжидательную паузу.

— Я не хочу жить, не вижу никакого смысла в этой жизни, — призналась Катя. — Меня никто не любит и я никому не нужна.

Она вдруг жалобно всхлипнула и начала плакать. То, что мучило её все эти месяцы, неожиданно прорвалось наружу. Ласковый голос священника располагал к откровению. Всё мрачное напряжение последних месяцев вылилось в этих немногих словах и превратилось в неудержимые слёзы.

Священник подождал, пока она немного успокоится, и участливо спросил:

— С парнем поссорились?

— Да, он бросил меня и ушел к моей лучшей подруге, — ответила девушка. — Но не только это. Родители не обращают на меня внимания. Для папы, кроме работы, ничего не существует. А мама всегда раздражённая, ей всё не нравится, всё не так. Мне сейчас даже поговорить не с кем. Зачем так жить дальше? Зачем страдать? Хотя и умирать страшно...

— Вы пришли в церковь, значит верите в Бога? — спросил священник.

— Да, я верю, что Кто-то там есть на Небе.

— Значит должны верить, что этот мир сотворён Богом. Как думаете, для чего Он его сотворил, для чего дал жизнь человеку?

— Не знаю, — растерянно ответила она от неожиданного вопроса. — Я никогда не задумывалась над этим.

— Бог сотворил мир, чтобы поместить в нём Своё главное творение — человека. А вот его самого Он сотворил для того, чтобы люди жили в любви к Богу и ближним своим. В этом высшее наслаждение души, её счастье и предназначение. Но люди забывают самое главное — любовь к Богу. Они стремятся обрести в ближних любовь к себе. В этом человек видит счастье. Улавливаете ошибку?

— Пока нет, — растерянно ответила Катя.

Священник спокойно продолжал:

— Да, многие не улавливают. Направление любви противоположное: не от себя к Богу и через Него к ближним, как задумано Господом, а, наоборот, от окружающих к себе любимому. Надо изменить направление движения. Не стремиться побольше брать от ближних, а, наоборот, давать им, жертвуя собой, своим временем, интересами, материальным благополучием.

После небольшой паузы священник снова начал говорить:

— Святые пишут, что Господь таким образом сотворил сердце человека, чтобы в нём помещался бесконечный Бог. Потому, если человек не открывает своё сердце Господу, а пытается его бездну насытить какими-то земными вещами: богатством, властью, славой, даже «любовью», как называют страсть похоти не понимающие, что такое настоящая любовь, человек не может всем этим насытить бездну своего сердца. Сколько бы он ни получал, ему всё мало, и он жаждет большего. И так, пока этот бессмысленный бег не прервёт смерть. Как же избавиться от этой ненасытимости и, по сути своей, страдания — страсти, как называют ее святые отцы?

— Как? — робко спросила девушка.

— Надо бездонную глубину своего сердца наполнить бесконечным Богом. Всё просто. Святые отцы по-разному называют это. Одни «исканием Бога», другие «стремлением к Богу», еще «стяжанием Бога». Святой Серафим Саровский называл это «стяжанием Святого Духа». Вот в этом и кроется смысл человеческой жизни. Идя таким путём, человек приходит к счастью, или как его называет Евангелие — блаженству.

Священник на мгновение замолчал, потом продолжил:

— Если мы в центре круга поместим Бога, а людей по окружности, то увидим следующее: по мере приближения к центру — к Богу, окружность уменьшается и расстояние между соседними точками становится меньше. Так и мы, по мере приближения к Богу, приближаемся и к своим ближним. Чем крепче наша любовь к Богу, тем крепче наша любовь к ближним. И наступает момент, когда мы можем и самую нашу жизнь отдать за ближних, или полностью посвятить им. Настоящая любовь тем и отличается от страсти, что страсть привыкла брать, а истинное чувство — отдавать и жертвовать. И такая любовь — дар Божий. Чтобы его получить, надо научиться любить Бога. Теперь поняли, в чём Ваша ошибка?

— В том, что я жду любви от других? А надо любить Бога и с Его помощью любить людей?

— Да, Вы всё правильно понимаете, — подтвердил священник. — Такая любовь приносит человеку счастье.

— Но ведь если любить других, не получая ничего взамен, то это приносит страдание, — возразила Катя.

— Страдание в этом мире — неизменный спутник настоящей любви. Эта любовь — дар от Господа, и потому вызывает зависть у врага Бога и человека — диавола. Он считает себя хозяином этого мира и потому всячески враждует против Господа и всего, что от Него исходит и Ему принадлежит. Совершенная Любовь была распята на Кресте. Я говорю о Господе Иисусе Христе, Который так «возлюбил мир», то есть человека, что изволил добровольно пострадать за него для очищения от грехов и спасения из адской пропасти. В этом мире истинная любовь страдает и тем спасает человека. Очищает его от грехов, делает способным для жизни со святыми. Делает способным для вечного счастья. Но и в этой земной жизни она дарит радость своему обладателю. Хотя и не совершенную.

Священник замолчал, давая обдумать сказанное.

— Хотите попробовать пойти путём христианской любви? — спросил он.

— Да, а что для этого надо делать? — тихо спросила девушка.

— Начните жить христианской жизнью и присоединяйтесь к нашим волонтёрам милосердия. Они помогают детям-сиротам, инвалидам, тяжело больным людям. Так будете учиться любить Бога и ближних. И обретёте своё христианское счастье.

Священник рассказал, как и когда приходить в церковь, молиться, поститься, исповедоваться, причащаться. Где найти волонтёров. Он видел её светящиеся интересом глаза и понимал: Божья Матерь обрела ещё одну верную дочь.

Слезы и умиление. Путь девочки сквозь школьные испытания к Богу

Погрузитесь в трогательную историю Ани, которая после потери матери столкнулась с жестокими насмешками одноклассников. Узнайте, как простая молитва стала для неё щитом от словесных ударов. Эта повесть покажет вам, что даже в самых трудных школьных буднях можно найти утешение в Боге и обрести внутреннюю силу, которой завидовали бы взрослые. Откройте для себя, как маленькая христианка сумела превратить боль в благодать, а насмешки — в путь к духовному возрастанию. Встретьтесь с её Ангелом Хранителем, который невидимо поддерживает каждого из нас в минуты скорби.

Девочка плакала в школьном туалете. Её худенькие плечики судорожно вздрагивали. Светлые неопрятные волосы рассыпались по белой блузке.

"Зачем они так со мной!" — кричала её душа. В памяти вновь и вновь всплывали обидные слова одноклассника: "Гниль! Иди подмойся!" Ему вторили насмешки других: "Доска криповая, шуруй отседа!", "Кринж! Плоскодонка вонючая!", "Ауф! Доска! Моим рукам тоска!" и подобные этим.

Травля началась почти с первых дней, когда девочка появилась в новой школе. После внезапной смерти матери она переехала жить к бабушке, женщине уже в годах. Подавленная горем, девочка перестала следить за собой. Несвежий запах и необычная для их школы одежда сразу же привлекли внимание одноклассников. У бабушки не было денег на покупку новой школьной формы. Это и стало поводом для насмешек и издевательств. Кроме того, Аня, самая младшая в классе, в то время как другие девятиклассницы уже обрели приятные женственные формы, была на вид угловатой испуганной девчонкой.

Всхлипывая, Аня подошла к умывальнику и стала полоскать глаза холодной водой. Если одноклассники заметят, что она плакала, они накинутся на нее с ещё большей жестокостью. Умывшись, девочка осторожно открыла дверь и выглянула в коридор. Она забежала на третий этаж, чтобы спрятаться, ведь её класс находился на первом. Никого из её обидчиков не было видно.

Аня направилась в противоположное крыло школы и спустилась в буфет, расположенный рядом со столовой. Была большая перемена, и времени до урока оставалось ещё много. Девочка хотела купить заварное пирожное. Она очень любила эти сладости, и мама часто покупала их ей. Вспомнилась мама…

Она была совсем молодой, и если бы не автокатастрофа, ей ещё долго бы жить. Мама верила в Бога, и бабушка сказала, что ей там с Ним лучше. Им всем будет лучше, когда они переселятся в Небесные обители и вместе начнут радоваться новой жизни. Мама ушла туда первой, чтобы всё приготовить, как обычно делала для своей семьи. Скоро они с бабушкой встретятся и уже не расстанутся. А Аня будет молиться о них и придёт к ним позже. Вспомнилось, как они с мамой читали Новый Завет…

"И отрёт Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло" (Откр.21:4).

Скорее бы туда, к маме! Как тяжело ей сейчас! В памяти всплыл другой разговор, когда Аня плакала, и жаловалась на недомогание, а мама тогда прижала её к себе, погладила по голове и сказала:

— Котик мой, не надо плакать. Ты слезами себе только хуже делаешь и болезнь усиливаешь. Давай, как лекарство, я Библию почитаю, тебе легче станет.

— Лучше Библию, чем эту гадость, которую ты мне даёшь, — всхлипнув, ответила девочка.

И тогда мама прочитала из Нового Завета слова Господа:

"И кто не берёт креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня. Сберёгший душу свою потеряет её; а потерявший душу свою ради Меня сбережёт её" (Мф.10:38-39).

— Чтобы попасть в место вечного счастья, надо следовать по стопам Господа, — с любовью прокомментировала прочитанное мама. — Он проложил нам туда путь Своими страданиями на Кресте. И мы должны за Ним понести свой крест — наши болезни и муки. Нам надо терпеливо и с благодарностью к Богу переносить их. Тогда мы следуем за Господом в Небесные обители.

— Мамочка, как же всё это терпеть?! Больно ведь очень! — плакала тогда Аня.

— А ты молись Богу: "Господи, даждь ми терпение, великодушие и кротость." Повторяй так много-много раз, пока не станет легче, — ответила, ласково поглаживая по голове дочь, мать.

— У меня нет сил вставать перед иконами и молиться, — возразила девочка.

— Не обязательно становиться перед иконами, — нежно улыбнулась женщина. — Ты мысленно так обращайся к Богу, с закрытыми глазками. Можешь первый раз перекреститься, а потом просто в уме повторяй эту молитву. Или шевели губками без звука. Как тебе будет удобно.

— Но я не понимаю, что такое кротость, — продолжала сомневаться Аня.

— Кротость — это незлобие, умение не раздражаться по пустякам, не гневаться на врагов и обидчиков, — ответила мама. — А великодушие — это умение прощать тех, кто обижает.

"Господи, даждь ми терпение, великодушие и кротость," — стала повторять тогда Аня. И сейчас эта молитва к Богу заструилась в душе у девочки. И ей стало легче.

Подошла её очередь, и Аня купила два эклера. На маленькой пластмассовой тарелочке она поставила их на столике. Утешительные воспоминания тем временем потекли неудержимой рекой. Ей вспомнилось, как она плакала из-за обиды на лучшую подругу, а мама тогда её прижала к себе, погладила по голове и сказала:

— Хорошая моя, больно когда предают друзья. Но ты должна не печалиться, а радоваться за себя. Плакать надо о твоей подруге.

— Что ты такое говоришь?! — удивилась девочка.

— А вот послушай, что по такому поводу учил наш Спаситель:

"Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески злословить за Мое имя. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас" (Мф.5:11-12).

— Если прощать обидчиков, — продолжила объяснять мама, — и с благодарностью принимать их злословие перед Богом, тогда ты будешь терпеть всё это ради Господа и получишь от Него небесную награду за великодушие и кротость. Чтобы быть благодарной Богу и получить от Него утешение, надо мысленно повторять: "Слава Богу за всё, слава Богу за всё, слава Богу за скорбь и за радость." Так много-много раз. Подругу же твою Бог за это накажет, поэтому её надо жалеть и молиться о ней.

Аня откусила пирожное и начала мысленно повторять эту молитву. С каждым разом у неё на душе становилось светлее и спокойнее.

— Ауф! Это кринж! Гляньте — гниль кайфует! — как гром среди ясного неба раздался голос одноклассника.

— Давайте её хейтить!

— Стопэ! Сейчас будем рофлить! — ответил им другой и, подойдя к Аниному столику, ударил кулаком по пирожному на тарелке.

Крем с характерным хлопком выплеснулся на клетчатую юбку и белую блузку Ани, забрызгав ей лицо. Раздался громкий хохот, и ватага мальчишек помчалась прочь из буфета. Слёзы навернулись на глаза школьницы. Она в оцепенении не знала, что делать. К ней подошла буфетчица, полненькая добрая женщина.

— Вот хулиганы! Я директору расскажу, — сказала она и стала чистым полотенцем вытирать лицо и одежду девочки.

— Не надо, — тихо возразила Аня. — А то станет ещё хуже. Они меня совсем забьют, — сказала она, жалобно всхлипнув.

— Я найду способ с ними разобраться!! — продолжала возмущаться буфетчица.

Аня вырвалась из добрых рук женщины и побежала к раздевалке. Гардеробщица удивленно заметила:

— Что-то ты рано сегодня домой.

— Плохо себя чувствую, — ответила Аня и собралась надеть куртку, но тут заметила, что блузка липкая.

Аня повесила одежду обратно и поспешила в туалет. Горькая обида жгла сердце и душила в горле. Девочка больше не сдерживала слёз.

В туалете, отирая мокрым платком блузку и юбку, Аня вспомнила, как мама учила её прощать обидчиков. Она закрыла глаза и мысленно обратилась к одноклассникам: "Бог вас простит и я прощаю, и ещё раз прощаю, прощаю. Господи, прости и меня грешную и за скорби эти очисти множество грехов моих." Потом добавила: "Без числа согрешила, Господи, прости меня." Подумав, вспомнила дальше: "Благо мне, яко смирил мя еси, яко да научуся оправданием Твоим." И опять стала повторять: "Слава Богу за всё!"

Через минуту Аня почувствовала, что спазм в горле прошел, и сердце перестало конвульсивно биться. Обида еще накатывала не раз, но Аня снова начинала молиться: "Бог вас простит…" и отгоняла её от себя, как назойливую муху.

Когда маленькая христианка почувствовала облегчение, она вздохнула и мысленно произнесла ещё одну молитву: "Спаси, Господи, и помилуй моих одноклассников, даруй им покаяние и обращение от злобы их, а мне помоги их простить и не обижаться." И сразу вспомнилось, как мама читала ей:

"Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших." (Мф.6:14-15).

После этого воспоминания на душе у Ани сразу стало легко. Сердцем она почувствовала необычайную близость Бога. Ей даже захотелось плакать, но не от обиды, а от… необъяснимого счастья. Только позже Аня узнала, что такое состояние называется умилением…

***

Чувства не обманули Аню. Сразу же за дверью стоял её невидимый для всех Ангел Хранитель и ласково улыбался. К нему подошёл другой Ангел и спросил:

— Почему ты не защитишь девочку? Больно смотреть на неё.

— Брат мой, ты ошибаешься, — ответил Ангел Хранитель. — Я много раз внушал её классной руководительнице, чтобы она строго взяла ситуацию в свои руки. Но учительница боится ребят и опасается, что они начнут травить её саму. Она считает, что ситуация и так рассосётся, и ученики сами разберутся между собой. Её дело — учить, а воспитывают пусть родители.

— А директор? — спросил другой Ангел.

— И ему внушал. Но он боится, что об этом узнают в управе, поэтому старается всячески замять ситуацию и не заострять на ней внимания, — ответил Ангел Хранитель. — Если бы её мать была жива, всё можно было бы повернуть по-другому.

— У неё нет матери?

— Умерла недавно.

— Бедная девочка. И в школе нет социального педагога, некому решать конфликтные ситуации, — вздохнул Ангел. — Что же ты будешь делать?

— Пока помогаю ей вспомнить, чему её учила мама, — ответил Ангел Хранитель. — Её мать была очень верующей и рассказывала, как противостоять молитвой внешним скорбям. Теперь у Ани получается не впасть в отчаяние. На её месте другая девочка уже наложила бы на себя руки.

— Выдержит ли малышка?

— Бог не попускает скорби выше силы, — ответил Ангел Хранитель. — Когда они хотели её избить, мне удалось внушить физруку зайти в класс и начать разборки по соревнованиям. Были и другие случаи…

— Нельзя ли это всё совсем прекратить? — осторожно спросил другой Ангел.

— Придёт время, и все узнают о насилии в семье главного зачинщика травли. Это вызовет всеобщее презрение детей к нему, и об Ане забудут, — ответил Ангел Хранитель.

— Почему не сейчас?

— Господь хочет укрепить Аню в вере и и даровать ей венец, подобный венцу мучениц, — ответил Ангел Хранитель. — Теперь, когда она молится и благодарит Бога, Аня страдает за веру. Святые Вера, Надежда и Любовь молятся о ней Господу…

***

Аня успокоилась и твёрдо решила больше не бояться одноклассников. Она вышла из туалета и уверенной походкой направилась в класс. Большая перемена заканчивалась.

От одержимости к вечной жизни: неожиданный путь святой Артемии

Что может быть страшнее, чем видеть собственную дочь, одержимую нечистым духом? Эта трогательная повесть расскажет вам о том, как болезнь стала путеводной звездой на пути к истинной вере. Пройдите вместе с царевной Артемией путь от мучительных судорог до светлого осознания Христа как Спасителя. Узнайте, почему император Диоклетиан, преследовавший христиан, позволил исцелить дочь именно христианскому священнослужителю. Раскройте тайну крещения принцессы в императорском дворце и её мужественного исповедания веры перед новым августом. Эта история покажет вам, что даже в самые мрачные времена гонений Божья благодать сопровождает тех, кто ищет истину. Пусть рассказ о святой Артемии напомнит вам, что путь к вечной жизни часто лежит через испытания, но конечная цель — Царство Небесное — стоит всех трудов.

Августа, римская императрица Сирена, плакала и заламывала руки. Любимая младшая дочь её, царевна Артемия, уже целый час кричала, рвала на себе одежду, билась головой, рычала и издавала нечленораздельные звуки. Её заперли в своей комнате — кубикуле, и никто, кроме матери, не смел туда войти. Слуги панически боялись.

Донесли до августа, императору Диоклетиану. Он омрачился лицом, закрылся у себя, ничего не ел и не пил. Над дворцом на Палатине нависла тяжёлая напряжённая тишина. Все боялись потревожить августа, отличавшегося необыкновенной жестокостью.