Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке

Ольга Ярошинская

Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке

Глава 1. Не малина

— Вот ты где!

Мужской силуэт перегородил дорогу, и я мысленно застонала, узнав Роско.

А ведь все шло идеально! Я дождалась сплетенной ночи, когда все увлечены романтикой и любовью, выпила оборотное зелье, и тут он!

Роско подошел ближе, и я поправила капюшон. Увы, эликсир действовал ограниченно: я получила темные волосы и лицо Малин Руа, заучки с факультета травников, но и голос, и фигура остались моими. Остается надеяться, что в полутьме, под мостом, Роско ничего не заметит. И вообще, какие-такие дела у него с Малин? Она — отличница и зазнайка, а он — балбес.

— Решила сбежать от меня?

Я затравленно обернулась. Сбежать? Туфли на каблуках, которые я надела, чтобы быть одного роста с Малин, этого не позволят. Роско в два счета догонит меня, на физподготовке он носится как олень.

— Привет, — прошептала я.

— Привет, — понизив голос, произнес Роско. — Малин, я тебя ждал.

Он оттеснил меня к каменной опоре моста и погладил кончиками пальцев по щеке.

Неужели они встречаются? Вот я попала! Если Роско поймет, что я не Малин, то у меня будут огромные неприятности. Хотя вряд ли у него хватит мозгов, чтобы уловить неладное.

— Прости, я задержалась, — выдавила я.

Он обнял меня за талию, привлекая к себе, и сильные ладони огладили мою спину, прижимая к крепкому торсу. Больше никаких сомнений — у них с Малин тайный роман. Что она в нем нашла?!

— Роско, ты иди, — торопливо прошептала я, — а я приду чуточку позже, чтобы никто не заметил.

Вообще странно, что они скрываются. Роско сол Вран — черенковый маг великого дома. Не наследник, а младший сын, но завидный жених. А Малин всего-навсего одаренка. Если уж у нее напрочь отсутствует вкус, так хватала бы Роско и вела под венец.

— Хорошо, — покладисто согласился он, — но сначала покажи, что все это не какая-то шутка.

— Показать? — тупо повторила я.

— Например, так, — пояснил он и, склонившись, поцеловал меня в губы.

Если бы кто-то сказал, что я, Эрика Трикс, буду целоваться под мостом с Роско сол Враном, я бы рассмеялась ему в лицо, а то и дала по шее. Роско — нахал, козел и придурок, но... Но как же хорошо он целуется...

— Такая нежная сегодня, — шепнул он и, обхватив мою шею ладонью, поцеловал снова.

От него пахло мятой, а губы оказались приятно теплыми и настойчивыми. Я уперлась ладонями ему в грудь, но он мягко подвинул мои запястья вверх, и вскоре я сама обнимала его за шею и целовала в ответ.

— Мне нравится твое платье, — хрипло сказал Роско, когда его руки скользнули под плащ, который я набросила поверх белого наряда.

Я бы предпочла рубашку и брюки, но на сплетенную ночь все девушки одеваются как невесты и ищут истинную любовь. Отличный момент для того, чтобы пробраться в хранилище травников и украсть необходимое мне растение.

А губы Роско тем временем обожгли мою шею и вновь накрыли рот. Перед глазами вспыхивали искры, сердце гулко стучало, и я бы упала, если бы не опора моста и не сильные руки, которые гладили меня все смелее.

— Роско, — выдохнула я, когда его ладонь легла мне на грудь. — Не здесь.

Пусть шурует к своей Малин и тискается с ней. А я не подписывалась терять девственность под мостом. Хотя Роско очевидно знает, что делать.

Он послушно отстранился, но отчего-то нахмурил брови и всмотрелся в меня внимательнее.

— Ты не Малин, — пробормотал он, легонько сжав мою грудь.

Я облизнула горящие от поцелуя губы и глупо улыбнулась.

— В смысле?

— В прямом, — ответил Роско, и подушечкой пальца погладил твердую горошину, проступившую через ткань.

Вот скверна! Я и подумать не могла, что грудь — мое слабое место! У Малин она вроде поменьше, но тоже вполне... Прищурив глаза, Роско вгляделся в мое лицо, пропустил через пальцы прядь волос и понюхал.

— Кто ты? — спросил он.

Я молчала, не зная, что и сказать. Признаться — значит довериться Роско, но рисковать я не могла: строгий выговор мне ни к чему, и так уже два.

— О чем ты, милый, я Малин, — проворковала я и сбилась под внимательным взглядом.

— Да что ты говоришь, — пробормотал Роско и, поддев пальцем мой подбородок, поцеловал меня снова — неспешно, пробуя губы заново.

От медленного изучающего поцелуя земля под ногами вдруг поплыла. Я вцепилась в широкие плечи, а Роско подхватил меня, прижимая к себе.

Что-то происходило между нами, какая-то особая магия, которой в академии не учили. Отдаленный шум карнавала вдруг стих, а тьма вокруг нас рассеялась, будто звезды вспыхнули ярче. Роско оторвался от моих губ, и я словно увидела его впервые: густые темные брови, серьезные карие глаза, твердые скулы и губы, такие неожиданно чуткие.

— Имя, — требовательно выдохнул он и поцеловал меня так, что я выгнулась от жаркой волны, прокатившейся по моему телу.

Сейчас Роско ласкал меня по-другому, словно ставя невидимые глазу метки, ловя губами мое дыхание и тихие стоны.

— Кто ты? — повторил он, и горячие пальцы нежно погладили грудь.

По коже побежали мурашки от прохладного ветра. Когда только Роско успел расшнуровать декольте?

— Я все равно узнаю, — пригрозил он, и это окончательно привело меня в чувство.

Если личина спадет, то до конца обучения я стану мишенью для его тупых шуточек и острот.

Палочка сплелась в ладони, вспыхнула зеленой искоркой магии на конце.

— Окаменей, — сказала я, кольнув кончиком палочки ему в шею.

Карие глаза расширились, он судорожно вздохнул, да так и застыл, удерживая меня в объятиях. Прижавшись вплотную к неподвижному Роско и скользнув по его твердому телу, я протиснулась под рукой, прижимавшей меня к опоре. Быстренько зашнуровала платье и поправила плащ, натянув капюшон поглубже. Можно было бы надеть маску — на сплетенную ночь многие девушки прячут лицо, но у меня цель совершенно иная — мне надо, чтобы во мне признали Малин.

— Хорошего вечера, — чинно пожелала я Роско, замершему у каменной кладки, но он вдруг пошевелил пальцами, пытаясь ухватить край моего плаща, и я, взвизгнув, подхватила юбку и бросилась прочь так быстро, как позволяли мне каблуки.

Лучше поторопиться, пока заклинание действует.

Я выбежала из-под моста, свернула в сторону от главной дороги, ведущей на праздник, и поспешила к святыне травников.

— Малин! — удивился привратник, завидев меня. — Вот уж не думал, что ты и сегодня захочешь позаниматься. Иди, веселись. Или ты решила поцеловать меня этой ночью? Мало ли, сплетенная магия...

Он довольно засмеялся, пригладил усы, а я вежливо улыбнулась в ответ.

— Я ненадолго, — пообещала ему и прошла в хранилище.

Внутри я ориентировалась неплохо — подготовилась заранее. Но мимо сектора со скверными растениями я бы в любом случае не прошла. Оттуда тянуло тяжелым запахом, вроде скисшего молока, и белый туман плавал клочьями по коридору. На стеллажах стояли емкости, все подписанные и пронумерованные: ежица плотоядная, егоза шипоногая, клювчик... Я взяла с полки пустые пузырьки и набрала семян про запас — пусть будет. Но того, что мне было нужно, я не нашла. Алая смерть, сердечник, самое ядовитое растение в мире, цветок, которого боится даже скверна, был выращен травниками в оранжерее. Малин писала по нему курсовую и получила отлично. Где же он?

Я перебрала все склянки и коробочки, а потом догадалась заглянуть в картотеку. Выдохнула с облегчением, обнаружив аккуратный и строгий архив. Нашла карточку в верхнем ящике, достала.

«Высокая степень опасности... Запрещен для распространения или продажи... Уничтожен.»

Руки задрожали, буквы расплылись перед глазами. Уничтожен?! Я нашла дату. Сегодня? Не может быть!

Запихнув карточку назад и захлопнув ящик, я кинулась в оранжерею. Здесь туман стал густым как кисель, а запах мигом пропитал всю одежду. Колючки рвали мой плащ, петли лиан дергали волосы. Я потерянно бродила между рядов растений, пока не увидела кадку, в которой плавали красные лодочки лепестков. Белый туман огибал их, словно боясь коснуться.

Я надела перчатки, собрала лепестки в приготовленную загодя коробочку и спрятала ее в карман плаща. А увидев свое отражение в черной глади воды, вздрогнула. Срок оборотного зелья стремительно истекал: волосы светлели, черты менялись, я превращалась в саму себя.

Натянув капюшон чуть не до носа, я торопливо покинула хранилище, отвернувшись от усатого охранника. Пусть думает, что Малин спешит на свидание. Дорога вывела меня к главной площади, где танцы были в разгаре, и я увидела высокую фигуру Роско. Он будто высматривал кого-то. Неужели все еще ищет Малин?

От греха подальше я обошла танцплощадку и поспешила к выходу с территории академии.

***

Роско выругался и смял стакан с брусничным соком. Как найти эту девчонку, если он даже не знает, как она выглядит на самом деле? Она зачем-то приняла облик Малин, но была совершенно другой. А поцелуй с ней словно встряхнул мироздание, и Роско был точно уверен: она нужна ему, очень. Да, он не знал ни ее имени, ничего, но она ему необходима.

— Роско! — Гус появился рядом, пошатываясь и обнимая какую-то девку, будто не от избытка чувств, а чтобы окончательно не упасть.

Роско окинул быстрым взглядом его спутницу: на шее болтается сползшая маска, грудь едва выпирает под платьем — не та.

— Я думал, ты занят сегодня, — сказал друг. — Хвастался, что у тебя тайное свидание с какой-то недотрогой. Она что, тебе не дала?

Роско поморщился и неопределенно качнул головой. Да, у него планировалось свидание с Малин, и она намекала, что на этот раз не прочь дойти до конца, но ему уже не хотелось.

— Да ты счастливчик, — завистливо вздохнула девчонка, на которую опирался друг. — Такая удача — найти истинную любовь.

— Ты о чем? — не понял Роско, выбросив смятый стакан и взяв другой.

— Ну как же, — улыбнулась девушка, сверкнув щербиной между зубами. — У тебя на запястье метка. Сплетенный знак. Разве нет?

Роско машинально повернул руку, пролив брусничный сок на брусчатку и заляпав Гусу штаны.

— Э, друг, ты чего?..

На запястье правой руки и правда появился знак — зеленый листик и пара тоненьких завитков.

— Хватай ее и тащи в храм, — посоветовала девушка. — Вы созданы друг для друга.

— Жениться? — с ужасом ахнул Гус. — Роско, не надо!

— Это будет благословенный союз! — возмутилась щербатая, повернувшись к нему. — Ты что, не веришь в истинную любовь?

— Верю, — тут же согласился Гус. — Давай-ка пойдем в укромное местечко — вдруг и у нас с тобой что-то получится...

— Стоять, — скомандовал Роско, схватив девушку за плечо. — Что еще ты об этом знаешь?

Она пожала плечами, стряхнув его руку, и одарила Гуса благосклонной улыбкой.

— Да это все, в общем-то, — нехотя сказала она. — Вроде обещания от богов, что с ней ты будешь счастлив. Что там еще — сильный дом, здоровые дети... Так кто она?

— Если б я знал, — с тоской вздохнул Роско.

— Стой, это как? — заинтересовался Гус. — Ты даже не узнал ее имя?

— Хуже того, я без понятия, как она выглядит, — ответил Роско, обводя взглядом толпу. — Дама была под оборотным зельем. Выглядела как... другая дама.

— Так, может, это она и была.

Роско качнул головой.

— Запах, вкус поцелуя, грудь, — перечислил он.

— Что-то ты все-таки знаешь, — осклабился друг и деловито уточнил: — Хорошие сиськи?

Лучшие в мире. Как раз по его ладони. И все остальное как раз. А потом она заколдовала его и удрала, и он даже не мог повернуть голову, чтобы посмотреть ей вслед. Но у нее была палочка, значит она — черенковая магичка. И он знает ее рост. Роско задумчиво приложил ладонь к бровям. Примерно до сюда. Но когда она убегала, он слышал цокот ее каблучков, так что это не точно.

— А зачем она притворялась кем-то другим? — спросила подруга Гуса.

— Хороший вопрос, — одобрил Роско.

Он выбросил второй стакан и быстро пошел к женскому общежитию. Незнакомка наколдовала лицо Малин. Может, узнала, что у нее свидание с Роско и захотела ее подменить? Но тогда она бы не удрала из его объятий, когда мир стал прекраснее, и все обрело смысл.

Роско вновь оказался под тем самым мостом, зажег светляка — вдруг девушка что-нибудь обронила. Например, студенческий билет с ее именем или ключ с брелоком и номером комнаты.

Каменная опора, у которой они целовались, покрылась мелкими розовыми цветочками, которые одуряюще пахли утраченным счастьем. Роско пошарил в траве, но кроме пары окурков ничего не нашел.

Он сбегал в общежитие, но и Малин куда-то пропала. Комендант сказал, за ней приехал жених. Корневой маг. Забрал ее вместе с вещами.

Мысленно пожелав им удачи, Роско направился в храм.

— Да, это оно, — кивнул храмовник, едва взглянув на запястье. — Только вам надо завершить ритуал. Ведите скорей вашу суженую.

— А если нет? — спросил Роско. — Если не приведу?

Храмовник растерянно поморгал.

— Тогда вы, молодой человек, добровольно откажетесь от своей второй половинки...

Развернувшись, Роско пошел прочь, едва не рыча от злости. Да что за ерунда?! Он и так вполне счастлив! Он — Роско сол Вран, один из лучших скверноборцев академии и сын великого дома. Ему не нужна никакая половинка, потому что он сам по себе целый.

Ноги вновь привели его под роковой мост, и Роско остановился у цветущей опоры. Прикрыл глаза, вспоминая все, что произошло.

Тихий голос, шелк волос, запах. Она волновалась, та девушка, но пыталась держаться уверенно. Горячие мягкие губы, нежная кожа... Она подыграла ему, притворяясь Малин, чтобы не вызвать подозрений, но поцелуй и то, что вспыхнуло между ними, было самым что ни на есть настоящим. Тихий стон, упругая грудь в ладони... Зачем притворяться Малин? Та не особенно популярна в академии, у нее репутация надменной заучки. Стоп. Вдруг дело в этом? Малин стала лучшей выпускницей на факультете травников. А что это дает? Свободный доступ в хранилище, до которого отсюда рукой подать!

Роско бросился к зданию со стеклянным куполом оранжереи, и усатый охранник подтвердил его догадки. Да, Малин приходила. Но быстро ушла. Что еще? На обратном пути от нее пахло скверной — явно заходила в оранжерею. А что ей там было нужно? Да кто ж ее знает. Может, полить какой редкий цветок. А внутрь нельзя. Не положено. Там есть опасные растения, все под учет.

На пальцах охранника замерцали искры магии, и Роско отступил. Он бы победил этого усача, да толку? Незнакомка вошла в хранилище, взяла какую-то нужную травку и исчезла. Может, отправилась варить новое оборотное зелье.

Спрятав руки в карманы, Роско поплелся прочь, изнывая от странной тоски. Все равно что выловить самую крупную рыбину в жизни, а в последний момент увидеть всплеск воды и тень, уходящую в глубину.

Но если у него появился знак сплетенной любви, то и у нее должен зазеленеть этот листик. Приободрившись, Роско пошел быстрее. Значит, ему надо осмотреть запястья грудастых студенток, а скорее всего девушка сама к нему придет. Не дура же она — отказываться от своего счастья.

Поднимаясь по ступеням общежития, Роско даже начал насвистывать веселую мелодию, представляя, как это случится. Она медленно подойдет к нему, нежная красотка с обалденной фигурой. Смущаясь, протянет руку с изящным листиком на запястье. Роско притянет ее к себе и немедленно поцелует — властно, глубоко, жарко. Так, чтобы поняла — больше ей не удрать.

А обман с оборотным зельем он ей уже простил — никогда не знаешь, какими дорогами ходит судьба.

***

Дом встретил меня запахом сдобы и надсадным кашлем отца. Он выглянул из кухни и вытаращил глаза от удивления.

— Эрика?

Я провела ладонью по лицу, расчесала пальцами светлые пряди — вроде оборот давно закончился.

— А кто ж еще? — буркнула я.

— Ты в платье! — изумленно воскликнул папа.

Закатив глаза, я скинула ненавистные туфли, сразу став на полголовы ниже, и прошлепала босиком по теплому полу. На кухне нашла початый пирог, а папа налил мне молока.

— У тебя что, было свидание? — строго спросил он.

— Неа, — промычала я.

— Я, по-твоему, совсем из ума выжил? — нахмурился папа. — Скверна меня еще не совсем доконала, и я отлично понимаю, что происходит. Сплетенная ночь! Ты отправилась обжиматься с этими прыщавыми юнцами из академии в надежде встретить любовь!

Вообще-то у Роско прыщей не было. И даже щетина почти не кололась. Видно, побрился перед свиданием.

— С юнцами? — переспросила я. — Так-то ты думаешь о родной дочери? Полагаешь, их было много?

— Значит, кто-то один? Как его зовут? Имя!

— Слушай, я уже взрослая, и как-нибудь сама решу, чем заниматься в сплетенную ночь, — отрезала я.

Отец набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться очередной тирадой, но закашлялся и, схватившись за край стола, сложился пополам от приступа.

Я метнулась к нему, поддержала за плечо. Под клетчатой теплой рубашкой прощупывались кости, волосы совсем побелели, а ведь ему всего сорок — самый расцвет. Но скверна точила отца изнутри, сжирая некогда сильное тело, и доктора говорили одно: безнадежно, максимум год, готовьтесь к худшему. Под кожей проступали выпуклые жгуты скверны, и один заползал на шею. Совсем скоро болезнь его задушит. Если только я не найду лекарство.

Кашель унялся, отец вытер салфеткой рот, смял ее и бросил в мусорное ведро, но я заметила черные пятна на белой бумаге.

— Приведи его завтра к нам, — хрипло сказал отец. — Я хочу познакомиться. Хочу убедиться, что он не какой-то болван, вскруживший голову моей наивной девочке.

— Поверь, папа, я вполне здраво мыслю, — заверила я. — Если вдруг появится достойный мужчина, я обязательно вас познакомлю.

— А для кого тогда это платье? — возмутился он. — Ты бы еще голой пошла. У тебя... эм... формы!

— Да, у меня есть грудь! — рассердилась я. — Уж прости. Я не виновата, что не родилась мальчиком.

— Тогда мне было бы куда спокойнее, — ворчливо признал отец. — Ладно, не сердись. Просто непривычно видеть тебя такой.

— Не переживай, — ответила я. — Больше этого не повторится.

Он хмыкнул, хотел что-то добавить, но в итоге махнул рукой и ушел, волоча ноги. Я доела пирог, не чувствуя вкуса, выпила молоко и тоже пошла в свою комнату.

Паршивый вечер. Если бы все удалось, я бы уже готовила эликсир, способный исцелить отца от недуга, но все, что я получила, — это пару лепестков и поцелуй Роско.

Вытряхнув коробочку на стол, я села на край кровати и обхватила голову руками.

Что же делать?

За стенкой заворочался папа, тихо застонал. Прежде такой сильный и крепкий, Эдвин Трикс, гроза скверны и капитан дозора, медленно умирал. Я не могла с этим смириться и, поступив в академию, выбрала факультет целительства. Я даже нашла рецепт — самое ядовитое растение может стать лекарством, если правильно его приготовить. Но алую смерть не купишь в аптеке, она растет в скверне, за вторым кругом, и так просто ее не сорвешь...

Я подняла голову, глядя на алые лепестки.

Все просто — раз у меня не получилось добыть цветок из оранжереи, я найду его в скверне. Я еще успеваю записаться на практику в сторожевой пост.

Сняв провонявшее белым туманом платье, я пошла в ванную и хорошенько отмылась в горячей воде. Вытираясь полотенцем, заметила неладное — какое-то пятнышко под грудью, вроде рисунка. Лист и парочка завитков. Я потерла его, послюнявила пальцем — зеленый листик словно въелся под кожу.

О, нет! Это, наверное, охранная метка из хранилища травников! Я попала в него незаконно, вот и получила клеймо. Но хоть тут повезло: после того, как я проникла в закрытый архив в поисках информации об алой смерти, метка вылезла прямо на лбу — здоровая черная звезда, которая привела меня прямиком в кабинет ректора и послужила причиной первого выговора и дурацких издевок.

Я угрюмо посмотрела на свое отражение. Да и плевать! Со временем рассосется. Звезда сходила месяца три, но листик совсем маленький, вряд ли продержится дольше пары недель. Никто ничего не узнает.

Глава 2. Пора собираться

Ночью ему не спалось, Роско все думал, кто же эта загадочная незнакомка, и сейчас, сидя перед зданием академии, перебирал проходящих мимо студенток. Сэнди? Кристина? Сюзанна?

— Может, Амелия? — предположил Гус.

Друг проникся его проблемой и сидел на бордюре рядом, помогая вычислить суженую.

— Амелия ниже талии пышновата, — ответил Роско.

А у его сплетенной судьбы, насколько он успел пощупать ее под мостом, аккуратная упругая попка. Хорошо, что зелье меняет только лицо и волосы, иначе зацепок было бы меньше.

— А Зелинда? — спросил Гус, цыкнув зубом. — Ух, хороша...

— Она одаренка, — напомнил Роско. — А моя — черенковая. Знаешь, есть еще кое-что. Мне кажется, я не целовал ее раньше. Было ощущение чего-то совершенно нового.

Неясное сладкое чувство вновь затрепетало в груди. Все жизненные повороты вели туда, под мост, там произошло нечто исключительно важное!

— Это мощно сокращает круг подозреваемый, — пробормотал Гус и толкнул его локтем в бок. — А вон, гляди, Маргарет с бытовушки. Шикарная... И смотрит на тебя так плотоядно.

Роско неуверенно улыбнулся в ответ. Да, девчонка что надо. И с ней он еще не мутил. Каштановые волосы, сочные формы, и улыбается многозначительно.

Перед его носом появился лист бумаги, и Роско раздраженно попытался от него отмахнуться, но светленькая девчонка встала напротив, заслоняя обзор на его будущую жену.

— Чего тебе? — раздраженно спросил он, наклонившись вбок и послав Маргарет обольстительную улыбку.

— Это что такое? — сердито спросила девчонка, тыча пальцем в бумагу.

Он с трудом сфокусировался на написанном: Эрика Трикс, целитель, практика во втором круге, отряд Роско сол Врана.

— И? — не понял он. — Кто такая Эрика Трикс?

— Да я это! — выпалила она, потрясая бумажкой. — Хочешь сказать, не знал мое имя?

— Вообще без понятия, — подтвердил Роско, склонившись в другую сторону и вновь поймав взгляд Маргарет. — Распределение студентов происходит на кафедрах. Какие претензии, я не пойму?

— То есть, это просто случайность, — не поверила она, сузив глаза.

— Повезло тебе, — гоготнул Гус. — Ходишь под счастливой звездой.

Роско не смог сдержать смешок, хотя прикол уже устарел. В прошлом году эта Эрика за какой-то холерой влезла в секретный архив академии и заработала себе огромную черную звезду на лоб — метку для нарушителей. Другая на ее месте пыталась бы скрыть звезду, чем-то замазать, обстригла бы челочку, что ли... А эта так и ходила со звездой во лбу, зачесав волосы в косу, как будто ей вообще все равно.

— Иди собирайся, звезда, — бросил Роско. — Возьми удобную обувь, теплые вещи, только немного, часть пути придется идти пешком.

— Шапку возьми, — подхватил Гус. — А то вдруг звезда опять загорится.

— А тебе шапка без надобности, — брякнула она в ответ. — Все равно на башку отмороженный.

— Вот ты меня и полечишь, — ухмыльнулся Гус. — Нежным массажем всего тела с упором на энергетические точки нижней половины.

— Клизмой я тебя полечу, придурок, — пригрозила она. — От всех болезней!

— Так, отвалили оба! — рявкнул Роско и, поднявшись, пошел навстречу Маргарет, которая тоже направлялась к нему.

Но сердце отчего-то молчало, и вся эта сцена отдавала фальшью. Его незнакомка не виляла бедрами так нарочито.

— Привет, — протянула Маргарет, игриво взмахнув ресницами, и он как-то сразу понял — не та. Но все же ответил:

— Привет.

— Завтра ты уезжаешь, — острые ноготки царапнули его рубашку, и Маргарет жалостливо вздохнула. — Я буду скучать.

— Правда? — спросил Роско, поймав ее руку и повернув.

Запястье чистое, ни листика, ни цветочка. А вот еще одна зацепка — у его суженой не было таких длинных когтей. Когда она обнимала его за шею, он чувствовал мягкое прикосновение пальцев.

— Может, встретимся вечерком? — предложила Маргарет, и Роско мотнул головой.

— Нет, — отказался он. — Я буду занят.

Оставив ее в недоумении, вернулся к Гусу.

— Может, еще не поздно поменять целителя? — попросил тот, глядя вслед звезде. — Этот меня доконает.

— Да не трусь, — сказал Роско. — Вряд ли нам вообще понадобится ее помощь. Но если ее взяли на пост, значит, учится она хорошо.

— Чем ей еще заниматься, как не зубрить? — сердито фыркнул Гус. — Мышь серая!

Эрика Трикс удалялась быстрой сердитой походкой, и длинная светлая коса прыгала по узкой спине. Мышь, не мышь, а задница ничего — машинально отметил Роско. На этом сходство с его ночной феей заканчивалось: та была воплощением женственности, а эта — пацанка. За все время обучения он не видел ее в юбке ни разу. А ведь у целительниц такая соблазнительная форма — жилет в обтяжку, на юбке разрез...