Ошибка в прогнозе

Она не сказала ничего из этого.

— Ты выбираешь удобство вместо людей, — сказала Лена.

Тамара долго смотрела на неё.

— Вот это ты зря.

Голос был тихим.

Лена поняла, что попала. Не в правду — в место, где больно.

— Мам…

— Езжай домой.

— Я не это хотела сказать.

— Я знаю. Но сказала.

Тамара отвернулась к раковине и начала складывать чашки. Одну поставила слишком резко, фарфор стукнул о металл.

Лена стояла в прихожей, уже в пальто, которое так и не сняла. Рядом была коробка с её именем.

Она присела и приподняла клапан. Сверху лежала школьная грамота за олимпиаду по математике, под ней — мягкая игрушка с вытертым ухом и стопка тетрадей.

— Не трогай сейчас, — сказала Тамара из кухни. — Потом разберёшь.

Лена закрыла коробку.

Слово «потом» вдруг перестало казаться удобным.

Глава 7. Человек на случай аварии

Максим ответил с четвёртого гудка.

— Если ты звонишь занять денег, у меня восемьсот рублей и бонусы в кофейне.

Лена сидела в машине во дворе матери. Двигатель был выключен, стекло уже начало запотевать.

— Ты где?

На том конце стало тише.

— А что?

— Можешь приехать?

— Куда?

Лена назвала улицу.

— Это же у твоей мамы.

— Уже нет.

— В смысле?

— Макс, просто можешь?

Он помолчал.

— Могу. Минут сорок.

— Хорошо.

— Лена.

— Что?

— Ты меня пугаешь.

— Извини.

— Вот теперь ещё сильнее.

Максим приехал через тридцать пять минут на грязной машине, из которой сначала выпал пакет из супермаркета, потом вылез он сам. На нём была куртка поверх домашней футболки и один ботинок явно был зашнурован хуже другого.

— Я был в магазине, — сказал он вместо приветствия. — Поэтому у меня с собой молоко, кошачий корм и две пачки макарон. Если кризис требует чего-то другого, надо было сообщить заранее.

— У тебя нет кошки.

— У меня есть соседка. Долго объяснять.

Он посмотрел на Лену и перестал улыбаться.

— Поехали отсюда.

— Куда?

— Не знаю. Ты же вызвала человека, а не маршрут.

Они оставили её машину во дворе и пошли пешком. Лена не спросила зачем. После нескольких часов, в которых каждое решение требовало объяснения, идти куда-то без цели оказалось неожиданно легко.

Максим учился с ней на одном курсе. В университете они дружили почти ежедневно: вместе сдавали статистику, ели дешёвую пиццу, спорили о преподавателях и однажды трое суток делали курсовую, потому что предыдущие три недели были заняты более важным — обсуждением того, как скоро они станут взрослыми и богатыми. Богатыми никто не стал. Взрослыми, судя по сегодняшнему вечеру, тоже были вопросы.

Теперь они виделись несколько раз в год. Иногда чаще. Обычно после фразы «надо обязательно встретиться», которая обладала удивительной способностью означать всё, кроме конкретной даты.

— Ты с Тамарой поругалась? — спросил Максим.

— Да.

— Сильно?

— Достаточно.

— Она тебя выгнала?

— Попросила уехать.

— То есть сильно.

Они дошли до круглосуточной пекарни. Максим купил два чая и слойку, хотя Лена сказала, что не хочет.

— Это мне, — объяснил он. — Я эмоционально поддерживаю людей только при стабильном сахаре.

Они сели на лавку под навесом. По улице шёл мелкий дождь, почти невидимый в темноте, но асфальт уже блестел.

Максим откусил слойку.

— Рассказывай.

Лена обхватила стакан ладонями.

— Мама продаёт квартиру.

— Ого.

— И переезжает в Тюмень.

— Ещё ого.

— Кирилл может уехать в Казань.

Максим перестал жевать.

— Так. А ты?

— Что я?

— У тебя какой город? Чтобы я понимал географию катастрофы.

— Я остаюсь здесь.

— Уже хорошая новость для Екатеринбурга.

Она взглянула на него.

— Не шути.

Максим положил слойку обратно в пакет.

— Хорошо.

И стало ясно, что без шуток им обоим гораздо труднее.

Лена сделала глоток. Чай был слишком сладким.

— Я сегодня отдала проект.

— Какой?

Она подняла глаза.

— Тот самый.

— А. Тот, из-за которого ты летом не приехала ко мне на день рождения.

— Я была в командировке.

— Ты вернулась утром в субботу.

— И спала четыре часа.

— Я не предъявляю. Просто уточняю масштаб проекта.

Лена поставила стакан на лавку.

— Я не могла его взять.

— Почему?

Она посмотрела на дорогу. Мимо проехал автобус, в освещённом салоне сидели три человека. Один мужчина держал перед собой букет, завёрнутый в бумагу.

— У меня нашли кое-что.

Максим не шевельнулся.

— Что?

— Я не знаю.

— Ты только что сказала «нашли».

— Есть медицинский документ. Результат исследования. Там написано…

Слово не вышло.

Лена рассердилась на собственный рот. На экране она прочитала его десятки раз. Оно было обычным набором букв.

— Карцинома, — сказала она наконец. — Инвазивная.

Максим медленно выдохнул.

— Это точно твоё?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что Лена повернулась к нему.

— Оно в моём кабинете.

— Я не про кабинет. Врач сказал?

— Я жду подтверждения.

— Тогда ты пока не знаешь.

— Не говори мне это.

— Что именно?

— «Ты пока не знаешь». Я знаю, что я не знаю. Я последние сутки только это и знаю.

Максим кивнул.

— Хорошо.

— И не говори, что всё будет хорошо.

— Я не собирался.

— Спасибо.

— Я вообще плохо подхожу для стандартного пакета поддержки.

Лена опустила голову. Через секунду поняла, что смеётся. Смех быстро закончился.

— Мне страшно, Макс.

— Вижу.

— Нет. Не видишь.

Он посмотрел на неё.

— Возможно.

Это было лучше любых заверений.

Они сидели молча. Максим допил чай, смял стакан и промахнулся мимо урны. Поднял его, выбросил со второй попытки.

— Тебе сегодня нельзя одной, — сказал он.

— Можно.

— Ладно. Тебе сегодня не обязательно одной.

Лена провела пальцем по краю стакана.

— Я не хочу домой.

— Можешь ко мне. Только предупреждаю: у меня разобран диван, потому что я третий месяц выбираю новый. Есть матрас и очень самоуверенный робот-пылесос.

— Я к Кириллу поеду.

— Он знает?

— Нет.

— Тогда, наверное, пора.

Лена резко посмотрела на него.

— Не начинай.

— Я ничего не начинаю.

— Ты сейчас скажешь, что близким надо говорить.

— Нет. Я хотел сказать, что если ты собираешься к нему ехать, лучше сначала узнать, дома ли он.

Лена закрыла лицо ладонями.

— Господи.

— Практический человек рядом иногда полезнее духовного.

Она достала телефон, но не разблокировала.

— Макс.

— М-м?

— Если это правда…

Он ждал.

— Я не знаю, что делать.

— А надо сегодня знать?

Лена подняла на него глаза.

— Я отказалась от проекта.

— Это я уже понял.

— Мама уезжает. Кирилл уезжает. Я со всеми поссорилась.

— Со мной пока нет.

— Вечер не закончен.

Максим улыбнулся, но потом снова стал серьёзным.

— Лен, я сейчас могу отвезти тебя куда скажешь. Могу посидеть. Могу молчать. Но если ты хочешь, чтобы я объяснил, как правильно прожить следующие сутки, у меня нет инструкции.

— Я не хочу инструкции.

— Отлично. Потому что у меня максимум гарантийный талон от чайника.

Лена кивнула.

Максим посмотрел на часы.

— Мне через час надо домой.

Она удивилась.

— Сейчас?

— Да.

— Почему?

— Потому что завтра я встаю в шесть.

— Я думала, ты…

Она не договорила.

— Что?

— Ничего.

— Нет, скажи.

— Я думала, ты побудешь.

Максим потёр подбородок.

— Я побыл.

— Понятно.

— Нет, тебе как раз непонятно.

Лена почувствовала знакомую готовность защищаться.

— Тогда объясни.

— Я приехал через весь город, потому что ты сказала «можешь приехать». Я рад, что позвонила. Правда. Но у меня завтра своя жизнь.

— Я не просила её отменять.

— Ты сейчас именно на это обиделась.

— Я не обиделась.

Максим посмотрел на неё с выражением, которое когда-то появлялось у него на экзаменах, когда преподаватель особенно уверенно говорил ерунду.

— Хорошо.

— Не «хорошо».

— Видишь? Уже поссорились. Я же говорил, вечер продуктивный.

Лена отвернулась.

Максим помолчал.

— Я тебе одну неприятную вещь скажу.

— Сегодня очередь.

— Ты иногда появляешься у меня только когда у тебя пожар.

Лена повернулась.

— Это неправда.

— Правда.

— Мы виделись весной.

— В апреле.

— Сейчас сентябрь.

— Именно.

— Ты тоже мне не звонишь каждый день.

— Не звоню. Но я звал тебя в июне на дачу. В июле — на день рождения. В августе писал про концерт. Ты каждый раз была занята.

— У меня была работа.

— У меня тоже.

Он говорил спокойно, и от этого возразить было труднее.

— Я не веду счёт, Лен. Я не собирался сегодня предъявлять тебе табель посещаемости. Просто ты позвонила — и я приехал. А теперь ты злишься, что я не могу исчезнуть из своей жизни на неопределённое время.

Лена смотрела на мокрый асфальт.

— Извини.

— Не надо извиняться так, будто подписываешь акт.

— А как надо?

— Не знаю. Можно просто не пропадать потом на пять месяцев.

Слово прозвучало случайно. Максим сам, кажется, понял это и поморщился.

Лена опустила глаза.

— Извини.

На этот раз иначе.

— Вот. Уже похоже на человека.

Она толкнула его плечом.

— Иди к чёрту.

— Совсем хорошо.

Они вернулись к машине. Максим молча переложил пакет с кошачьим кормом на заднее сиденье и открыл Лене пассажирскую дверь.

— Твоя машина останется здесь?

— Заберу завтра.

— Тамара не эвакуирует?

— Если после сегодняшнего — может вместе с квартирой продать.

Максим завёл двигатель.

— Кириллу напиши.

Лена достала телефон.

На этот раз она не составляла сообщение заранее.

«Ты дома?»

Ответ пришёл, когда они выезжали со двора.

«Да».

Лена убрала телефон.

— К нему? — спросил Максим.

— К нему.

Он включил поворотник.

Через пару кварталов Лена сказала:

— Макс.

— Да?

— Если завтра я не позвоню, это не значит, что всё нормально.

— Я знаю.

— Но я позвоню.

Максим кивнул и прибавил обдув на лобовое стекло.

Глава 8. Не ваше

Максим высадил Лену у дома Кирилла и не стал ждать, пока она войдёт в подъезд.

— Напишешь, — сказал он.

Это прозвучало не вопросом и не просьбой. Лена кивнула, захлопнула дверь и несколько секунд смотрела вслед его машине. Потом поднялась.

Кирилл открыл почти сразу. Он был в джинсах и свитере, будто не собирался спать и вообще подготовился к неизвестному формату вечера лучше неё.

— Привет.

— Привет.

Он отступил, пропуская её.

В прихожей Лена вдруг поняла, что не знает, куда деть руки. Обычно здесь всё происходило автоматически: сумка на тумбу, пальто на крючок, обувь к стене. Сейчас любое привычное движение казалось заявлением о том, что она собирается остаться.

— Чай? — спросил Кирилл.

— Нет.

— Вода?

— Да.

Он ушёл на кухню. Лена всё-таки сняла пальто.

Кирилл поставил стакан перед ней и сел не напротив, а сбоку. Так они обычно садились, когда вместе смотрели что-нибудь на ноутбуке.

— Что случилось?

Лена достала телефон.

— Мне пришёл результат обследования.

— Того, которое было в субботу?

— Да.

Она открыла сохранённый файл и протянула ему телефон.

Кирилл не взял.

— Скажи сама.

Лена положила телефон экраном вниз.

— Там написано про карциному.

Кирилл замер.

— Рак?

— Видимо.

— Что значит «видимо»?

— То и значит. Я не могу добиться нормального ответа. Клиника проверяет обращение. Врач будет через два дня.

— Подожди. Тебе никто не сказал диагноз?

— Нет.

— Но есть заключение.

— Да.

Кирилл провёл ладонью по лицу и встал.

— Почему ты не позвонила вчера?

— Я звонила.

— Ты написала, что случайно.

— Я не смогла.

Он прошёл к окну, вернулся.

— А сегодня?

— Сегодня я отдала проект.

Кирилл остановился.

— Какой проект?

— Мой. Который должен был вести я.

— Из-за этого?

— Да.

— Лена…

— Не надо.

— Я ничего ещё не сказал.

— Я знаю это лицо.

— Какое лицо?

— Когда ты считаешь, что я сделала что-то безумное.

— Я сейчас считаю, что ты получила документ со словом «рак», сутки никому не сказала и пошла на работу.

— Максиму сказала.

Кирилл посмотрел на неё.

— Максиму?

— Сегодня.

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно.

— Да, Лена. Мне сейчас очень многое непонятно.

Он сел обратно, но дальше.

— Я не знала, как сказать.

— Можно было словами.

— Спасибо.

— Извини.

Она взяла стакан, сделала глоток и поставила обратно. Вода была комнатной температуры. Кирилл всегда наливал воду не из холодильника, потому что считал холодную бессмысленным испытанием горла. Лена вдруг вспомнила это с такой ясностью, будто получила важную информацию.

— Я испугалась, — сказала она.

Кирилл молчал.

— Очень.

— Я понял.

— Нет. Я вчера смотрела на твоё сообщение и не могла ответить. Потом сегодня на встрече они говорили про конец следующего года, и я…

Она замолчала.

— Что?

— Я не знаю, будет ли у меня этот конец следующего года.

Кирилл резко вдохнул.

— Тебе кто-то сказал это?

— Нет.

— Тогда не говори так.

— Почему?

— Потому что ты сама сказала: ты не знаешь.

— Я знаю.

— Нет. Сейчас ты делаешь из худшего варианта единственный.

— А ты хочешь, чтобы я что? Спокойно дождалась среды?

— Я хочу, чтобы ты не хоронила себя раньше врача.

Фраза ударила сильнее, чем он, вероятно, рассчитывал.

Лена встала.

— Отлично. Поэтому я и не хотела говорить.

— Сядь.

— Я сама разберусь.

— Тогда стой. Только не уходи сейчас из-за одной моей плохой фразы.

Она осталась.

Кирилл тоже поднялся.

— Я не знаю, что тебе сказать. Правда. Я могу поехать с тобой к врачу. Могу завтра обзвонить клинику. Могу быть рядом. Но я не могу сделать вид, что уже знаю, что с тобой происходит.

Лена прислонилась к кухонной стойке.

— А Казань?

Он закрыл глаза на секунду.

— Сейчас?

— Да, сейчас.

— Почему?

— Потому что если это правда, я не хочу, чтобы ты уезжал.

Кирилл смотрел на неё долго.

— Ты в пятницу не знала, хочешь ли жить со мной. В воскресенье просила до понедельника. Сейчас ты хочешь, чтобы я отказался от Казани.

— Я сказала не так.

— А как?

Лена не нашла другой формулировки.

— Я боюсь остаться одна.

Кирилл опустил взгляд.

— Это я понимаю.

— И?

— И это не ответ на наш старый вопрос.

Лена почувствовала злость, но за ней почти сразу пришло что-то другое — унижение от того, насколько он прав именно сейчас, когда ей меньше всего хотелось его правоты.

— Ты мог бы просто сказать, что останешься.

— Мог бы.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если завтра выяснится, что документ ошибочный, мы останемся с решением, которое приняли сегодня от страха.

Лена отвернулась.

— А если не ошибочный?

— Тогда будем решать с тем, что узнаем.

— «Будем»?

Кирилл посмотрел на неё.

— Я не собираюсь исчезать.

Это было меньше, чем обещание остаться. И больше, чем она ожидала после их разговора.

Лена села обратно.

Через некоторое время Кирилл поставил чайник. Она не просила. Он сделал бутерброды, один оставил на тарелке перед ней. Лена съела половину и только тогда поняла, что с утра почти ничего не ела.