
Полная версия:
Низ-верх
— Хочешь? — Ги поправил огромную для него рубашку, выплюнул прожёванный кусок на спасённую ладонь и сунул ему под нос. — Держи! Я же не зверь какой-то.
— Спасибо, обойдусь.
Пакостник пожал плечами и вернул жёваное месиво в рот.
— Ты провалялся целый день. Хорошо хоть, не сломал ничего. — Добрянка убрала налипшие на лоб волосы и невольно скривилась, видимо, припоминая, что являлась несчастливой обладательницей шевелюры ненавистного ей цвета ржавчины. — Смена закончилась. Мы подумывали заскочить, но когда нас об этом попросила сама госпожа Впрок, сомнений не осталось. Правда, того самогоона не приглашала... — Добрянка спрятала пакетик обратно в карман, но Ги не спускал с неё своего коронного взора охотника.
Ясно дело, теперь не отвяжется. Добрянка раздражённо выдохнула, со скрипом качнула стул назад и отдала сокровище Трамишу.
— Забирай, — буркнула она. — Но только дружку своему не давай, понял?
Он отлип ненадолго от стены и покорно принял сушёные фрукты.
Интерес Ги тут же угас.
— Ты точно хорошо себя чувствуешь, юный господин? — Разноцветные глаза, особо выразительные под белыми ресницами, пытались сосредоточиться на 9Дан, но взгляд в итоге упёрся в ножки перекорёженного стула. — На вид странный.
— Я там на людей напоролся. — Он начал мять одеяло в руках, постепенно забирая его у Ги. — Ну, кажется, на людей.
Повисла неловкая пауза. Они ожидали услышать что угодно, но явно не это.
— На… на кого? — сбивчиво переспросила Добрянка.
Ги глянул на неё, затем на Трамиша.
— Вот это новости! — Он отшвырнул одеяло, угодив его краем по лицу 9Дан. — Ежели там кто живёт, мы бы об этом знали. На кой поршень это скрывать? Палёным пахнет! — Он завозился и едва не выпнул уважаемого всем городом юного господина с кровати. — В мозгах у тебя точно что-то сломалось.
Пока 9Дан тёр нос, по которому получил, и отсаживался подальше, чтобы не очутиться в итоге на полу, Ги обхватил его голову ещё слюнявыми пальцами, покрутил её из стороны в сторону, а затем уставился на темя, что-то выискивая.
— Правда, они какие-то не такие были, — прогнусавил 9Дан.
— Это ты сейчас «не такой». — Добрянка постаралась незаметно поправить стул. Не получалось. — Нет смысла скрывать кого-то, если только их не прячут от нас. А прятать могут потому, что они опасны... Вот спасибо тебе! Теперь буду шугаться всякого шороха. Специально придумал? Попугать нас решил?
— Вы не понимаете, — он высвободился из липких тисков Ги. Слишком сильно изогнулся, и синяки снова зажгло. — Они как бы не совсем такие, как мы. Я много не разглядел, но на руках у них точно есть... клапаны, что ли. Будто в них можно вставать болт или какое приспособление с определённой резьбой.
— Человекообразные роботы, — вдохновенно пробормотал Ги. — На такую реальность я согласен!
Он захихикал, но его воодушевление никак не ободрило.
— Ох, — в палату заглянул мужчина, и все разом уставились на дверь, забыв о споре. — От госпожи Впрок услышал, что ты пришёл в себя, и решил навестить. Очень она волнуется, не скажется ли это неприятное событие на тебе, да и на всей вашей семье. А тревожить госпожу Впрок себе дороже, да ведь? — натужно хохотнул он. 9Дан знал несносный характер своей матери, и на слова мэра виновато поддакнул. Даже стало неловко за неё. — Смотрю, тебе веселья хватает! А вы шустрые ребятки, да? Думал, вы во дворце.
Брака Морок, вот уже четыре года мэр, души не чаял в 9Дан — «соседском мальчишке со звонким смехом», как он говорил — и нисколько этого не скрывал, возможно, потому что судьба подарила ему четырёх дочурок, но обделила хотя бы одним, пусть даже он и был бы безобразником, сынишкой.
— Папа! — вскочила Добрянка.
Морок просеменил в палату, обнял дочь и поцеловал её в румяную щёку, стараясь не выпустить из руки чёрную папку и трость. Его цилиндр, украшенный перьями из хвоста то ли петуха, то ли индюшки, сполз прямо на круглые очки с тёмными стёклами. Он поправил шляпу и сдвинул очки на кончик носа с одной только целью.
— Тебе домой пора! Да и всем остальным, — озорно оглядел он визитёров. — Завтра у вас рабочий день, бездельники этакие! А ну, марш!
Ги скорчил рожу, но послушно слез с кровати и прошаркал в коридор. За ним последовала Добрянка, но до самого выхода не упускала из виду улыбающегося отца. Трамиш той же тенью, что явился, скользнул прочь, попутно пристроив в углу свой рюкзак и забыв при этом плотно прикрыть дверь.
— У меня к тебе важный разговор, мой друг, — запетлял по палате Морок. — Касается он случившегося.
— Знаю, что виноват… — начал 9Дан.
Неужели отстранят?
— Я прекрасно осведомлён, какой ты человек, мой мальчик, — Морок мягко улыбнулся. — Определённо, ты пошёл по мосту не потому, что хотел нарушить запрет или покрасоваться. Я слышал, ты работал три смены без перерыва. Впредь тебе стоит всё взвесить, как подобает, прежде чем соглашаться на чьи-либо просьбы.
— Так и будет, — уверил он.
— И больше не заставляй нас, стариков, волноваться! Но дело не только в этом, — мэр почесал подбородок и, наконец, сел на шаткий стул. — Ты должен понимать, что Механизм нерушимо связан с моей деятельностью. С деятельностью любого из нас. Мне не хочется интриг, я для них слишком глуп, поэтому спрошу напрямик. Ты видел что-нибудь необычное?
Он тоже знает о них?
— Я видел людей, — оживлённо закивал 9Дан. — «Не таких» людей.
— Так, — Морок поднял указательный палец, призывая замолчать. — Тогда начнём по порядку. Ты только стажёр-надзорник. Конечно же, тебе ничего конкретного не сообщалось. Держи, — он достал из папки листок и ручку. — Подпиши.
— Но…
— Ты умный мальчик, я верю в тебя, — он сжал губы, подбирая слова. — Во дворце есть некоторые проблемы… Но поправимые! Жителям нашего славного городка о них вовсе незачем знать. — Морок протянул документ настойчивее и аж сморщился в попытках сохранить улыбку. — Мы официально признаём, что ты пострадал в результате работы с Механизмом, а ты в свою очередь скажешь, что получил достойную компенсацию за свои травмы. — Он вдруг просветлел, будто нашёл ответ к сложной загадке. — Как выйдешь с больничного, можешь приступать к стажировке в разуме.
9Дан приподнялся, но Брака Морок жестом приказал ему остановиться.
— Глава отдела персонала самолично потрудился перевести тебя в отсек попрестижней, — гордо продолжил он. — А как же! Такой сканд… Я что хочу сказать? Он печётся о персонале, как о собственных детях! Если бы они у него были… Ты же не хочешь поставить под удар такого хорошего человека, раз меня тебе не жалко? — Морок уставился на него. — Просто забудь об истории с мостом.
Он аккуратно вложил ручку ему в руку и чуть ли не сам, управляя ею, поставил подпись. 9Дан чувствовал, как выводится его имя, однако казалось, что оно не имеет к нему никакого отношения.
— Так вот! Что касается людей… — Морок спрятал листок в папку. — Да… здесь ты немного запутался. Наверно, из-за усталости, да и ударился сильно, думается. Эти создания напоминают людей, но они — не мы. Ты правильно сказал, они «не такие». Как бы поточнее выразиться? — он задумался, а затем радостно выдал: — Слышал, что раньше существовало много видов гоминидов, но в итоге остались только мы? Это не совсем так. Под нами действительно живёт другой вид…
— Но…
Брака поспешил подавить удивлённый возглас:
—...но он давно потерял всякую сознательность. А может, и не имел её. Теперь уж не разобрать! — Лицо Морока омрачилось.
— И зачем они?
— Всегда зришь в корень, да? — коротко хмыкнул он. — Всему своё время. Не торопись! Лучше отдохни как следует. Достаточно знать, что эти существа важны для Механизма и совершенно безобидны, если их не пугать.
— Просто животные?
— Именно, как коровы и свиньи на ферме нашего любимого дядюшки Скрючина.
9Дан ничего не ответил, но как-то странно было сравнивать подобных себе созданий с домашним скотом.
— Одно дело быть людьми, — его смущение не ускользнуло от Морока, — и совсем другое — походить на них. Мы ведь поняли друг друга? — он поднялся. — Да? Ну и хорошо. Выздоравливай скорее, сынок. И помни:
Верь в Механизм, как веришь в себя,
И разум, и сердце душою любя!
9Дан повторил последнюю фразу с нескрываемым восторгом. Строки из гимна! Кто же откажется произнести их с самим мэром!
— Ах, кстати, — Морок выходил, но вернулся, доставая трость, которую держал под мышкой. — Это тебе. Сделана на заказ. — Он прислонил её к кровати. Резная рукоять впилась острыми зубами в спинку и не давала гладкой палке соскользнуть на пол. — Из самого крепкого дерева в моём саду. Может быть, теперь ты будешь падать реже. — И он неловко шагнул в коридор.
Трамиш возник на пороге ровно через полминуты. Он зашёл вместе с санитаркой, придержав перед ней дверь. Одной рукой женщина крепко прижимала к груди постельное бельё, другой — катила за собой набор для уборки. Она остановилась посередине комнаты и отпустила рукоятку тележки.
— Госпожа Морок сказала, — санитарка обошла палату и только затем приблизилась к мелкой россыпи ржавой пыли, щедро осыпавшейся с ботинок Ги на простынь и плитку, — что кто-то из посетителей испачкал комнату.
Пока 9Дан виновато улыбался, Трамиш бесшумно поднял свой рюкзак, достал из него книгу, спрятал её под рубашку и отбросил сумку обратно в угол. Он проскользнул мимо санитарки, согнавшей больного с места и меняющей сейчас постельное бельё, и сел на пустую кровать напротив. Под косые взгляды женщины Трамиш отпал на спинку, скинул обувь и вытянул ноги.
Суета закончилась быстро. Тепло распрощавшись с 9Дан и что-то пробурчав в сторону его посетителя, сердобольная работница нехотя откланялась. До последнего она твердила, что у неё имеется прекрасная младшая дочка, которой пора замуж. Что в их роду не было генетических отклонений или нарушителей закона. На все эти неуместные заявления оставалось только вежливо кивать.
— Я с вами теперь буду стажироваться, — похвастался 9Дан в наступившей тишине.
— Похоже, тебя подмаслили, юный господин, — Трамиш уже раскрыл книгу и бегал глазами по строчкам. — Чтоб особо языком не трепал. Хотя что там! В наше время это не редкость.
— С чего бы? Намекаешь, что я не достоин? Без воли случая не сумел бы?
— Тебе виднее. Что там с людьми, которые «не такие»?
— Ну… — он замялся. Врать не хотелось, но и правду сказать нельзя. — …я ошибся. Морок сказал, что не о чем волноваться.
— Да? Что-то не слышу уверенности. Сомневаешься в словах мэра?
— Разумеется, нет! Скорее в своём рассудке. Я вообще не должен обсуждать с тобой ничего, касающегося Механизма. Рано тебе!
— Словно тебе в самый раз, юный господин, — Трамиш бесстрастно перевернул страницу. — Сам подумай. Ты что-то видишь, но от тебя трудно просто избавиться, ведь ты пострадал на глазах стольких людей. Знаешь, что про тебя даже в газете написали? Втиснули прямо перед самым выпуском. Мол, заходил во дворец здоровеньким, а выкатили на носилках. Даже твоя фотография есть! Правда, любительская... Ты там не очень получился. Перекошенный весь какой-то. Я прихватил... — он было дёрнулся к рюкзаку, но тут же вернулся к чтению. — В рюкзаке… Не хочу вставать. Потом... О чём это я? Да, точно. Морок явно стремится поскорее остудить любопытство людей. То, что он молол тебе, не вызывает доверия, уж прости…
Трамиш цокнул языком, но не получил никакой реакции на своё случайное признание и заговорил в обычной манере:
— Нет, я не подслушивал, просто стоял слишком близко к двери. И уж мне ты можешь говорить, что посчитаешь нужным, ведь растрезвонил об этом до того, как подписал договор, так что я всё знаю.
9Дан ничего не сказал о плохой привычке Трамиша подслушивать лишь потому, что прекрасно знал, что как раз его слова мимо этих ушей пройдут с лёгкостью, не задержатся. Постоянно такое случалось. И если бы теперешняя болтовня касалась только их двоих, то и плевать. Однако вплетать в свои выдумки и порочить мэра, конечно, дело другого масштаба.
— Да заткнись ты! Достал со своими заговорами, — отчитал его 9Дан, и Трамиш умолк. — Избавиться от меня? Почему? Я ничего не сделал. Подкупить, потому что упал с моста? Скорее я должен подкупать, чтобы все об этом поскорее забыли! Как же стыдно! — говорил он так быстро, что пришлось остановиться и отдышаться. После затрагивать скользкую тему не хотелось: — Опять читаешь чушь какую-то? — уставился он на обложку.
Трамиш как-то обмолвился, что дома ему запрещалось изучать что-то, кроме инженерии. Никакие увещания и мольбы на такого, как он, не действовали. Его лупили, ему мешали, на него кричали, поэтому он часто таскал с собой листы, реже тома, вдруг подвернётся место для любимого занятия.
— Да.
— Ну-ка! Что за книга? Кажется, я вижу значок переработки. А ну, дай сюда! — 9Дан потянулся к нему, но пострадавшую руку скрутило, и он рухнул обратно на подушки. — Год поступления на свалку я всё равно видел. Её двести сорок три года как не должно быть.
— У тётки Складухи ничего не пропадает. — Трамиш остался непроницаемым, даже не дрогнул наглец. — Помнишь статуэтку без головы, выкинутую аж пятьсот с чем-то лет назад? Так вот, теперь у Складухи есть осколок чашки, из которой пили до заселения в Механизм. Я хотел себе, но тётка такую цену заломила!
— Давно пора понять, что она мошенница, — задрал нос 9Дан. — Откуда ей знать, сколько лет той чашке? Может, её раз десять в новую перерабатывали. Меняет мусор на мусор. А ты и рад… Да ещё и дрянь эту притащил? Чем тебе банк данных не угодил?
— Да причина, в общем-то, неизменна, — спокойно отозвался Трамиш, однако задержался с перелистыванием страницы, когда 9Дан с тихим шипением сжал руку. — В нём информация, полезная Механизму. Я же хочу знать то, что мне нравится.
— Что-то от твоих «нравится» никакого проку не заметил, — не потерял он лица. — Разве что мнить из себя больше стал, но это разве хорошо? Только о том, что тебе надо, и думаешь.
— Недавно читал, что эгоизм помогает осознать себя как личность, поэтому является важной чертой человеческого характера. Умеренный, конечно.
9Дан покосился на дверь, подыскивая достойный ответ, и вдруг выпучил глаза.
— Слышишь? — испуганно прошептал он. — Идёт кто-то!
Трамиш дёрнулся и машинально сунул книгу под подушку.
Однако никаких шагов рядом с палатой даже не предполагалось.
9Дан рассмеялся, вмиг растеряв всю серьёзность. Может, теперь до этого упрямца дойдёт, о чём он говорит. Но Трамиш лишь достал книгу и продолжил читать.
— И ведь не перепечатана? На древнем языке написана? — Белые волосы качнулись от лёгкого кивка. — Ты опять воспользовался тем, старым банком? Не боишься, что его замкнёт и ты дурачком останешься? Их не ради забавы заменили.
— Не так-то легко найти книгу прежних времён без вырванных или сыплющихся страниц. Оно того стоит.
— Думаешь, для чего был создан язык Механизма? — От глупой упёртости товарища 9Дан готов был взвыть. — Он нас объединяет, дурья ты башка! Я слышал, когда люди говорили на разных языках, они не понимали друг друга и часто враждовали. Разве это не лучший урок, который можно вынести из истории? — Трамиш не ответил. Не понял, наверное, к чему он клонил. — Старание отличаться друг от друга приводит к разногласиям. Механизм даёт знания, которые нас сплачивают. Остальное же просто побочный мусор, который не нужно брать в расчёт. — Трамиш перелистнул очередную страницу, и 9Дан сдался. — Про что там у тебя?
— Мимика и жесты, — не отрывался от чтения тот. — Как понять человека без слов.
— Ну, давай хотя бы проверим, насколько полезен твой хлам, — он принял серьёзный вид. — Что тебе подсказывают мои приподнятые брови? Какой я человек? Плохой? Хороший? Равных мне нет?
— В этой книге чёрным по белому напечатано, — Трамиш с гордым видом перевернул страницу, — что ты зануда, юный господин.
— Да быть не может, — снова рассмеялся 9Дан.
Сила против ума
Море
Что он натворил?
Море не спускает глаз с мальчишки, сидящего на башенке. Совершенно точно она сейчас поднимется и отметелит его по полной. Даже руки чешутся. Ух! Ни одного живого места не оставит! Сколько раз ему было сказано: хоть и умеешь говорить как оборотни, не смей этого показывать. Каждый дурак знает, что проявление схожести с ними карается исчезновением.
Море кусает нижнюю губу и решает, что ничего пока делать не будет. Даже если и поколотит, он через секунду забудет. Единственное, о чём жалеет, так о том, что не вырвала глотку чужаку. Он слышал, как Умнёнок болтает на их языке. И пахло от него странно. Ей сразу захотелось действовать, сколько энергии и ярости появилось не пойми откуда.
Она гладит разболевшийся затылок. Один из оборотней схватил её за волосы и вырвал целый клок. Теперь голова раскалывается. Хорошо хоть, крови нет.
Море замечает, как к башне подкрадывается Буяка. И когда ему надоест? Вообразил, что победит кого-нибудь из её стайки и так лично её унизит. Возможно, план удастся, но только если он выберет жертвой противника посильнее.
Море с рыком бросается к нему.
— Прочь от моей стаи! — шипит она и бьёт Буяку по уху. — Не трогай Умнёнка!
Он оскаливается. За спиной возникают Дородный и Крякич. Кажется, к этой стычке он основательно подготовился. Море смотрит на Умнёнка и видит, что мальчишка безмятежно таращится наверх. Не собирается бежать и прятаться. Всё же просто: если удрапает подальше, не останется причин для драки, да и сам не огребёт. Море сомневается, сможет ли когда-нибудь понять этого ребёнка. Где-то он проявляет силу своего волшебного ума, а где-то тупит настолько, что в ней самой загорается желание хорошенько его отдубасить.
Только Буяка дёргается в сторону Моря, между ними встаёт Ёра. Конечно же, он ждёт момента поудобнее, чтобы появление отличилось пафосом и привлекло самок из других мелких стаек. Он принимает горделивую позу и презрительно смотрит на шайку Буяки. Сразу за ним в ссору вступает Бочонок. Он специально несёт мяч в зубах, чтобы показать врагам, как разорвёт их на кусочки, если они не отступят. Его широкая, крепкая челюсть действительно достойна уважения.
Трое на трое, всё по-честному. Буяка сплёвывает и несётся на Бочонка, выставив перед собой кулаки. На Ёру прыгает Дородный, такой юркий и скользкий, что возникает подозрение на полное отсутствие костей в тщедушном тельце. Почему «дородный» — неразрешимая загадка. Словно если постоянно звать его толстым, он прибавит в весе. Морю достаётся Крякич, и ей сложно воспринимать его всерьёз. Вместо пугающих воплей он издаёт кряканья. Когда-то его звали по-другому, но сейчас это не имеет значения. Он сумасшедший, и никто, кроме Буяки, не хочет иметь с ним дел.
Согласно подсчётам Моря, Крякич старший из них. Возможно, когда она достигнет его возраста, то тоже тронется умом. Перед своим исчезновением Коровяка, взявшая под защиту на тот момент новенькую Море, научила считать время. Если знать, что именно складывать и вычитать, то совсем несложно.
Умнёнок говорил, что они начинают полную работу на оборотней примерно к четырнадцатому дню отдыха. Сам от них слышал. Мудрая Коровяка прожила вдобавок к ним ещё одиннадцать, а затем испарилась. По вычислениям Моря, которые она вела мелком на стене, Крякич старше её на три дня отдыха, и ему осталось ещё где-то два. Значит, ей самой пять. Случается, что исчезновение затягивается и старички живут немного дольше, но то редкость. А вот забрать раньше могут запросто.
Умнёнок — самый младший в стайке Моря и самый слабый в общем загоне. Он отработал всего два дня отдыха. И два раза оборотни его забирали: в первый — когда он сломал ребро, во второй — палец. И всё потому что любит высоко залезать. Удивительно, оборотни удосужились построить для него более-менее безопасную башенку с оградой, чтобы он не свалился.
Крякич наскакивает с разбегу, и Море кусает его в плечо. Бедняга скулит и пытается её поцарапать. Не тут-то было! Она уворачивается, но из-за вынужденного манёвра отпускает его. Из раны течёт кровь. Раздаётся сигнал тревоги. Стена загона с натугой раздвигается, и из неё выбегают оборотни в защитных шкурах. Сегодня стаи уже встречались с ними. Море даже вынюхивает того, кто оттаскал её за волосы, но сдерживается, чтобы не напасть.
Драчунов разнимают, а Крякича уволакивают. Всегда так, если у кого-то течёт кровь, его сразу уводят. Иногда навсегда. Море знает, что навредила несильно. Она не желает ему зла. Крякича вернут, причём совсем здоровым, а пока схватка за уважение окончена.
Скоро трудиться, но Море слишком возбуждена, чтобы расслабиться: запах свалившегося чужака до сих пор бодрит, а от драки сердце долго не может успокоиться. Столько всего разом!
Она просто ходит по загону кругами, а затем начинает играть с Ёрой и Бочонком. Они отнимают друг у друга мяч и кидают его в корзину, что висит высоко над полом. Умнёнок однажды умудрился на неё забраться, поэтому сейчас она немного кривая.
Звучит команда — отвратительный писк, от которого они морщатся. Все в загоне бросают свои дела и послушно идут к маленькому проёму, над которым загорается зелёный огонёк. Старые двери открываются, и стаи шагают по узкому коридору прямо, затем сворачивают налево. Начинается их рабочее время.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

