Последний шанс для прошлого

Егор задумался. Этот вопрос не давал ему покоя с момента их побега.

— Может быть, они тоже из нашего времени? Или… может быть, амулет переносит не только во времени, но и между мирами.

— Между мирами? — Семён покачал головой. — Звучит как бред.

— Но это объяснило бы, почему они говорили на нашем языке, — настаивал Егор.

Семён вздохнул и снова двинулся вперёд.

— Я не знаю, что это было, парень. Но одно я знаю точно: ты больше не должен использовать этот амулет. Это слишком опасно, — твёрдо сказал Семён. — Эти люди… они явно не из тех, с кем стоит шутить. Если бы мы не успели убежать…

Он не договорил, но его взгляд говорил сам за себя.

— Но я должен узнать правду, — возразил Егор. — Тётя хранила этот амулет не просто так.

— Правда может стоить тебе жизни, — ответил Семён, останавливаясь и поворачиваясь к нему. — Подумай об этом, Егор. Ты готов рискнуть всем ради каких-то ответов?

Егор опустил глаза, чувствуя, как сомнения начинают одолевать его.

— Я не знаю…

Когда Егор и Семён Никитич подошли к дому Егора, между ними повисло тяжёлое молчание. Оба были измотаны физически и эмоционально, но никто не решался первым заговорить. Лес "шепотник", который обычно казался таким уютным и знакомым, теперь словно отдалился, стал чужим и холодным.

— Ну вот ты и дома, — произнёс Семён, останавливаясь у калитки. Его голос звучал глухо, будто он боялся нарушить хрупкое равновесие между реальностью и воспоминаниями о том, что они только что пережили.

Егор кивнул, но не ответил. Он смотрел на старый дом, где теперь жил один, и чувствовал, как пустота внутри него начинает разрастаться. Каждый шаг по дорожке к крыльцу казался тяжёлым, словно его ноги налились свинцом.

— Спасибо, что был со мной, — наконец сказал он, повернувшись к Семёну.

— Да ладно, парень, — отмахнулся тот, хотя в его глазах читалась тревога. — Только больше так не делай. Эти люди... они явно не шутят.

Семён сделал паузу, словно хотел добавить что-то ещё, но затем лишь вздохнул и положил руку Егору на плечо.

— Подумай хорошенько, прежде чем снова использовать эту штуку. Жизнь дороже любых тайн.

Егор кивнул. Слова Семёна звучали в его голове как предупреждение, которое он не мог игнорировать.

Зайдя в дом, Егор закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене. Этот звук, который раньше казался ему успокаивающим, теперь вызывал чувство тревоги.

Он достал амулет из кармана и долго смотрел на него, чувствуя, как его сердце сжимается. Медальон был тёплым, будто сохранял тепло его рук. Каждый раз, когда он смотрел на узоры, перед глазами всплывали картины их побега: лица воинов, их грубые голоса, топот копыт и страх, который сковал его тело. Все это должно вызывать ужас, но Егор же чувствовал нечто другое. Ему казалось, что там, в другом мире или времени, он свободен. Он там, где должен быть.

"Никитич прав", — тряхнув головой, словно придя в себя, подумал Егор.

Егор подошёл к старому шкафу в углу комнаты и достал оттуда деревянную шкатулку. Она была простой, без украшений, но достаточно прочной, чтобы спрятать в ней что-то важное. Он положил амулет внутрь и закрыл крышку, словно запирая свои страхи вместе с ним.

"Я больше не буду использовать его", — твёрдо решил он.

На следующее утро Егор проснулся с тяжёлой головой. Солнечный свет пробивался сквозь занавески, но даже яркий день не мог развеять мрак, который поселился в его душе. Он понимал, что теперь всё изменилось. Амулет был спрятан, и вместе с ним, казалось, исчезла часть его жизни. Но жизнь не останавливалась, она требовала действий.

Егор осознал, что теперь он полностью один. Никто больше не будет помогать ему с хозяйством, готовить еду или поддерживать в трудные моменты. Всё ложилось на его плечи.

"Нужно привыкать", — подумал он, поднимаясь с кровати.

На протяжении нескольких дней Егор погрузился в быт. Он начал с самого простого: убрал дом, вымел полы, протёр пыль с полок. Комната, где все пропитано тётиной заботой, постепенно становилась его собственной. Он расставил книги так, чтобы они были под рукой, разложил инструменты по местам и даже повесил на стену старую фотографию родителей.

Затем он занялся двором. Забор требовал ремонта — несколько досок отошли, а одна совсем выпала. Егор достал молоток и гвозди, которые нашёл в сарае, и принялся за работу. Руки болели, но он продолжал, чувствуя странное удовлетворение от того, что что-то делает сам.

На третий день после возвращения из леса Егор занимался уборкой двора. Он только что закончил подметать дорожку, когда услышал знакомый скрип калитки. Подняв голову, он увидел соседку, Маргариту Павловну. Женщина была известна в деревне своей язвительностью и любовью посплетничать. Она никогда не скрывала своего недовольства Анной Петровной, хотя причины этого были туманными. Возможно, ей просто не нравилось, что тётя Егора держалась обособленно и редко участвовала в деревенских сплетнях.

— О, сам хозяин дома! — произнесла Маргарита Павловна с едва заметной усмешкой, подходя ближе. Её голос звучал сладко, но в нём угадывались нотки превосходства. — Как же ты тут один-то? Не скучно ли тебе без… покровительницы?

Егор нахмурился, чувствуя, как её слова начинают выводить его из равновесия. Он положил метлу у стены и повернулся к ней.

— Нормально. Справляюсь, — ответил он коротко, стараясь сохранять спокойствие.

Маргарита Павловна прищурилась, словно оценивая его реакцию.

— А что дальше-то будешь делать? — спросила она, скрестив руки на груди. Её тон стал ещё более насмешливым. — Ведь дом большой, да и хозяйство немалое. Ты, молодой человек, явно не создан для такой жизни. Или, может, задумаешься о продаже?

Егор замер. Вопрос застал его врасплох. Он не ожидал, что кто-то будет так прямо затрагивать эту тему.

— Почему вы решили, что я захочу продавать дом? — спросил он, стараясь скрыть раздражение.

Маргарита Павловна рассмеялась, но смех её был холодным и лишённым радости.

— Да потому что всем понятно: ты здесь чужой. Мальчик, который только и умеет, что сидеть за книгами или за компьютером, — она сделала паузу, внимательно глядя на него. — Говорят, твоя тётушка хранила какие-то секреты. Может, ты теперь тоже решил погрузиться в это… "наследие"?

Егор почувствовал, как внутри него закипает злость. Слова женщины задели его больное место.

— Это моё дело, — процедил он сквозь зубы.

Маргарита Павловна лишь улыбнулась ещё шире.

— Конечно, конечно. Только не забывай, что люди всё видят. Если ты решишь продать дом или уехать, сразу сообщи мне. А если нет… Ну что ж, тогда желаем удачи. Хотя, — она сделала шаг назад, — мне кажется, ты долго здесь не протянешь.

С этими словами она развернулась и направилась к калитке. Её шаги эхом раздавались по двору, пока она не скрылась за углом.

После ухода Маргариты Павловны Егор долго стоял на месте, чувствуя, как её слова вгрызаются в его сознание. Он знал, что она говорила не просто так. Её язвительность была не только способом выпустить пар, но и попыткой заставить его сомневаться в себе.

"Возможно, она права", — подумал он, глядя на свои руки, покрытые царапинами от работы в саду.

Егор никогда не чувствовал себя частью этой деревни. Даже при жизни тёти он всегда оставался немного сторонним наблюдателем. Школа, а потом и техникум занимали много времени. Теперь же, после смерти тети, он оказался полностью один.

Вопросы Маргариты Павловны вертелись в его голове. Что он будет делать дальше? Продаст дом и уедет в город? Поступит на заочное обучение, найдёт работу, начнёт новую жизнь? Или останется здесь?

Если он решит остаться, то сможет сохранить связь с прошлым. Он продолжит ухаживать за домом, за садом, за землёй, которая была частью его семьи на протяжении многих лет. Но что дальше? Будет ли он чувствовать себя счастливым здесь, в одиночестве, без возможности расти и развиваться?

А если уехать? Город представлялся ему местом новых возможностей. Работа, учёба, люди, которые помогут освоиться. Дочь Семёна Никитича уже давно предлагала свою поддержку: она и ее семья могли бы помочь ему с жильём, с поиском работы и даже с поступлением в институт. Это был шанс начать всё заново, построить новую жизнь.

Но что будет с домом? Продать его — значит окончательно оборвать связь с деревней, с детством, с воспоминаниями. Сможет ли он простить себе это решение?

Чем дольше Егор размышлял, тем сильнее становилось чувство одиночества. Не только физического, но и эмоционального. Он понимал, что этот выбор придётся сделать ему самому, и никто не сможет взять на себя ответственность за последствия.

"Почему всё так сложно?" — подумал он, глядя на закат.

Он вспомнил слова тёти: "Мир больше, чем кажется". Она всегда мечтала, чтобы он нашёл своё место в жизни, чтобы не ограничивался только деревней. Но она также любила этот дом и всё, что с ним связано.

"Может быть, можно совместить?" — подумал он.

Но даже эта идея не приносила облегчения. Мысль о том, что он должен решать сам, угнетала его. Ему казалось, что каждое решение — это шаг в неизвестность, а он уже устал от неопределённости.

Он чувствовал себя словно на перепутье: одна дорога вела в город, полный шума, людей и возможностей, другая — обратно в деревню, где его ждали воспоминания и тишина. Но ни одна из них не обещала покоя.

"Я один, — подумал он, сжимая кулаки. — Как бы я ни поступил, это буду только я. И никто другой."

Эта мысль пугала его больше всего. Он привык полагаться на других: на тётю, на Семёна Никитича, на соседей. Но теперь все решения лежали на его плечах.

Кроме вопроса о переезде, его мучила ещё одна дилемма: что делать с амулетом? С одной стороны, он твёрдо решил больше не использовать его. Страх перед тем, что произошло в лесу, всё ещё был слишком свеж в его памяти. Те люди, их мечи с буквой "М", их холодные взгляды… Эти образы не давали ему покоя.

Но, с другой стороны, амулет стал для него тем, что отличает его от всех. Он хранил в себе загадки. Отказаться от поисков ответов казалось предательством для всего человечества.

"А если я просто спрячу его? Навсегда?" — подумал он, глядя на шкатулку в углу комнаты.

Но даже эта мысль не приносила облегчения. Амулет словно продолжал жить своей жизнью, напоминая о себе через воспоминания и вопросы, на которые у Егора не было ответов.

Однажды вечером он вышел на крыльцо и долго смотрел на звёзды. Небо было чистым, и миллионы светящихся точек казались такими далёкими, будто насмехались над его человеческими проблемами. Егор чувствовал себя маленьким и беспомощным, словно песчинка в огромном мире, который он не мог понять.

— Я не готов принимать такие решения, — прошептал он, обхватив голову руками.

Ему хотелось, чтобы кто-то взял на себя ответственность. Чтобы кто-то сказал ему, что делать: продавать дом или нет, переезжать в город или оставаться, выбрасывать амулет или хранить его. Но вокруг никого не было. Только тишина, которая становилась всё громче и невыносимее.

На следующий день Егор снова достал амулет из шкатулки. Он долго смотрел на него, чувствуя, как все его нутро сжимается от противоречивых эмоций. С одной стороны, это был всего лишь кусок металла с узорами. С другой — он открывал двери в другие миры, времена и реальности.

"Что, если я найду ответы?" — подумал он.

— Я не могу сидеть сложа руки, — сказал он себе, сжав кулаки. — Я должен хотя бы попробовать.

Это решение требовало от него всей его храбрости. Егор знал, что страх никуда не денется. Он будет рядом, как тень, на каждом шагу. Но он также знал, что настоящая смелость — это не отсутствие страха, а способность действовать, несмотря на него.

"На этот раз я буду осторожнее, — подумал он, представляя, как подготовится к путешествию. — Я не допущу ошибок."

Решимость придала ему сил. Он больше не чувствовал себя беспомощным. Теперь у него была цель, пусть и опасная.

Глава 7

Рассвет едва окрасил небо в бледно-розовые тона, когда Егор уже стоял у старого сундука на чердаке. Сундук этот был настоящим артефактом: его деревянные стенки потемнели от времени, а железные уголки покрылись ржавчиной. Анна Петровна хранила в нём всё, что считала неважным: старую одежду, вышитые полотенца и даже несколько книг, страницы которых давно стали хрупкими, как осенние листья.

Егор осторожно поднял крышку, и запах прошлого ударил ему в нос — смесь древесины, пыли и чего-то сладковатого, возможно, трав, которые тётя когда-то сушила для своих заготовок. Внутри лежали аккуратно сложенные вещи: льняные рубахи, шерстяные платки, штаны из грубой ткани и даже пара старых валенок. Над сундуком висела гирлянда из сушеных трав, бережно подготавливаемых тетей. Среде них висели и старые лапти, словно музейные экспонаты.

— Ну что ж, похоже, я становлюсь историческим реконструктором, — пробормотал Егор, доставая одну из рубах. Она была простой, но прочной, сшитой вручную. Егор примерил её перед зеркалом, которое висело на стене. Рубаха оказалась слишком длинной, а рукава закрывали даже кончики пальцев, словно он надел одежду великана.

— Ну, прямо средневековый бард, — усмехнулся он, поправляя воротник. — Осталось только найти лиру и начать воспевать подвиги героев.

Затем он выбрал штаны из плотной домотканой ткани. Они были немного жёсткими, но удобными и, к счастью, сидели лучше, чем рубаха. Егор завязал их широким кожаным поясом, который тоже нашёл в сундуке.

"Теперь я выгляжу как персонаж из учебника истории", — подумал он, разглядывая своё отражение.

Когда с одеждой было покончено, Егор приступил к сборам. Он понимал, что современные технологии могут его выдать, поэтому телефон, часы и даже фонарик остались дома. Вместо них он взял старый компас, который нашёл среди вещей тёти. Компас был массивным, с медной крышкой, покрытый царапинами, но стрелка всё ещё уверенно указывала на север.

— Будильник Никитича в прошлый раз чуть нас не погубил, — сказал Егор вслух, укладывая компас в рюкзак. — Интересно, как бы мы объяснили воинам, что это за магический ящик, который вдруг начал орать посреди леса?

Он представил, как один из воинов, облачённый в доспехи, недоумённо вертит в руках смартфон, пытаясь понять, почему он звенит.

— Это, наверное, духи предков! — произнёс Егор, пародируя грубый голос воина, и сам не смог сдержать смеха.

Однако смех быстро сменился серьёзностью, когда он начал собирать остальные необходимые предметы. Огниво, которое он взял с собой, было проверенным. Егор уже научился разжигать костёр, хоть и не с первой попытки. Нож, подаренный ему в одном из предыдущих путешествий.

Моток бечевки, который он нашёл в сарае, казался простым, но Егор знал, что в путешествиях такие мелочи могут стать настоящим спасением: связать что-то, соорудить ловушку или даже использовать как повязку.

Провизию он собрал скромно: буханку хлеба, кусок вяленого мяса, горсть орехов и флягу с водой.

— Не ресторан, конечно, но переживу, — сказал он, укладывая еду в рюкзак.

Когда всё было собрано, Егор ещё раз осмотрел свой наряд и снаряжение. Он чувствовал себя почти как герой средневекового романа, только без коня и доспехов.

"Ну что ж, похоже, я готов к приключениям", — подумал он, закидывая мешок из мешковины за спину.

Когда Егор закончил последние приготовления. В доме царила тишина, только старые часы на стене мерно тикали, отсчитывая секунды до его нового путешествия. Он уже собирался выйти за дверь, когда раздался стук.

"Кто это?" — подумал Егор, подходя к двери.

За порогом стоял Семён Никитич. Его лицо было серьёзным, а в глазах читалась тревога.

— Зашёл проведать тебя, — произнёс он, входя внутрь без приглашения. — Что-то давно тебя не видел. Как ты тут?

Егор напрягся. Он знал, что его сборы сложно скрыть, особенно если кто-то решит заглянуть на чердак или просто заметит узелок из мешковины у двери.

— Да нормально, — ответил он, стараясь говорить спокойно.

Семён Никитич окинул его взглядом. Рубаха, штаны из грубой ткани, кожаный пояс — всё это выглядело слишком необычно для современной деревенской жизни.

— Нормально, значит? — переспросил Никитич, прищурившись. — А почему ты одет так, будто собираешься в средневековый поход?

Егор понял, что отговорки бесполезны.

— Я… решил снова попробовать использовать амулет, — признался он, опустив глаза.

Семён Никитич замер. Его лицо окаменело, а голос стал холодным.

— Ты что, совсем сдурел? После того, что случилось в прошлый раз? Те люди чуть не поймали нас!

— Я знаю, что это опасно, — ответил Егор, поднимая голову. — Но я не могу просто забыть обо всём. Это то, что мне хочется сделать именно сейчас! Я устал постоянно думать: "А что дальше?". Я сделал выбор.

Глаза Егора налились, словно он на грани заплакать.

Семён покачал головой, словно пытаясь осмыслить услышанное.

— Это слишком рискованно, парень. Ты даже не представляешь, с чем можешь столкнуться.

— Я буду осторожнее, — настаивал Егор. — На этот раз я подготовился. Одежда, провизия, никаких современных устройств. Я готов ко всему.

Семён задумчиво потер подбородок.

— Один ты не пойдёшь, — произнёс он после долгой паузы.

Егор удивлённо посмотрел на него.

— Что?

— Я сказал, что один ты не пойдёшь, — повторил Семён твёрдо. — Если ты так решил, то я отправлюсь с тобой. Кто-то должен присмотреть за тобой, чтобы ты не наделал глупостей.

Егор хотел возразить, но понял, что спорить бесполезно.

— Хорошо, — кивнул он.

Семён быстро взял ситуацию под контроль. Он поспешно убежал в сторону своего дома. Егор же, немного опешив, словно переваривал диалог, принялся запирать дом и вышел на улицу. Где к нему уже бежал Никитич.

— Вот, держи, — сказал он, протягивая Егору небольшой свёрток. — Это травы. Если тебе станет плохо или ты поранишься, они помогут.

Затем он достал старую флягу.

— Здесь моя наливка на смородине. Просто на всякий случай. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

Егор с трудом сдержал улыбку.

— Ты серьёзно думаешь, что это пригодится?

— Пригодится, — уверенно заявил Семён. — Хоть согреет, если будет холодно.

Никитич также взял с собой топорик.

Заметив удивленный взгляд Егора, он пояснил:

— Мало ли что, — сказал он. — Может, придётся рубить дрова или защищаться.

Он проверил свой скарб: в нём лежали несколько кусков сухой колбасы, сушеная рыба и горсть сухарей.

— Провизии должно хватить, — произнёс он, закидывая мешок за плечо.

Егор наблюдал за сборами Семёна Никитича с удивлением.

— Похоже, ты был к этому готов, — заметил он.

— Жизнь научила меня всегда быть готовым к неожиданностям, — ответил Семён с лёгкой усмешкой.

Когда оба были готовы, они двинулись в путь. Утренний воздух был свежим, а солнце уже поднялось выше, окрашивая верхушки деревьев золотистым светом.

— Ну что, теперь мы команда, — сказал Егор, глядя на Семёна Никитича.

Семён кивнул.

— Только помни: если что-то пойдёт не так, ты слушаешься меня. Без лишних вопросов.

— Конечно, — ответил Егор, хотя знал, что в критический момент может поступить по-своему.

Они направились к старому дубу, чувствуя, как предвкушение и тревога смешиваются в их душах.

"Новый мир ждёт", — подумал Егор, сжимая амулет в руке.

Егор и Семён Никитич шли по тропинке, ведущей к старому дубу. Лес "шепотник" встретил их привычной тишиной, но сегодня эта тишина казалась другой — более напряжённой, будто сама природа знала, что они собираются сделать. Воздух был прохладным, с едва уловимым запахом сырой земли и хвои. Лучи солнца пробивались сквозь густую листву, создавая причудливые узоры на земле, словно подсказывая путь.

Егор шагал впереди, сжимая в руке амулет. Медальон был тёплым, будто чувствовал его волнение. Каждый шаг казался тяжёлым, словно он преодолевал не только физическое расстояние, но и собственные страхи.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — нарушил молчание Семён, шагая позади. Его голос звучал спокойно, но в нём угадывалась тревога.

— Уверен ли я? — переспросил Егор, не оборачиваясь. — Нет. Но иногда нужно просто сделать шаг, даже если ты не знаешь, куда он тебя приведёт.

Семён ничего не ответил, только вздохнул.

Когда они подошли к старому дубу, Егор остановился. Древнее дерево выглядело так же величественно, как и прежде. Его мощные ветви тянулись к небу, а корни, словно живые змеи, врезались в землю. На коре виднелись следы времени: глубокие трещины, мхи и лишайники, а также странные символы, которые, казалось, светились едва заметным светом.

— Это место… оно такое же загадочное, как и амулет, — произнёс Егор, проводя рукой по одному из символов.

— Да уж, — согласился Семён, осматриваясь. — Не зря говорят, что этот дуб — сердце леса.

Егор достал амулет и внимательно осмотрел его. Узоры на медальоне начали слабо светиться, реагируя на близость "точки силы". Он почувствовал, как его бросило в жар.

— Готов? — спросил он, повернувшись к Семёну.

Тот кивнул, хотя в его глазах читались сомнения.

— Как никогда. Только не забывай: если что-то пойдёт не так, ты слушаешь меня.

— Понял, — ответил Егор, делая глубокий вдох.

Он сосредоточился на амулете, узоры на нём засветились ярче, и вокруг них начал формироваться мягкий световой круг. Воздух стал вибрировать, словно пространство само собой сжималось и расширялось.

— Вот оно… — прошептал Семён, отступая на шаг.

Лес вокруг них начал терять чёткость очертаний. Звуки исчезли, оставив лишь тихий гул, который нарастал с каждой секундой. Егор чувствовал, как его тело становится лёгким, словно он растворялся в воздухе.

— Держись рядом! — крикнул он Семёну, но его голос уже звучал приглушённо, будто доносился издалека.

Мир вокруг них полностью исчез. На мгновение воцарилась абсолютная темнота, а затем они оказались в другом месте.

Первое, что они почувствовали, — это знакомый запах. Воздух был насыщен ароматами дикой природы: мха, древесины и чего-то ещё, что невозможно было описать. Они стояли на опушке густого леса, который казался таким же первозданным, как и в их прошлое путешествие. Деревья здесь были выше, их ветви переплетались так густо, что солнечный свет едва пробивался сквозь листву.

— Мы снова здесь, — произнёс Егор, оглядываясь.

— Да уж, — ответил Семён, поправляя мешок за плечами. — Только теперь надо быть осторожнее. Давай пойдём подальше от того места, где нас чуть не поймали в прошлый раз.

Они двинулись вперёд, стараясь держаться подальше от опасной зоны. Лес казался безмолвным, но они знали, что это обманчивое впечатление.

Через некоторое время они заметили узкую дорогу, которая вела куда-то вглубь леса.

— Дорога, — сказал Егор, указывая на неё. — Значит, где-то рядом есть поселение.

— Или те же самые люди в доспехах, — пробурчал Семён, но всё же последовал за Егором.

Они начали двигаться по дороге, внимательно осматриваясь по сторонам. Лес казался безмолвным, но каждый шорох заставлял их вздрагивать.

— Будем надеяться, что нам повезёт найти что-нибудь полезное, — сказал Егор, шагая по мягкому мху.

— Или хотя бы кто-нибудь объяснит, что здесь происходит, — добавил Семён.

Они продолжили путь, полные решимости узнать больше о мире, в который их занесло.

Глава 8

Егор и Семён Никитич шли по узкой дороге, петлявшей между высокими деревьями. Лес вокруг был густым и тёмным, словно сама природа скрывала что-то от чужаков. Камни под ногами покрылись мхом, местами разрушенные временем, а кусты бузины и черники выглядели так, будто их никто не трогал уже много лет. Воздух был пропитан запахом смолы и влажной земли, а пение птиц казалось слишком далёким, как будто лес намеренно создавал эту странную тишину.

— Тихо, — произнёс Семён, останавливаясь. Его голос звучал напряжённо, а глаза внимательно осматривали окрестности. — Что-то здесь не так.

Егор замер, чувствуя, как кровь прилила к лицу. Он тоже ощутил это: лес словно затаил дыхание, наблюдая за ними. Внезапно послышались шаги — тяжёлые, размеренные, будто кто-то специально двигался медленно, чтобы их напугать.

— Кто там? — крикнул Семён, сжимая топорик.

Ответом ему был смех. Из-за деревьев вышли пятеро мужчин, одетых в потрёпанные одежды из грубой ткани. Их лица были загорелыми и обветренными, а глаза пылали агрессией. На каждом из них были широкие кожаные пояса, на которых висели ножны, а в руках большие дубины.

— Кого зде обретохом? — произнёс один из них, ухмыляясь. — Путники, иже забрели не туды, куды подобает.

Егор почувствовал, как страх сковал его тело. Эти люди явно были опасны, и каждое их движение казалось угрожающим.