Туманова

Вероника Якжина

Туманова

Глава 1

Фабричная общага была сырой и темной. Лабиринты коридоров продувались сквозняками, пугали вечно мерцающими допотопными лампами. Сколько бы жильцы ни пытались собственными силами замазывать щели, затыкать пожелтевшей ватой и поролоном в окнах зазоры между трухлявыми деревянными рамами и покоцанными стеклами, все равно холод и ветер находили новые пути и, гадко хихикая, забирались в комнаты, игрались с занавесками и перелистывали книжные страницы.

Проводка была хуже некуда. Одна секция могла пользоваться лишь одним–двумя приборами за раз. Если на кухне кто–то готовил, то остальные предпочитали даже не рисковать включать чайники или фены, чтобы не обесточило весь этаж к чертовой бабушке. Стоило кому–то совершить оплошность, как через минуту, преодолевая ревматизм и возраст, на этаже появлялась ОНА. Ее величество комендантша Настасья свет Пална. Ор стоял выше крыши, под раздачу попадали все: и виновные, и нет, и их родители, ближайшая родня и предки до третьего колена. Утихомирить зверя удавалось при помощи пары коробок конфет «Просторы Родины», которые лежали как стратегический запас на случай атаки в каждой комнате, и пачки чая «Принцесса». Обитатели общаги между собой шутили, что «Принцессу» до сих выпускают только потому, что боятся гнева Палны. Иногда в ход шли дешевые сувениры, наборы салфеток, куски сала или пачки печенья. Словом, виновный был готов отдать все ради пощады. Разумеется, Пална была не единственным и не бессменным комендантом, но как–то так получалось, что на беду жильцов неприятности в общаге чаще всего случались именно в ее смену. В целом же смотрителей еще много лет назад кто–то с легкой руки прозвал «КГБ» – «клан грозных бабулек», так за единственным органом власти это название и закрепилось, переходя из уст в уста.

Вода в кране по утрам бежала рыжая и холодная. Несмотря на нещадно мотающие счетчики, дежурные по секции каждое утро вставали на полчаса раньше, чтобы выпустить плохую воду, позволить ей очиститься и прогреться. Ленивые секции ради драгоценных минут сна набирали воду в тазы с вечера и плескались, как сонные голуби в холодной луже.

Общага была отдельным миром, каким–то особым государством, живущим по своему укладу, со своими законами физики и человечности. Вопреки всем коммунальным аномалиям, которые в кирпичном пятиэтажном здании были сконцентрированы максимально, для Светланы Тумановой место это было настоящим домом, уютным и спокойным.

Двадцатидвухлетняя Света жила здесь уже полгода, заселили сразу, как устроилась на кондитерскую фабрику молодым специалистом отдела контроля качества – как гордо это звучало! Работа ей нравилась. Ароматы какао, масла и свежеиспеченного печенья уже успели пропитать темно-русые волосы и тонкую бледную кожу. И это ей нравилось еще больше. Даже жалко было, что ходить по цеху можно было только в специальном стерильном комбинезоне. Как здорово было бы, если бы сладостями пропахла вся одежда. Света не ела сладкое, любила только вафли, но эти запахи… И работа была важной и красивой. Будто от девушки зависело настроение того человека, который купит продукцию. Станет ли он чуть счастливее, полегчает ли ему в трудный день? Не принесет ли невкусная конфета еще большую печаль?

В общаге ей было хорошо. Когда она заявляла об этом соседкам или на общей кухне, на нее косо поглядывали, усмехались или же прямо заявляли, что она еще так молода, раз видит в этой крысиной норе хоть что–то хорошее.

Но Света видела. Чувствовала себя здесь свободной. В ответ на усмешки лишь улыбалась, не считая, что обязана всем и каждому донести истинные причины своей радости. Зачем кому–то было знать, что она оставила там, позади, в родном городке, в стенах училища, на территории двора, в котором выросла. Здесь же у нее был свой угол, приятные люди вокруг, красивая и важная работа, деньги, которые она зарабатывала, да еще и столько, что сама себя считала богачкой.

А еще в общаге был он. Леша. Красивый, заботливый, добрый, внимательный. Он покорил ее с первой встречи, с первого взгляда. Серые глаза пронзили девичье сердечко, низкий и в то же время удивительно мягкий голос заставил кожу покрыться мурашками. Впервые они встретились, когда Света только вселялась. Леша помог с чемоданом, сказал, в какой комнате живет, и велел обращаться за помощью, если что–то понадобится. Ей, конечно, понадобилось.

Пару дней спустя Света уже почти сдружилась с соседками: звонкой хохотушкой Раей Калашниковой, для которой фраза «говорить тише» означала, что нужно рассмеяться еще громче; и спокойной внимательной Аминой Карибаевой. У Амины был пронзительный тяжелый взгляд, которым она словно сканировала насквозь. Однако общалась девушка спокойно и ласково, вопросов, в отличие от Раи задавала немного, но ответы слушала внимательно, будто стараясь запомнить. Это казалось Свете чудным. Девочки ей нравились, обе трудились в упаковочном цеху.

– А полочки на стены ведь можно вешать? – не выдержала Света на третий день жизни в общаге.

Рая, которая наводила марафет у зеркала, готовясь к свиданию, даже фыркнула.

– Да можно, только нафига они тебе? У тебя и так вещей всего ничего, даже половины своей части шкафа не заняла. Полки ей еще.

Света ощутила, как по ней лазерным лучом пробежал взгляд Амины, которая читала книгу, полулежа на кровати, застеленной покрывалом с изображением тигра. Света ухватилась за подсказку и радостно выдала.

– Так я книг куплю! У меня будет своя книжная полка!

– А дома что, не было?

– Не было. Всегда было слишком дорого, – замялась Света. – А я бы романов накупила.

Амина вздохнула так тяжело, будто ее уже битый час заставляли подняться с кровати. Встав, она взяла с тумбочки книгу и протянула новенькой.

– Дарю. Для почина.

Света слегка растерялась и дрожащими руками приняла красивейшее издание «Гордости и предубеждения».

– Ой, ну все, теперь будут вдвоем по мистеру Дарси с ума сходить. – Каким–то образом Рая умудрилась закатить глаза, одновременно продолжая красить ресницы.

– Спасибо… – прошептала тронутая Света.

– Когда прочитаешь, все вместе фильм посмотрим.

– Без меня! Отныне передаю эту повинность тебе, как младшенькой. Все, девочки, я убежала, вернусь под утро, а может, останусь жить в центре, и у меня будет своя квартира и огромная ванная.

Света проводила взглядом Раю, бойкую, подвижную, горящую мечтой выйти замуж за красивого и богатого парня с квартирой и покинуть общагу, в которой она по своему выражению «чалилась» уже три года.

Света долго гладила книжный переплет, украшенный дивным узором. Затем быстро собралась и выпорхнула из комнаты.

В коридоре всегда было шумно. Разноголосье музыкальных предпочтений, смех и разговоры. Люди сновали туда–сюда, часть дверей даже не закрывалась, и из–за них постоянно доносилась музыка. Пол был устлан старыми досками, выкрашенными рыже-коричневой краской, у некоторых комнат стояли обувницы, которым не находилось места внутри. Пална, конечно, дико ругалась, но не заставляла убирать «бардак», если, конечно, не ждали проверку. Пахло странной смесью чьего–нибудь бессменного борща, десятками недорогих духов и мужских гелей для душа. Свете казалось, что все мужчины на этаже пользуются одним и тем же.

Она долго гуляла по невзрачному району, гадая, стоит ли отправиться в центр, или приберечь наиболее яркие приключения на потом. Может, когда у нее будет подходящая компания.

Вернулась Света под вечер, нагруженная пакетом с книгами и коробкой с двумя красивыми полками. Пыхтя, поднималась по лестнице, надеясь, что Леша не на смене.

Он был у себя, открыл ей дверь и широко улыбнулся, сразу узнав.

– О, новенькая.

– Привет! – Света ощутила, как краснеет и смущается. – Ты говорил обращаться, если понадобится помощь. Ну, в общем, вот.

Она чуть приподняла коробку, желая ее продемонстрировать, и тут пакет порвался, не выдержав натиска книг.

Леша взял коробку из рук девушки, приставил ее к стене и присел на корточки, чтобы помочь собрать книги. Когда их пальцы случайно соприкоснулись в порыве взять одну и ту же книгу, Свете показалось, что время замерло. Она готова была поклясться, что подул какой–то неведомый ветерок, донесший до нее запах Лешиного лосьона для бритья, конечно же, не такого, как у остальных, и где–то заиграла романтическая музыка. Света робко подняла взгляд и встретилась с Лешиной улыбкой. Часть книг парень отдал Свете в руки, другую взял под мышку, свободной рукой понес полку.

– Обустраиваешься? – спросил он, пока они поднимались по лестнице.

– Да. Денег еще не заработала, уже трачу. Но говорили с девочками про книги, и так захотелось что–то свое привнести.

Когда они появились в комнате вдвоем, брови Амины плавно поползли вверх.

– Амин, мы тут пошумим, ладно?

– Ага, пойду чай поставлю.

Проходя мимо Леши, Амина как–то странно на него глянула, отчего Свету кольнула ревность.

Минуты, пока он возвращался за инструментами, показались бесконечными. А те два часа, что они проболтали, уже повесив добротные массивные полки, которые совсем не подходили по стилю общажной комнате, стали лучшими за последние несколько лет. Шансов у Светы не было. Она влюбилась. С размаху, крепко и бесповоротно.

Смены у них часто совпадали, а значит, можно было вечером возвращаться в общагу вдвоем. Часто Леша сам предлагал проводить, затем предлагал прогуляться, а не ехать в забитом до отказа автобусе, а по пути приглашал перекусить в кафе. Угощал, конечно же, он.

На фабрике Леша руководил логистикой. Ему было двадцать семь, темные волосы, волевое лицо, улыбка с ямочками. Света смотрела на его губы и не сомневалась, что они очень мягкие.

Они общались постоянно, узнавали друг друга все лучше, и Свету очень беспокоило, что Леша не совершает никаких попыток коснуться ее, обнять. Глядя, как в общаге он флиртует с другими девчонками, Света начала подозревать, что ее френдзонят. Спустя пару месяцев во время очередных посиделок в кафе, Леша вдруг начал рассказывать про девушку, с которой познакомился в свой выходной и с которой у него скоро свидание, и даже показал фото в ее профиле в соцсети.

Света таращилась на фотку, не веря увиденному и услышанному. Задать прямой вопрос и изъявить несогласие с этой вселенской несправедливостью ей помешали дрожащие губы и накатившие слезы. Леша, увидев это, испугался и мгновенно пересел к ней поближе, приобнял за плечи и прижал ее голову к своему плечу. Света ощутила незнакомое раньше тепло, волну нежности по всему телу, и это заставило ее разреветься в голос.

– Свет? Свет, ты чего? – Леша растерянно бормотал и гладил девушку по волосам. – Что случилось–то?

Света, разозлившись, вырвалась из утешительных объятий и с силой ударила парня в плечо. Зашипев, Леша стал потирать ушибленное место. И тут в его глазах блеснуло понимание.

– Блин, Свет… Ты из–за меня, что ли? – Леша устало потер глаза. – Свет, ты прости. Я не хотел тебя путать. Мне интересно с тобой, правда. Ты очень хорошая.

– Но…

– Но я в тебе вижу друга. Не думал, что запутаешься. Мне показалось, что тебе тоже по–дружески интересно.

Света, задетая в лучших чувствах, вскочила, надеясь, что ее заплаканное обиженное лицо выглядит не слишком красным и не слишком противным. Это только в фильмах плачущие девушки – зрелище милое: влажные глаза, чуть покрасневший кончик носика, красиво припухшие губы. В реальности это отекшие красные веки, нахмуренный лоб, опущенные уголки губ, сопли, искривленные болью черты лица. Ничего милого.

Света убежала и до ночи не возвращалась в общагу. Тогда она еще не знала, что после полуночи двери закрывают, и войти можно, только позвонив в звонок. Стоя среди ночи перед запертой дверью, Света оглядывала здание, гадая, есть ли другие пути, ведь даже новенькой было ясно, что звонок разбудит Кракена–Палну, дежурившую в тот день, а Кракен уничтожит всякого, кто нарушит покой. Еще одной моральной атаки Света не выдержала бы.

Она прошла вдоль стены и нашла окно на первом этаже, в котором горел свет. До нижнего отвеса она не доставала совсем чуть–чуть. Сначала бросала камешки, затем подняла с земли палку и стукнула в стекло так, что едва не разбила. Изнутри громко выругались, и Света увидела мужскую голову с недовольным лицом. Створки распахнулись.

– Обалдела?

– Можно через ваше окно войти? Не хочу в дверь звонить.

Из комнаты донесся дружный мужской хохот, и рядом с первой головой появились еще две.

– Счастье само лезет в окно, – загоготал один из парней.

– Я к девчонкам в окна лазил. А девчонки ко мне еще ни разу.

Света терпеливо пережидала поток неудержимого юмора, выдавливая из себя улыбку.

– Феечка, а где же твои крылышки?

– Обломали, – проскрипела Света, и ощутила вновь подступившие слезы.

– Девушка, не плачьте, мы поможем.

Двое парней перегнулись через подоконник, взяли Свету за руки и потянули вверх. Она уперлась ногами в кирпич и уже через несколько секунд оказалась в комнате, утирая слезы.

– Спасибо.

– Ты в какой комнате живешь? – спросил один из парней, все еще державший ее за руку.

Света назвала номер комнаты и сказала, что с удовольствием угостит их чаем в знак благодарности.

– Проводить? – спросил тот же парень.

Света мягко вытянула из его руки свою.

– Не надо.

Она вдруг осознала, что находится в комнате с тремя незнакомыми мужчинами, и никто, ни единая душа этого не знает. Все тот же парень не отводил от Светы взгляда, выглядел очарованным, и в любой другой день ее это порадовало бы. Но не сегодня.

– Тебя как зовут? Я Денис, это Слава и Лысый.

Света с удивлением уставилась на того, кого назвали Лысым, а точнее, на его пышные темные кудри.

– Роман меня зовут, один раз просто побрился налысо, вот и прицепилось.

Света не смогла сдержать улыбку, а затем комната наполнилась ее смехом.

– Ну вот, уже улыбаешься.

– Имя! Имя, сестра! – с чрезмерным драматизмом взвыл Слава, сотрясая руками, видимо пародируя фрагмент из «Трех мушкетеров».

Света еще пару раз хохотнула, теперь над актером, и назвала свое имя.

– А я и думаю, светло как в комнате стало. А оно вон что.

– Спасибо, ребят. Вы меня очень выручили. Я пойду.

– А тебе некуда торопиться, – вдруг очень ровно и спокойно заявил Слава голосом, не терпящим возражений.

Света удивленно хлопнула глазами.

– Мы не можем отпустить тебя, Света.

Парни синхронно скрестили руки на груди.

– В… в смысле?

– Ты никуда не пойдешь. Покуда не дашь торжественную клятву, что навестишь нас снова.

Все трое захохотали, наслаждаясь произведенным эффектом. Света, успевшая нехило испугаться, с облегчением посмеивалась.

– Торжественную – это как? На крови? Или зарежем жертвенного барана?

– Ромка–а, дружище, мне жаль, но этот день все же настал. Нам придется тебя зарезать, – с этими словами Слава бросился «рыдать» на плече у Дениса. – Обещаю, что позабочусь о твоей семье, и все–все узнают, что ты пал ради святой цели.

– Он мечтал быть актером, – нарочито громко прошептал Денис и подмигнул Свете, одновременно похлопывая страдальца по плечу.

– Я не просто мечтал! Я и есть артист. Самый талантливый, гениальный и красивый. По версии моей бабули. Еще у меня аппетит хороший.

Света уже и забыла, по какой причине оказалась в этой комнате с этими тремя ненормальными. Ей было весело и легко.

– Моя бабушка дала бы тебе титул «артист погорелого театра».

– Ну вот! Наконец–то ценители! Светлые умы в этом царстве непроглядной темноты. Армия моих поклонниц растет в геометрической прогрессии!

Слава вдруг начал декламировать какие–то стихи, а Денис, глядя на Свету спросил:

– Тебя обидел кто–то?

Свете очень хотелось ответил правду и указать обидчика. Но парни вряд ли поняли бы масштаб трагедии и скорее всего заняли бы позицию Леши, поэтому она отрицательно помотала головой.

– Просто день такой.

– Меркурий! Ретроградит, негодяй, – заключил Слава.

– Если кто–то обидит, скажи нам, – серьезно сказал Денис, не обращая внимания на соседа.

– Мы его затопчем ногами и плюнем в ухо!

Света прыснула от нелепых угроз.

– Или если помощь будет нужна, тоже нам скажи. Мы поможем, – добавил Роман.

– Спасибо, – широко улыбалась Света. – Вы классные, спасибо. Спасли меня. Вы мои герои!

– Атос, Портос и Арамис к вашим услугам сударыня! Гарри, Рон и Гермиона. Билли, Вилли и Дилли. Винтик, Шпунтик и…

– Незнайка, – подсказал Роман.

Они со Славой принялись спорить об уместности Незнайки при упоминании троицы друзей, а Денис все же настоял проводить Свету до комнаты. Девушка согласилась, но только потому, что в голову ей пришла соблазнительная мысль. Что, если Леша сидит под ее дверью и ждет, когда она вернется? И вот она поднимется на свой этаж не в одиночестве и не заплаканная, а с широкой улыбкой в сопровождении высокого симпатичного парня.

Денис что–то рассказывал о себе, но она не слушала. К огромному сожалению, Леши на коврике у входной двери Света не обнаружила. Денис заметил, как она поникла, подойдя к комнате и начав стягивать кеды.

– Может, как–нибудь в кино сходим?

– Ага, конечно, – Света отмахнулась, едва ли услышав, что он сказал.

В обеих комнатах секции было темно, девочки спали. Света на цыпочках прошла к своей кровати, однако старые просевшие доски сопровождали скрипом каждый шаг. Света сбросила одежду и нырнула под одеяло, даже не сняв покрывала. Хотелось скорее закончить этот день, забыться сном, а наутро и не вспомнить про Лешу и его красивую девчонку с идеальными темными волосами и невообразимо синими глазами.

– Тебя Логинов искал.

Ворвавшийся в мысли шепот Амины возымел эффект, как если бы она вдруг заорала.

– Кто? – прохрипела Туманова, которую от испуга вдавило в матрас.

– Ну Леша твой. Три раза заходил, просил сообщить, когда вернешься.

– А ты? Сообщила?

– Мне делать больше нечего, – буркнула Амина.

Света ворочалась еще с полчаса, раз за разом прокручивая в голове слова «Леша твой». Сочетание этих слов звучало приятно. Только немного горчило, ведь не было правдой.

На следующее утро Леша ждал на выходе из общаги. Выловил Свету из потока трудяг и отвел в сторону. Он пытался что–то объяснить, извиниться за то, что у них вышло такое недопонимание. Свете было неловко и неприятно. Она понимала, что сейчас не скажет ничего, что пошло бы на пользу их хоть когда–нибудь возможным отношениям. Света судорожно вглядывалась в проходивших мимо соседей. Внезапно увидела того, кто мог ей помочь.

– Денис! Привет! – она помахала парню и увидела в ответ его улыбку. – Леш, я пойду. Ты не парься, ладно? Все нормально. – Она пошла к Денису, но обернулась и, шагая спиной вперед, добавила: – Друзья, Леш.

Дениса Света взяла под руку, и дальше они пошли вместе. Весело болтали всю дорогу до фабрики, вечером отправились на свидание. Денис оказался парнем простым, из деревни. Не особо увлекался искусством (в отличие от Леши), стремился ко всем благам большого города. Квартира, машина, жена, дети. Он учился на инженера на заочном и работал на двух работах: грузчиком на фабрике и ночным охранником в большом круглосуточном торгово–развлекательном центре. Слушая, Света думала, что вот же – то, о чем твердили и мечтали многие: парень простой, работящий, звезд с неба не хватает, все в дом. Денис в самом деле казался хорошим, добрым, неглупым. Но на фоне проклятого Леши уже выглядел блекло и слишком просто.

Около двух месяцев они общались с Денисом, но очень осторожно. Света сказала, что ей нужно как следует узнать человека, а парень не спорил. На удивление он вел себя даже галантно, провожал до комнаты, открывал перед ней двери, подавал руку, старался заботиться и ухаживать. Свету злило только одно: почему она не познакомилась сначала с ним? Конечно, вероятнее всего, появись Леша даже на полгода позже Дениса, все равно затмил бы его, но вдруг Света успела бы к тому времени как следует влюбиться и была бы в состоянии оценить старания Дениса.

Глава 2

С Лешей они все это время общались нейтрально, один раз вместе с другими сотрудниками сходили в кафе, но общение было натянутым и неловким. А спустя два с половиной месяца ветер слухов, принесенный на хвосте у Раи, обдал Туманову бодрящей новостью: Лешина девушка его бросила.

Света, читавшая в тот момент лежа в кровати, резко села. А Рая продолжала сыпать деталями. Вика – так звали девушку – неделю назад ни с того ни с сего перестала отвечать на Лешины сообщения, звонки сбрасывала. Когда же он нарисовался к ней домой, в ее квартиру в центре города, заорала, чтобы он оставил ее в покое, что ему нужны только ее деньги, он хочет выбраться из общаги за ее счет и пусть катится к своим общажным девкам.

– Прикиньте, сучка зазнавшаяся.

Раю, конечно же, сильнее прочего задело именно упоминание девушек из общежития.

– А Леша–то как?

– Ну, Сашка, сосед его, сказал, что Лехе прям фигово.

Рая села на стул и задумчиво перебирала шифоновый шарфик.

– Знаете, девочки. Леша, конечно, парень очень хороший. И когда из общаги выбьется, будет жених нарасхват. Если рассуждать со стороны общажных, мне его жаль, и обидно за него очень. Но если по–женски, то я Вику понимаю. У нее работа крутая, квартира роскошная, тачку папа купил. Нафига ей Леша?

– Рай, не все машинами меряется.

– Да это так, конечно, Свет. Только и практично тоже надо думать. Ты еще просто молоденькая. И здорово гулять вместе с мороженым. А вот ребенок маленький если? Куда его тащить? В общагу? А кормить кто будет, если ты в декрете? А по врачам и садикам всяким ездить? На автобусе трястись? Когда голод прижмет, не до романтики будет.

Света смотрела на Раю со скепсисом. Про Калашникову все говорили, что она ищет, кому продать себя подороже, и Света понимала, откуда растут ноги у такого мнения. Спорить она, конечно, не стала. Не видела смысла прикладывать свою картину мира к чужой.

– Пойду схожу, узнаю, как он. Может, надо чего.

– Кому? – спросила Амина.

– Леше. Когда бросают – больно. И парням тоже. Тут еще и самолюбие поди задето.

– Ты только не дай, – мурлыкнула Рая.

– Чего не дать? – Света опешила.

Калашникова закатила глаза.

– Себя не дай, глупая. А то начнешь там сейчас своим телом его раненое самолюбие исцелять.

Покрасневшая Света ничего не ответила и вышла из комнаты, мысленно назвав Раю «дурой».

Когда парень открыл дверь, Свету обдало запахом алкоголя. Пьяный Леша выглядел даже немного забавно. Потяжелевшие веки и растрепанные волосы создавали впечатление, будто он только проснулся и еще не понял, где находится.

– О, новенькая, – промямлил он.

Света вошла в комнату, где Леша сейчас был один. Компанию ему составляла бутылка водки, уже хорошо початая. Обстановка в мужской комнате была почти спартанской. Ровно заправленные кровати, старый шкаф, полки с книгами, стол с ноутбуками, на стене гитара.

– Жалеть пришла? Или злорадствовать?

– Нет.

Света по–хозяйски уселась на кровать, у которой стоял табурет с бутылкой и нарезанной колбасой.

– Угостишь?

Леша постучался в соседнюю комнату и попросил у них еще одну рюмку. Вернулся к Свете и налил ей меньше половины. Света никогда не пила водку, она знала, что алкоголь, даже слабый, влияет на нее плохо. Но сейчас это было нужно. Водка была уже теплой и жутко воняла. Задержав дыхание, Света влила в себя жидкость и тут же задохнулась и закашлялась, когда горло обожгло. Леша, отставив свою рюмку, кинул на кусок хлеба ломтик колбасы и протянул девушке. Света затолкала бутерброд целиком и принялась быстро жевать, желая, чтобы ужасные ощущения скорее прошли.

– Поначалу только противно. Потом даже нравится.

Еще жмурясь, Света покачала головой.

– Что тут может нравиться? – прохрипела она.

– Забыться помогает.

– А зачем, Леш?

Леша, занесший было рюмку, замер и снова отставил.

– Больно просто, – прошептал он чуть слышно.

– Ты же знаешь, что это не залечит боль. Она никуда не уйдет.

Леша закрыл лицо ладонями и с силой потер.

– Она считает, что ты какое–то животное из паршивой общаги. И что ты делаешь? Доказываешь ее правоту?

Парень переплел пальцы рук и уткнулся в них губами.

– Мы просто договорились быть друзьями. Вроде как. На правах друга я тебе хочу сказать, что твой человек так никогда не поступит. Всегда можно поговорить нормально.

– Давай поговорим? – тихо попросил Леша.

Света кивнула.

– Давай. Я принесу чай только, ладно? Чтобы ты немного в себя пришел.

На общей кухне Лешиного этажа все на нее смотрели косо, а кое–кто из девушек даже озвучил, что Света ловко пользуется моментом. Света же, пока закипала вода, отмечала про себя, чем эта кухня отличается от той, что была на их этаже. И эта кухня сильно проигрывала. Здесь было куда грязнее, стоял какой–то странный запах, напоминающий застарелое масло, плиты было покрыты толстым слоем нагара, в то время как на Светином этаже все плиты сверкали как новые. Столы тут укрывали старые клеенки с протертыми углами и множественными дырочками от сигарет. Выпитая рюмка сделала свое дело и знатно ударила в голову, вызвав волну жара по всему телу и дурацкую улыбку на губах.