Покорить дикое сердце

– Стой! Ты куда? Нам надо вернуться и освободить крепость Радовичей! У нас есть миссия! Долг!

– Я никому ничего не должен, – не оборачиваясь и не замедляя шага, резковато ответил конь. – Четыре года твой папаша князь держал меня в плену и заставлял ходить под седлом, подчиняясь его воле. А я свободный гайтан. И сбрую больше никогда не надену, уж спасибо. Так что давай, пока. Решица там. – Он махнул рукой в противоположную сторону от той, куда направлялся. – Дня за три дойдешь. Наверное.

Я аж остановилась от такой наглости. Возмущение всколыхнулось внутри, выплеснулось гневной волной. Отец, наверное, и сам не знал, кого держал в стойле. Кто вообще признал бы в коне гайтана, если Волхар ни разу не показывал человеческую личину? А он…

– Стой! – Я топнула, зарывшись босой пяткой в сухой речной песок. – Не смей уходить, оставив меня одну!

Крик эхом прокатился по подлеску.

Волхар застыл, словно налетев на невидимую стену. А затем медленно, медленно развернулся. На лице парня удивление уступило место недоверчивому интересу.

– Слушай, – вкрадчиво проговорил он, не сводя с меня изучающего взгляда. – Зачем тебе кого-то спасать? Родные погибли, крепость пала. У тебя не осталось ничего, что привязывало бы тебя к старому месту. Теперь ты вольна делать что хочешь, выбирать кого хочешь. Разве не так выглядит настоящая свобода? Можешь остаться жить в лесу, заниматься травками и вести тихую жизнь. Или поселиться в любом городе по твоему вкусу. Или, хочешь, заберу тебя с собой на Холм. Господарь Илиас подберет тебе подходящее занятие.

– Нет! – Я аж вздрогнула от такой перспективы. – Ты что? Я человек. На вашем Холме меня разве что сожрать могут.

Человек-конь заржал – иначе не скажешь – над моими страхами.

– Было б чего жрать! Кожа да кости!

– Не смешно.

– А, по-моему, смешно, – фыркнул он. – Вечно ты выдумываешь какие-то глупости. Не хочешь на Холм, насильно тащить не буду. Оставайся тут. Только меня отпусти по-хорошему.

– Нет. Я обязана спасти своих. Отец наказал мне добраться до брата Данцега и дяди Мартина. Он господарь жудеца Сато-Маре и точно не откажет в помощи.

– Сато-Маре? – Темные брови удивленно взлетели вверх. – Так туда идти никак не меньше месяца, если пешком. Ты хоть была там?

– Нет…

– А дорогу знаешь?

Я замялась. И правда, об этом я как-то не подумала.

Гайтан вздохнул.

– Ну прекрасно. И вот куда тебе одной? Тебя первые же разбойники за косу да в кусты.

– Вот поэтому мне и нужен ты, Гром… то есть Волхар. Очень нужен. Без тебя дорогу я не осилю. А если верхом…

Я тихо хмыкнула про себя. Да уж, после открытий сегодняшнего утра перспектива ехать верхом на спине парня-перевертыша уже не казалась такой заманчивой. Но ради того, чтобы выполнить приказ отца, я готова была потерпеть.

Вот только у Волхара были другие планы. Словно вспомнив о чем-то, он вдруг стукнул кулаком о ладонь – и в ту же секунду обернулся черным жеребцом. Я успела лишь запоздало ойкнуть, настолько резкой была перемена. Казалось, еще секунду назад у берега стоял молодой мужчина – и вдруг на его месте возник Гром с развевающейся на ветру черной гривой.

Конь победно заржал и сорвался в галоп, уносясь прочь… ровно на пять шагов, после чего замер, недовольно гарцуя у невидимой границы. Развернулся и понуро поплелся обратно.

Ко мне.

Не доходя двух шагов, Волхар перекинулся обратно. Уже успев немного прийти в себя, я молча подала ему упавший лист лопуха.

Выглядел парень смиренно, но в черных глазах сверкали упрямые искры.

– Хорошо, – миролюбиво проговорил он. – Раз ты настаиваешь, я помогу тебе, зеленоглазая. Услуга за услугу. Ты спасла мне жизнь, я выполню твое желание. Доставлю до ворот дядькиной крепости в целости и сохранности. А потом…

– Потом ты будешь свободен, – пылко заверила я. – Я тебя отпущу, конечно же.

– Обещаешь?

– Клянусь честью рода Радовичей.

Показалось, будто вдалеке раздался едва слышный удар грома. Но Волхара это не испугало. Наоборот, он будто успокоился, выдохнув.

– Договорились. Пойдем… куда там ты собралась.

У меня точно камень с души упал – согласился! Я до последнего была уверена, что он сбежит, но нет. Все-таки было в гайтане внутреннее благородство. Пусть он и считал отца своим тюремщиком, а все равно согласился помочь.

Какое облегчение!

– Спасибо. – Будь Волхар конем, я бы, наверное, обняла его, как делала прежде. Но с человеческой ипостасью Грома обниматься было как-то неловко. – Спасибо.

Парень избавил себя от ответа, вновь перекинувшись и подставив мне спину.

ГЛАВА 3

До первого же поселения на северо-восточном тракте добрались так быстро, словно оно было не в дне пути от Решицы и отцовской крепости, а так, три шага сделать да поле перейти. Все-таки Гром… нет, Волхар… И надо бы привыкать называть перевертыша именно так, а то, чего доброго, и вправду обидится… Волхар был настоящим чудо-скакуном, достойным самого Фэт-Фрумоса. Ни один конь не мог сравниться с ним, и это гайтан еще не полностью оправился после ран.

Если так пойдет, мы в два счета пересечем половину Вельхии и доберемся до дядьки Мартина.

Однако проблема пришла, откуда не ждали. В очередной раз поймав на себе подозрительные взгляды попавшегося навстречу извозчика и его лошади, я поняла, что далеко мы так не уедем.

Одинокая темнокосая девица и вороной конь без седла и сбруи, мы с Гр… Волхаром привлекали слишком много внимания.

Так что у первого же подлеска я, воровато оглядевшись, завела коня в придорожные кусты и сказала как есть.

– В город ты со мной не пойдешь.

В обиженном фырканье Волхара явственно читался немой вопрос.

«Это почему еще?»

Пришлось объясняться.

– Слишком уж ты приметный. Не может у простой странницы быть такого коня. Меня либо погонят вон, решив, что я тебя украла, либо сначала прогонят, а потом найдут, чтобы отнять украденное. Никто же не знает, что из ценного у меня только ты.

Волхар снова фыркнул, теперь уже довольно, и загарцевал, приминая копытами жухлую траву.

«Да, вот такой я распрекрасный и ценный. Золото, а не конь».

Я только вздохнула. Да уж, знал бы кто, какое золото прячется под лоснящейся черной шкурой. Перевертыш. Настоящая нечисть из жутких сказок.

Хотя нет, лучше пусть не знают. А то и я, и Волхар тут же окажемся на костре святой братии, рыскающих повсюду в поисках волшебных существ и упырей, прячущих под человеческой маской истинную натуру.

Немного поупиравшись для приличия, конь все-таки признал разумность моих доводов и согласился подождать, пока я наведаюсь в небольшой городок, чтобы ночью вместе обойти стены кружной дорогой. Чувствовалось, что ему хотелось скорее двинуться дальше, чтобы выполнить наш уговор и разойтись в разные стороны. Но я так не могла. Четыре дня на скудных лесных дарах изрядно подточили мои силы. Мне нужна была еда и верхнее платье попроще, а еще не помешало бы найти что-нибудь на замену истоптавшимся домашним туфлям, но на такую роскошь я не слишком рассчитывала. Неплохо бы заодно купить хоть четверть мешка овса для Волхара, которому приходилось довольствоваться одной придорожной травой.

«Интересно, – мелькнула в голове шальная мысль. – А в какой ипостаси его проще прокормить, в звериной или в человеческой? С одной стороны, конь большой и ест много, с другой – человеку, а особенно здоровому молодому мужчине, для полноценного питания нужны и овощи, и хлеб, и мясо. А лошади насыпал овса – и готово. Опять же, прожил ведь он как-то четыре года, ни разу не обернувшись добрым молодцем. И вон каким на одном сене и злаках вырос».

Так, вспоминая, что и в каком месте у гайтана отлично выросло, я беспрепятственно прошла через деревянные ворота и добралась до ярмарки, разбитой на центральной площади.

Маленький городок выглядел знакомым и незнакомым одновременно. Похожий на десятки таких же поселений Караш-Северца, он раскинулся на одном берегу небольшой реки. Окруженный полями и крестьянскими домиками, обнесенный невысокой стеной, город жил своей жизнью и, казалось, слыхом не слыхивал о том, что у «Дикого сердца» сменился хозяин.

Наверное, это было к лучшему. Я понятия не имела, что делать, если в каждом селе на нашем пути будут поджидать люди Картуша, ищущие коня и девчонку.

«Хорошо все-таки, что Волхар согласился спрятаться. Одну меня опознать гораздо сложнее, чем в компании огромного вороного коня».

И все же мои серьги и браслет – единственные ценности, что я унесла из крепости, если не считать фамильного перстня Радовичей, – я продавала с большой опаской. Старьевщик, согласившийся выкупить вещи, выглядел и смотрел уж больно подозрительно.

– Хорошая работка, – щербато ухмыльнулся он, придирчиво рассматривая через увеличительное стекло узоры на бляхе. – А еще принесешь?

– Нет больше, – буркнула торопливо, чувствуя, как холодок пробежал по спине от неприятного взгляда. – И эти-то у господарыни еле выпросила.

– М-м-м, – понимающе протянул мужчина. – В услужении, что ли? А у кого?

– У кого была, там уже не служу.

– А что красоту продавать надумала?

– Деньги нужны. – Вопросы мне очень не нравились. – Так что, брать будете?

Старьевщик кивнул, судя по масленому блеску в глазах, предвкушая хорошую выгоду. Но деньги отсчитал и даже предложил кое-что из своих товаров по явно завышенной цене. На поношенные женские сапоги денег не хватало, но я не слишком-то расстроилась. Зато, увидев в углу палатки разложенную на сундуке одежду, вспомнила еще об одной более чем насущной проблеме.

– А рубахи у вас почем? Вон те, мужские.

– Зачем тебе? – Старьевщик, кажется, удивился. – Хочешь, рубашонку с юбкой подберу взамен твоего платья? Есть у меня кое-какие бабские вещички.

– Нужны штаны и рубаха, – упрямо повторила я. – Во-от на такого парня.

Я встала на цыпочки и вытянула руку, чтобы показать примерный рост Волхара.

Старьевщик присвистнул.

– Ого! Это кто это у тебя такой здоровенный?

«Жеребец», – чуть не ляпнула я, но в последний момент осеклась и сказала совсем другое:

– Жених. Любич мой.

– Ну-ну.

Торговец хохотнул, явно не поверив. Но раз уж странная покупательница захотела расстаться с деньгами, ее право.

Десять медяшек из горсти перекочевали обратно к старьевщику в обмен на заплечный мешок с одеждой для Волхара. Денег было немного жаль – теперь точно можно забыть о платье. Зато одной проблемой будет меньше. Не придется лицезреть чужую наготу всякий раз, когда гайтану вздумается обернуться человеком. Чем не достижение?

***

Покупки затянулись надолго. Когда я вернулась к месту, где оставила Волхара, небо на востоке уже синело, а вскорости должны были показаться и первые звезды. Коня в кустах не оказалось. Зато у костра, разведенного на небольшой полянке, сидел, совершенно не стесняясь, голый черноволосый парень.

Стараясь не засматриваться куда не следует, я бросила гайтану мешок и сразу же отвернулась.

– Вот!

– И что это? – в тишине послышалось хмыканье и шорох завязок. – Хлеб? М-м-м, спасибо, люблю хрустящую корочку.

– Нет, ниже. На самом дне. Это тебе.

– Рубашка?

– И штаны. Главное, штаны. Не хочу, чтобы ты и дальше расхаживал… так. Когда захочешь перекинуться из коня в человека, будь добр, забирай с собой мешок, уходи в кусты и возвращайся уже одетым.

– Что? – Волхар усмехнулся. – Неужто не любишь голых мужчин? Даже таких?

Я вспыхнула. Ну вот и что на это ответить?

Нет?

Да?

Не знаю?

К счастью, шуршание одежды избавило меня от поисков правильного слова. А когда я повернулась, гайтан уже приобрел приличный вид. И сразу же набросился на еду с такой жадностью, как будто жил впроголодь, а не катался как сыр в масле на господаревой конюшне.

Наблюдая за тем, как конь в человеческом обличье за обе щеки уплетает мои и без того скудные припасы, я не выдержала.

– Волхар…

– М? – откликнулся он, запихнув в рот разом чуть ли не четверть ковриги хлеба.

– Скажи, а ты можешь перекидываться из коня в человека по собственному желанию?

– М-м-м… Ты имеешь в виду вообще или сегодня?

– Вообще. – Улучив момент, я вырвала из загребущих рук Волхара пирожок с капустой, к которому конь уже начал хищно примериваться. – И сегодня тоже.

– Ну… Если тебе и правда интересно, на Холме гайтаны могут принимать любое обличье. У нас есть дома, где можно пережидать непогоду и готовить горячую пищу, и высокогорные луга, где каждый может вволю носиться наперегонки с ветром. – Волхар мечтательно улыбнулся. Взгляд его затуманился, словно парень на мгновение перенесся в те счастливые времена полной свободы. Но несколько секунд – и реальность вновь вернула его ко мне и костру у дороги. Темные глаза сощурились, улыбка пропала. – Здесь, под Холмом, все иначе. В человеческом мире недостаточно магии, чтобы поддерживать двуногую личину. За четыре года, что я провел в конюшне твоего отца, я ни разу не смог сменить облик. Сплошное серебро вокруг, да еще и травы против нечисти. Как вспомню, так дрожь берет. Бр-р-р.

– А сейчас?

– До конца ужина у меня сил хватит, – без тени смущения хмыкнул конь, откусывая жирный кусок второго пирога. – Надо же обсудить с тобой детали нашего путешествия. Я ведь все-таки не волшебный скакун Фэт-Фрумоса. Разговаривать могу только в человеческом обличье. И есть деликатесы тоже. М-м-м, как же я изголодался по нормальной пище! Ты даже представить себе не можешь, какая тут чудесная рыбная начинка…

– Действительно, – хмыкнула я. – Не представляю.

Откуда бы, если от двух пирогов, овощей и хлеба остались только с трудом спасенные полковриги и пучок морковки. И последний Волхар явно приберег для своей конской ипостаси.

Но глядя на то, как парень довольно жмурится и облизывает губы, я понимала, что просто не могу на него злиться. Когда еще увидишь человека, который с таким искренним удовольствием протягивает руки к костру и ест самую простую пищу? Да и деньги еще не кончились. На первое время хватит, а там что-нибудь придумаем.

Об остальном договорились быстро. Так как Волхару в человеческом мире было проще существовать в облике коня, мы решили, что лучше не тратить попусту его волшебные силы. Большую часть пути гайтан провезет меня на себе, а в города и села будем заходить только тогда, когда надо будет пополнить припасы. Благо, ночи сейчас стояли теплые, и можно было оставаться в лесу, не беспокоясь об отсутствии крыши над головой.

Закончив с ужином, Волхар с мешком наперевес скрылся за ближайшим кустом. Меньше чем через минуту оттуда появился конь, державший в зубах поклажу. Потоптавшись около догоравшего костра, он улегся на примятую траву. И мотнул головой – ложись, мол, рядом, так будет теплее.

Я не стала отказываться.

***

Что-то дотронулось до моего плеча, но прежде чем я, полусонная, успела разлепить глаза, грузное тело навалилось на меня сверху. Рука грубо зажала рот. От нее разило табаком, дешевым пивом и немытым телом.

– Не дергайся, – хрипло пригрозили над ухом.

Драк!

Голос я узнала.

Старьевщик. Тот самый, что присматривался ко мне и спрашивал, нет ли других драгоценностей, помимо сережек. Видимо, мой ответ не показался ему убедительным, и он решил прийти проверить лично. И не только он – в полумраке, освещаемом лишь искрами прогоревших веток, я разглядела еще два силуэта. Один бесцеремонно копался в моем мешке, другой оглядывал лес.

Коня рядом не было – и почему-то это испугало едва ли не сильнее, чем придавившая к земле тяжесть чужого тела.

Где Волхар? Что они с ним сделали?

«Гром!» – попыталась закричать я, но получилось издать лишь сдавленное мычание.

Старьевщик захохотал.

– Будь покладистой, крошка, и никто не пострадает. Ну, почти.

Замычав еще громче, я завертелась ужом, пытаясь вырваться или хотя бы укусить противную немытую ладонь.

– Пусти! Пусти! М-м-м!

Что-то острое и холодное коснулось шеи, инстинктивно заставив затихнуть. Я распахнула глаза, уставившись на оскалившееся лицо старьевщика, прижимавшего к моей шее нож.

– Где украшения? – Он убрал от моего рта руку, позволив наконец сделать вздох. – Отвечай!

– Я… Нет их и не было… Клянусь…

– А деньги?

– Потратила.

– Не верю.

– Слышь, Том, – махнул рукой подельник старьевщика, выворачивая на землю мешок. – Тут на дне мужские вещи.

– Так и знал, что никого у нее нет, – хмыкнул мужчина, притискивая меня к земле еще сильнее. – Что, думала, сможешь обмануть нас? Не выйдет! – Не отнимая ножа от моего горла, мужчина залез свободной рукой под рубашку, зашарил по груди. Меня замутило. Я забрыкалась изо всех сил, мешая сдирать с меня одежду. – Ну и где твой любич-то, а? Что-то не видать…

– Эй! – раздался из глубины леса новый голос. – Не меня ли ищешь?

Мужчины удивленно повернулись. А я чуть не расплакалась от облегчения. Волхар! Живой и здоровый!

И совершенно голый, само собой. Но даже так гайтан выглядел настолько внушительным, что грабители невольно дрогнули и попятились. Лезвие отклонилось, царапнув кожу, давление ослабло.

Я воспользовалась этим без промедления.

– Волхар! – завопила я что есть сил. – Их трое! У главного – нож!

Конь оценил ситуацию за долю секунды и сразу же бросился в атаку. И хоть противников было трое, у них были крепкие кожаные куртки и оружие, а Волхар вышел на них с голыми – в самом прямом смысле – руками, с первого же удара стало ясно, что деревенские лихие мужики не ровня настоящему гайтану.